Раздел III гкмитические и правовые учения возрождения и нового времеНц

государстве всегда есть люди, отличающиеся преимуществом рож­дения, богатства или почестей; и если бы они были смешаны с наро­дом, если бы они, как и все прочие, имели только по одному голосу то общая свобода стала бы для них рабством и они отнюдь не были бы заинтересованы в том, чтобы защищать ее, так как большая часть решений была бы направлена против них. Поэтому доля их участия в законодательстве должна соответствовать прочим преимуществам, которые они имеют в государстве, и может быть достигнута в том случае, если они составят особое собрание, которое будет иметь право отменять решения народа, как и народ имеет право отменять его реше­ния». Таким образом, Монтескье полагает необходимым создание двухпалатного законодательного органа, в котором обе палаты сдер­живают друг друга, «имея свои отдельные интересы и цели» (с. 294).

Исполнительная власть находится в руках монарха. Ведь из­вестное преимущество монархии и заключается именно в том, что исполнительная власть всегда осуществляется лучше одним, чем несколькими. Ни в коем случае исполнительная власть не должна вручаться представителям законодательной власти. «Если бы не было монарха и если бы исполнительная власть была бы вверена извест­ному количеству лиц из числа членов законодательного собрания, то свободы уже бы не было...» (с. 295). Стоит заметить, что в Англии в это время уже складывался принцип ответственного правитель­ства и парламентарии включались в его состав. Для того чтобы сво­бода поддерживалась или, иными словами, издавались необходимые для сохранения свободы законы, законодательное собрание должно собираться регулярно. «Свободы не было бы и в том случае, если бы законодательное собрание не собиралось в течение значительного промежутка времени, так как тогда произошло бы одно из двух: либо законодательная деятельность совсем прекратилась бы и государ­ство впало бы в состояние анархии, либо эту деятельность приняла

бы на себя исполнительная власть, вследствие чего эта власть стала бы абсолютной» (с. 295).

Итак, законодательная власть должна собираться и законодатель­ствовать по мере надобности. Монтескье в этом случае почти бук­вально следует Локку: если законодательной власти самой предоста­вить определять время созыва и роспуска, то она может превратиться в деспотическую, поэтому данное право предоставляется власти ис­полнительной. Власть же законодательная не может приостанавли­вать действия власти исполнительной. Дело в том, что, во-первых,

216

1 1 Шарль луи монтескье

власть исполнительная ограничена по самой своей природе, ибо она предназначена для исполнения законов. А, во-вторых, и это, пожалуй, в данном случае более важно, «предметом ее деятельности являются вопросы, требующие быстрого решения» (с. 296). Поэтому приоста­новка ее действия может привести к печальным для государства и на­рода последствиям.

Однако сказанное не означает, что законодательная власть не обладает правом контролировать исполнение принятых ею законов. Да, личность монарха священна, однако его министры, дурно испол­няющие законы, могут быть привлечены к ответственности, т. е. речь идет о возможности импичмента. Рутинным и поэтому более дейст­венным средством влияния законодательной власти на исполнитель­ную является ежегодное вотирование налогов. Это абсолютная при­вилегия законодательной власти (Локк, как мы помним, думал точно так же) и важнейшая гарантия свободы. То же самое, полагает Мон­тескье, касается и постановлений по вопросам армии, которая должна находиться в непосредственной зависимости от власти исполнительной. В свою очередь исполнительная власть обладает важнейшим пра­вом — правом вето по отношению к решениям власти законодатель­ной. Если монарх непосредственно будет участвовать в законода­тельстве, то тогда свободы уже не будет. «Но так как ему все же надо участвовать в законодательстве ради своей собственной защиты, то необходимо, чтобы его участие выражалось только в праве отмены» (с.298).

Совершенно особое место в системе разделения властей зани­мает суд. С одной стороны, суд является одной из властей, с дру-^гои — «из трех властей, о которых мы с вами говорили, — пишет Монтескье, — судебная в известном смысле вовсе не является властью» (с. 294). Как понимать этот тезис? Профессиональный суд, думал Монтескье, опасен для свободы. «Судебную власть следует пору-^ть не постоянно действующему сенату, а лицам, которые в извест­ные времена года по указанному законом способу привлекаются из народа для образования суда, продолжительность действия которого определяется требованиями необходимости.

Таким образом, судебная власть, власть, столь страшная для •^юдей, не будет связана ни с известным положением, ни с известной Рофессией; она станет, так сказать, невидимой и как бы несущест-Укэщей. Люди не имеют постоянно перед глазами судей и страшатся Уже не судьи, а суда» (с. 292). Судебная деятельность превращается

217