Раздел III политические и правовые учения возрождения и нового времени

§ 2. Теория политики

Описывая процесс происхождения государства, Макиавелли следует римскому историку Полибию. Толчком к появлению госу­дарства послужило размножение человеческого рода. В догосудар-ственном состоянии люди жили «разобщенно, наподобие диких зверей. Затем, когда род человеческий размножился, люди начали объеди­няться и, чтобы лучше сберечь себя, стали выбирать из своей среды самых храбрых, делать их своими вожаками и подчиняться им» (Рас­суждения. 1. II). У людей появляется понимание «хорошего и доб­рого в отличие от дурного и злого», они начинают создавать законы и устанавливать наказания для их нарушителей. Благодаря этому люди приходят к осознанию справедливости (Рассуждения. 1. II). Таким образом, государство, законы и справедливость тесно связаны между собой.

В соответствии с античной традицией Макиавелли выделяет шесть форм правления: три правильные (монархия, аристократия и народное правление) и три неправильные (тирания, олигархия и лицензия — вседозволенность, разнузданность). Все они губительны для государства. Неправильные формы губительны по определению, а правильные — из-за их кратковременности, быстрого перераста­ния в свою противоположность: монархии в тиранию, аристократии в олигархию, демократии в лицензию. Макиавелли предлагает тради­ционный, на первый взгляд, выход из этого порочного круга: следует создать смешанную форму правления по образцу Римской респуб­лики, где консулы олицетворяли монархическую форму правления, сенат —аристократическую, а народное собрание —демократическую. Но вечных и неизменных форм правления не существует, не вечна и смешанная. Не существует и единственной лучшей формы правле­ния. В зависимости от той точки, в которой находится государство на синусоиде изменчивости, возможна и наиболее целесообразна одна из двух его форм: единовластие (принципат) или республика. Принципат необходим при создании и реформировании государ­ства, а республика — наиболее приемлемая форма правления в усло­виях стабильности. В любом случае поддержание стабильности и порядка в государстве невозможно без принятия народом опреде­ленной системы ценностей, она — предпосылка и условие создания хорошо организованного государства. В этом смысле особое значе­ние для Макиавелли имеет религия.

132

ИИККОЛО МАКИАВЕЛЛИ

Макиавеллевское понимание религии принципиально отлича­ется от средневекового, теологического. Как уже отмечалось, рели­гии создаются по воле неба, но людьми. Учредители религий — лич­ности поистине великие. «Из всех прославляемых людей более всего прославляемы учредители религий», а уже за ними следуют основа­тели республик и царств (Рассуждения. 1. X). Религия ценна не как путь приобщения к Богу, а как форма политической идеологии, обе­спечивающей жизнедеятельность государства, легитимность прави­телей, законов и установленного порядка. Так, Макиавелли пишет:

«Нума сделал вид, будто завел дружбу с Нимфой и что она советова­ла ему все, что он потом рекомендовал народу» (Рассуждения. 1. XI). С точки зрения обыденной морали Нума — обманщик. Макиавелли же не только оправдывает его, но считает, что это — единственно возможный способ введения новых порядков и новых законов. Так поступали Солон, Ликург и другие выдающиеся законодатели, ведь то, что познал великий человек, далеко не всегда дано познать остальным.

Однако человеческого авторитета бывает недостаточно, чтобы убедить народ в необходимости новых порядков, вот почему «ни у одного народа не было никогда учредителя чрезвычайных законов, который не прибегал бы к Богу» (Рассуждения. 1. XI). Введенная Нумой религия «помогала командовать войсками, воодушевлять плебс, сдерживать людей добродетельных и посрамлять порочных» (Рассуждения. 1. XI). Кроме того, прочная религия предопределяет долгую жизнь государства. Дело в том, что отсутствие страха перед Богом может быть компенсировано только страхом перед государем. Но жизнь государя коротка, и государство, зависящее лишь от его доблести, гибнет вскоре после его смерти, «поэтому благо республики или царства состоит вовсе не в том, чтобы обладать государем, кото­рый бы мудро правил ими в течение всей жизни, а в том, чтобы иметь такого государя, который установил бы в них такие порядки, чтобы названное благо не исчезло с его смертью» (Рассуждения. 1. XI).

Если же люди вдруг понимают, что боги — это обман, и рели­гиозное чувство затухает в них, «они делаются неверующими и го­товыми нарушить любой добрый порядок» (Рассуждения. 2. V). Ре­лигия необходима — это бесспорно, вопрос состоит в том, какая из ^е форм должна быть принята. Христианство в его первоначальном неизвращенном виде могло бы использоваться для укрепления го-^Дарства, полагает Макиавелли, но все же симпатии его отданы язы-бетву. Любая религия воспитывает человека, но христианство и ^ычество прививают людям различные качества.

