Глава 3

определять себя и управлять собою. Управлять собою означает само­стоятельно определять свои действия, выбирать свои жизненные содержания, утверждать свое достоинство, соблюдать свои пределы, отстаивать свои полномочия и исполнять свои обязанности (с. 336). Духовная жизнь, полагал Ильин, есть самодеятельность в осущест­влении высших предметных ценностей. Поэтому гражданин, ведущий автономную духовную жизнь, нуждается в ее нестесненном внеш­нем проявлении. Но в основе внешнего самоопределения человека должна лежать духовная зрелость (вот почему освобождение от раб­ского состояния — это акт не столько внешний, сколько внутрен­ний). Тот политический режим, который подавляет автономию духа, воспитывает в гражданах безмолвие и пассивность, являющиеся питательной почвой для всех форм противоправного поведения,

Взаимное духовное признание —третья аксиома правосознания. Здесь Ильин анализирует непосредственно коммуникативную состав­ляющую правосознания и права. Ученый отмечает, что право каж­дого человека на духовно достойную жизнь может рассматриваться как самостоятельный атрибут индивидуального духа, но в действи­тельной жизни оно является связью между людьми, «скрепою, ко­торая разграничавает их совместность. В действительности право возможно только там, где есть живое отношение между людьми:

право зарождается впервые как настроение воли и осуществляется впервые как отношение духа к духу. Это отношение определяется как взаимное духовное признание» (с. 361).

Ильин определял правоотношение именно как духовное отно­шение: правовую связь образуют именно «дух с духом». Вступить в правоотношение означает подняться мыслью и волей к идее права и цели права. «Правопорядок как живая система правоотношений покоится на том, что люди хранят в душе своей духовное измерение вещей и деяний и строят этим свою жизнь: утверждают духовное начало в себе, устанавливают свой правовой статус и точно также утверждают духовное начало в других и устанавливают их правовой статус» (с. 363). Но это как раз и означает, по мысли Ильина, что правоотношения покоятся на взаимном духовном признании людей. Кто говорит о своем полномочии, тот подразумевает соответству­ющую ему обязанность другого, но признавать за кем-нибудь пра­вовую обязанность, можно лишь признав его правоспособность, т. е. признав его духовную природу. Точно также говорить о своей обя­занности, можно только признав полномочия другого, т. е. утвердив

821

Раздел XI

ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ «РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ»

его правоспособность, а значит, и духовную сущность. Именно поэтому, отмечает Ильин, невозможны правоотношения между людьми и жи­вотными или вещами: они не способны к автономному волеизъявлению. Правоотношение, в подлинном смысле слова, возможно «только между существами, обладающими правосознанием...» (с. 364).

Ильин пишет следующее: «В основании всякого правоотноше­ния лежит троякое признание, дважды осуществленное. Во-первых, каждый из субъектов, вступая в правоотношение, признает право как основу правоотношения, как форму жизни, как объективно знача­щую идею... Во-вторых, каждый из субъектов признает свою духов­ность, т. е. свое достоинство и свою автономию как правотворя-щую силу... В-третьих, каждый из субъектов признает духовность другого субъекта, т. е. его достоинство и его автономию как силу, способную к правотворчеству. Все эти акты признания не требуют­ся формально; и в действительности они могут отсутствовать; они как бы молчаливо предполагаются; но именно это молчаливое пред­положение содействует забвению о них, их утрате, их жизненному бессилию и вырождению. Однако в строении правосознания все эти акты не только необходимы, но составляют самую глубокую сущ­ность правоотношения» (с. 364).

Взаимное духовное признание, подчеркивал Ильин, лежит в осно­ве всякого духовного общения людей. Это и ситуация спора, и эсте­тический дискурс, и нравственные отношения, и, наконец, религиозное общение. Духовное общение требует двусторонней духовности, но правовое общение и есть разновидность такого общения (коммуни­кации). Именно подобное понимание права и государства «вновь обнаруживает духовное братство всех людей...». Более того, мысли­тель был убежден в отсутствии принципиального расхождения между правопорядком и евангельским учением о любви, ибо отно­шения «в праве» и отношения «в любви» являются одинаково раз­новидностью «духовного признания» (с. 365).

822