Раздел V

ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ XX ВЕКА

что «интерпретируется не закон, а человеческое поведение посред­ством закона, поскольку закон — это концептуальное выражение а интерпретация есть способ познания».⁴¹

Аргентинский мыслитель рассматривал в своем правовом учении лишь ценностный аспект поведения. При этом его интересовали те ценности, которые основываются на межличностном общении т. е. «не на каком-то изолированном поведении, а на самом пересе­чении различных поведенческих действий людей... Все наши дейст­вия находятся в межличностной связи с действиями любого другого члена сообщества...».⁴²

Показав, что основными ценностями для познания права явля­ются ценности межличностные (коммуникативные), такие как спра­ведливость, порядок, солидарность и т. д., Коссио переходит к рас­смотрению юридического опыта. Поскольку для Коссио право — это человеческое поведение в его интерсубъективной интерферен­ции, следовательно, и то, «что осмысливают законы как юридиче­ские понятия, есть человеческое поведение в его интерсубъективной интерференции». Ученый отмечает, что у Г. Кельзена «упоминание о поведении обозначено четко и твердо, но является до-тематическим. Автор "Чистой теории права" не сделал юридическое поведение объектом своего исследования, между тем Эгологическая теория превратила его в фундаментальную тему своих изысканий и поэтому может дать нечто, что отсутствует у Кельзена: человеческое поведение, которое, будучи объектом осмысления, предстает как эгологический объект культуры, а интерпретация, как метод его постижения, пред­полагает таким образом познание через понимание. Это открывает путь преодоления агностицизма Кельзена в данном вопросе».⁴³

Таким образом, право для аргентинского правоведа является эгологическим объектом, т. е. объектом, построенным через «я» человека и неотделимое от этого «я» (в феноменологическом смыс­ле). Дабы убедиться в этом, полагает Коссио, «достаточно потребо­вать, чтобы в противном случае было показано, что является суб­стратом права; где он находится; где он себя обнаруживает через соответствующую простую интуицию, какую требует любое ощуще­ние существования. Таким образом, нет иного выхода: или отрицается

⁴¹ Зеленцов А. Б. Коссио Карлос // Антология мировой правовой мысли. Т. 3. С.731-732.

⁴² Коссио К. Право в судейском праве // Там же. С. 733.

⁴³ Там же. С. 734-735.

460

ПРАВОВАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА

Г.чава9_

идея, что право есть культура, или оно является таковым, а следова­тельно, и эгологическим объектом».⁴⁴

Для Коссио это означает, что наука должна видеть право как переживаемую человеческую жизнь, а не как объективированную человеческую жизнь. Мыслитель пишет: «...Эгологическая теория лишь утверждает в обобщенной форме, что само поведение есть право — объект, который юрист намерен концептуально познать, — так как поведение является субстратом права; говоря таким обра­зом, мы можем провести параллель с тем, что говорили о Венере Милосской, утверждая, что она — блок мрамора, находящийся в Лувре. Если бы мы спросили себя, где находится Венера Милос-ская, то могли бы ответить, указывая на ее мраморный субстрат, по­тому что он и есть Венера... Аналогичным образом, если бы мы спро­сили, где находится право, то должны были бы ответить, указывая на людей, на их действия, потому что последние и есть право, хотя эти действия также еще необходимо понять в их смысле. Именно там, в поведении, находится право в его настоящем и действующем теле; сталкиваясь с ним, юрист вынужден не догматически позна­вать его, а выяснять эмпирически имманентный ему ко-экзистенци-альный смысл, подобно тому как посредством понимания мы выяс­няли смысл мрамора Венеры Милосской».⁴⁵