133

Раздел т ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ

Таким образом, религия у Макиавелли приобретает политический характер. Функции ее разнообразны: через обращение к божествен­ному авторитету она обеспечивает легитимность государства и за­конов, несет определенную систему ценностей, по сути превращаясь в политическую идеологию, и даже более того — в случае ее укоре­нения в народе становится основой политической культуры. При­чем христианство способствует становлению культуры пассивного созерцания, а язычество — культуры активного действия; или, в терми­нологии Макиавелли, различные нравы обусловливают различные формы политической жизни и соответственно различные формы правления.

Общественные нравы никогда не бывают идеальными: люди эгоистичны, честолюбивы и злобны, чаще неблагодарны, чем благо­дарны, легко увлекаются и быстро разочаровываются.

Разногласия и конфликты неустранимы из человеческого об­щества, ибо оно всегда неоднородно и распадается на группы, пред­ставляющие различные нравы (умонастроения и интересы), и враж­да между этими группами закономерна и неизбежна. Однако раздоры, вызываемые взаимной враждой, могут иметь различные последствия для блага государства: либо разрушать государство, либо возвели­чивать его. В Римской республике столкновения между плебсом и знатью являлись главным условием сохранения свободы и создания хороших законов. Дело в том, что республика в Риме была правильно организована: существовали такие политические институты, которые позволяли принимать участие в политической жизни всем соци­альным группам (плебеям и патрициям), иными словами, полити­ческие конфликты разрешались законным способом и в рамках со­ответствующих учреждений. Макиавелли полагал, что учреждение в Риме плебейских трибунов не только предоставило плебеям долю в управлении государством, но и обеспечило защиту свободы (в данном случае Макиавелли понимает свободу как отсутствие политического порабощения). И если знать всегда стремится к господству, то народ противится порабощению. «Поэтому, — пишет Макиавелли, — есте­ственно, что, когда охрана свободы вверена народу, он печется о ней больше и, не имея возможности сам узурпировать свободу, не позво­ляет этого и другим» (Рассуждения. 1. V). Но народ не должен править единолично, и римские плебеи правили совместно с патрициями.

Свобода как отсутствие порабощения предполагает свободное представление своих интересов противоборствующими социальными

134

НИККОЛО МАКИАВЕЛЛИ

Глма ^]

группами, и если существующие политические порядки способствуют заключению компромиссов между ними, появляются хорошие законы, т. е. выражающие общее благо, покоящееся на общем согласии, и равные для всех, а хорошие законы ведут к порядку, порядок — к безопасности, а безопасность, в свою очередь, — важнейшее усло­вие свободы. Дело в том, что «во всех республиках, как бы они ни были организованы, командных постов достигает не более сорока-пятидесяти граждан», большинству же людей достаточно жить в безопасности и пользоваться общими выгодами, которые происте­кают из свободной жизни. «Заключаются же они в возможности сво­бодно пользоваться своим добром, не опасаться за честь жены и де­тей, не страшиться за свою судьбу» (Рассуждения. 1. XVI). А когда люди живут в безопасности, государство процветает экономически, «ибо каждый человек в этих странах, не задумываясь, приумножает и приобретает блага, которыми рассчитывает затем свободно пользо­ваться» (Рассуждения. 2. II).

Макиавелли требует строжайшего исполнения законов: «...если люди будут безнаказанно нарушать законы, народ быстро развра­тится, нарушения станут массовыми и преследовать нарушителей будет невозможно» (Рассуждения. 3.1). Кроме того, закон и согла­сие — средства легитимации государственной власти. В уста умирающего Джованни Медичи Макиавелли вкладывает следующие слова, обращенные к сыновьям: «Если вы хотите жить спокойно, то в делах государственных принимайте лишь участие, на которое вам дает право закон и согласие граждан» (История Флоренции. 4. XVI). Прочной может быть только такая власть, которую люди принимают по своей доброй воле (История Флоренции. 2. XXXIV).

Итак, республика, основанная на справедливых законах и хо­роших установлениях, не зависит лишь от добродетели одного че­ловека, ибо добродетелен народ в целом. В республике обеспечива­ются интересы всех, царит порядок, обеспечены безопасность и свобода. Тем самым она является как бы самодостаточным государ­ством, существующим благодаря своим внутренним качествам.

Однако не все государства, даже формально являющиеся рес­публиками, хорошо устроены, и не всегда наличие магистратов и законов предопределяет добрые нравы. Плохо устроенные респуб­лики — лицензии — нестабильны, они «часто меняют правитель-"гаа и порядок правления, что ввергает их не в рабское состояние из свободного, как это обычно полагают, а из рабского в беспорядоч-"ое своеволие» (История Флоренции. 4.1).

