Раздел VI политические и правовые учения эпохи средневековья

теологических диспутов и литературных бесед: Рим, как «ветхий» так и «новый», оставался реальной силой и величиной — церковной политической, культурной. Продолжала сохранять актуальность про­блема международного признания московских государей — царями и России — царством, острой была проблема определения статуса рус­ской Церкви, ее отношений с константинопольской и римской ка­федрами. Концепция Филофея современна планам императоров Максимилиана I и Карла V создать универсальную христианскую монархию, а также попыткам папского престола возродить Флорен­тийскую унию и добиться соединения церквей. Поэтому единому государству, сформировавшемуся на рубеже XV-XVI вв., важно было утвердить свое место не только в системе международных отно­шений, но и в мировой истории.¹⁹

Поиски древних, римско-византийских, традиций русской госу­дарственности, начатые еще политической мыслью XV в., находят свое завершение, в частности, в цикле произведений, объединенных названием «Сказание о князьях владимирских»,²⁰ в котором генеа­логия русских князей возводится к римскому императору Августу, из рода которого, согласно легенде, был Рюрик. Символика рассказа о венчании Августа «венцом римского царства» призвана была также провозгласить его наследником и предшествующих царств. Таким образом, «Сказание» удревняло традиции русской государственности, возводя их к римскому императору Августу, а через него — к еще более древним царствам.

В легенде о дарах Мономаха, включенной в состав «Сказа­ния», выражено ясное осознание русской политической мыслью того факта, что царский титул правителя, как и определение государ­ственности в качестве царства не могут быть результатом само­провозглашения, «самозванства», но их источниками должны быть, во-первых, древность родословия правителя, которая в данном контексте приобретала значение правового обоснования царской титулатуры московского князя; во-вторых, высокий авторитет, в данном случае византийский император. Легенда повествует о пе­редаче киевскому князю Владимиру Всеволодовичу византийским императором Константином IX Мономахом через митрополита, воз­главлявшего византийское посольство, знаков царского достоинства «с мольбой» о том, чтобы «боголюбивый и благоверный» русский

¹⁹ СиницынаН. В. Третий Рим... С. 210.

²⁰ Сказание о князьях владимирских // БЛДР. Т. 9. С. 278-289.

528

«ФИЛОФЕЕВ ЦИКЛ»

венчался «ими на престол свободного и самодержавного цар-^кн а» Согласно легенде Владимир Мономах получил в дар не только ^ятыни и царские инсигнии Восточной Римской империи, но также реликвии, принадлежавшие древнеримскому императору Августу.

В «Сказании» впервые вводится идея translatio imperil, так как царский титул великого князя сопровождается определением «великой Руси» как царства. Трансляция царства сопровождается возложением на «царей великой Руси» в соответствии с принципами симфонии главной обязанности византийских императоров — защиты Церкви: «все православие в покое пребудет под властью нашего цар­ства и твоего свободного самодержавства», — обращается глава ви­зантийского посольства к Владимиру Мономаху. Идеи и фрагменты «Сказания» впоследствии будут использованы в Чине венчания Ивана IV, и сам Грозный в дипломатических документах будет на­стаивать на том, что «мы от Августа кесаря родством ведемся».²¹

Историко-литературный контекст первой трети XVI в. проясняет смысл концепции Филофея. Историческая перспектива, которую создал автор «Сказания» делала Русское царство звеном в длительной и длящейся цепи земных царств. Определить его место в этой цепи и стало делом Филофея Псковского.