135

Ршдеп III ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ ВОЗРОЖДЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ

Примером такого государства является Флоренция. Если большая часть государств, полагает Макиавелли, довольствовалась каким-либо одним несогласием, то Флоренция породила их множество. Гвельфы и гиббелины, нобили и пополаны, пополаны и чомпи с завидным упорством враждовали друг с другом. Не успевала одна партия прийти к власти, как в ней начинались раздоры и новая вражда. Политиче­ская жизнь представляла собой борьбу клик и партий. Законы выра­жали лишь эгоистический интерес пришедшей к власти группиров­ки и превращались в инструмент политической борьбы, а «если государство держится не общими для всех законами, а соперничест­вом клик, то едва только одна клика остается без соперника, в ней тотчас же зарождается борьба, ибо она сама уже не может защитить себя теми особыми средствами, которые сначала изобрела для своего благополучия» (История Флоренции. 3. V).

Макиавелли не мог смириться с таким положением дел и искал пути переустройства Италии. Он считал, что превращение лицен­зии в республику, как и создание нового государства, возможно только с помощью единовластия — принципата. Для обоснования этого тезиса Макиавелли вновь обращается к примерам из римской исто­рии. Основание Рима, как известно, замешано на крови: Ромул со­вершил братоубийство, а затем дал согласие на убийство соправите­ля Тита Тация Сабина. Эти события можно было бы представить как тяжелое наследие римской истории, Макиавелли же энергично оправдывает Ромула: «Следует принять за общее правило следующее:

никогда или почти никогда не случалось, чтобы республика или цар­ство с самого начала получали хороший строй или преобразовыва­лись заново, отбрасывая старые порядки, если они не учреждались одним человеком» (Рассуждения. 1. IX). Все новые государства обя­заны своим возникновением доблести государя, и никто не упрек­нет его, если ради общего блага и укрепления государства он при­бегнет к чрезвычайным мерам. Моисей, Солон, Ликург решительно использовали единоличную власть, но не ради удовлетворения соб­ственного тщеславия, а для создания добрых порядков и справедли­вых законов. И именно этим оправдываются неизбежные жестокости, совершаемые государем на пути создания нового государства.

Мудрый правитель, создав определенный добрый порядок, до­веряет его сохранение народу, ибо не может быть долговечным по­рядок, опирающийся на «плечи одного единственного человека» (Рас­суждения. 1. IX). Но, к сожалению, многие правители, обманываясь

136

НИККО/10 МАКИАВЕЛЛИ

Глма 1

видимостью блага и ложной славы, начинают ценить власть как таковую и превращаются в тиранов; тиранам же нет оправдания: они обрекают себя на бесславие, позор и тревоги (Рассуждения. 1. X). Основная причина превращения принципата в тиранию — наследование власти, поскольку наследственная власть подвержена порче. Этот вывод был сделан еще Полибием и подтверждается Макиавелли. Тираническая власть действует развращающе и на самих правителей, и на народ, который постепенно теряет способность жить свободно. Развращен­ный народ «является не чем иным, как грубым животным, которое мало того, что по природе своей свирепо и дико, но вдобавок вскарм­ливалось всегда в загоне и в неволе; будучи случайно выпущенным на вольный луг и не научившись еще ни питаться, ни находить себе места для укрытия, оно делается добычей первого встречного, кото­рый снова пожелает надеть на него ярмо» (Рассуждения. 1. XVI).

Своими силами такой народ не может вернуться к свободе, он испытывает потребность в доблестном правителе, который спосо­бен использовать не только обычные меры, но и чрезвычайные — «насилие и оружие». Если народ еще не развращен окончательно, правителю-реформатору следует опираться на него, используя ору­жие против врагов нового строя, т. е. против тех, кто извлекал выгоду из тиранического правления, «кормясь от щедрот государя» (Рассуж­дения. 1. XVI). Реформатор должен «убить сыновей Брута» (привер­женцев тиранического строя) и «попытаться сделать народ своим другом» (Рассуждения. 1. XVI). Если же народ развращен оконча­тельно, то реформатору очень сложно, иногда даже невозможно при­вести его к свободе, ибо для этого не хватит всей жизни. Со смертью государя народ, как правило, возвращается к тирании (Рассуждения. 1. XVII). Но в любом случае путь к установлению республики ле­жит через режим «скорее монархический, нежели демократический, с тем чтобы те самые люди, которые по причине их наглости не мо­гут быть исправлены законами, в какой-то мере обуздывались влас­тью как бы царской» (Рассуждения. 1. XVIII).