Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
философия / Учебники / Пассмор / Сто лет философии.doc
Скачиваний:
8
Добавлен:
24.07.2017
Размер:
1.69 Mб
Скачать

Глава 13

описывает методы истории. Многие философы считали, что философия есть методология естествознания. Но естественные науки, согласно Кроче, страдают абстрактностью; мы можем понять их реальное содержание, только если изучаем их исторически, как часть движения человеческого духа. Понимать — значит понимать исторически — вот центральный тезис учения Кроче.

По мнению Кроче, дух совершает двойственное движение: диалектическое движение посредством снятия противоположностей и циклическое движение посредством перехода на «различные» уровни. Другие итальянские идеалисты — в частности, Джентиле — осуждали эту двойственность как неизбежно ведущую к противоречиям. Мышление Джентиле — одновременно активистское и тоталитаристское, и не случайно он защищал Муссолини 10. Согласно книге Джентиле «Теория духа как чистого акта» (1916), реален лишь чистый акт мысли, pensiero pensante, который есть в то же время акт творения. «Природа» есть просто мертвая мысль — pensiero pensato. Только преодоление «природы» мыслью, утверждает Джентиле, обеспечивает возможность схватывания природы духом; рассматриваемая как вещь в себе, природа навсегда останется непознаваемой для духа. Таким образом, в философии Джентиле скрепы объективности совершенно исчезают. Различные формы человеческого мышления сливаются в «действии»; «реальность» существует только как актуальные поиски реальности. Даже Бозанкет возразил против подобной расправы с объективностью. Неудивительно, что с еще меньшей симпатией относились к философии Джентиле последователи Мура и Рассела.

Из английских философов к итальянской школе, и к Кроче в частности, ближе всех Р. Дж. Коллингвуд 11, преемник Дж. А. Смита по кафедре метафизической философии в Оксфорде. В некоторых отношениях Коллингвуд соответствует скорее континентальному философскому идеалу, нежели британскому: человеческая культура является его главной темой, его логика и метафизика обретают форму в недрах эстетики и теории истории. Он готов выступить против обычной для британцев посылки, что физика является парадигмой подлинного знания; как и Кроче, он считает, что в действительную природу вещей вводит скорее история, нежели физика. Но к этому заключению он пришел не сразу.

Философия может быть полезна, доказывал Коллингвуд в «Speculum Mentis» (1924), только как «критический обзор основных форм человеческого опыта». В этом слышится что-то очень знакомое; мы, естественно, понимаем мысль Коллингвуда в том смысле, что настоящий философ должен быть эпистемологом. Но он имел в виду другое. «Мы видим, что люди, посвящающие себя искусству, религии, науке и т. д., — пишет Коллингвуд, — редко бывают вполне счастливы в избранной ими жизни, но обычно с жаром убеждают других последовать их примеру. Почему они так поступают, чем вознаграждаются их страдания?» «Опыт», являющийся отправной точкой Коллингвуда, — многообразный опыт художника, святого и ученого, а не «ощущение» или «восприятие» традиционной эпистемологии.

Каким образом философ может осуществлять такое исследование? Он может взять на себя роль пограничного комиссара, который отводит некоторую территорию науке, некоторую — искусству, а также, возможно, тео-

Упрямые метафизики_______________

==235

логии. Но самоназначенный пограничный комиссар, отмечает Коллингвуд, не вправе рассчитывать на уважительное выполнение своих решений. Начать с того, что философ помнит о своих интересах; и вскоре он обнаружит, что «беспристрастность», которой он так гордится, воспринимается окружающими как елейная речь притворщика. Что еще важнее, ни искусство, ни наука, ни религия не признают, что у них есть границы, что существуют недосягаемые для них области человеческого поведения. По мнению Коллингвуда, их непримиримость оправданна. Ведь искусство, наука и религия представляют собой разные карты (характеризующиеся, кроме того, различной степенью точности) одной и той же территории — «мира исторического факта, рассматриваемого как познание духом самого себя».

Следует ли заключить, что философ является главным картографом, владеющим единственной истинной картой? Отнюдь нет. Согласно Коллингвуду, у философа нет иного путеводителя по действительности, кроме «тяжелого труда художника, религиозных страданий, бескорыстного труда науки», пусть даже художник, теолог и ученый не вполне понимают, что именно они открывают. Каждый из них показывает рефлексию в искажающем зеркале — трудах искусства, Бога, природы или истории — и говорит, что это и есть реальность. Философ же, по мнению Коллингвуда, рассматривает рефлексию как рефлексию; он знает, что нет иной реальности, нежели дух, обнаруживающий себя только через сотворение миров, в которых он может видеть собственный образ. Он знает, что некоторые зеркала более правдивы и что самое верное из всех — зеркало истории. Но он знает это только благодаря наблюдению, показывающему, что история включает в себя более низкие уровни духовной деятельности, а не в результате сравнения ее рефлексии с теми рефлексиями, что отражаются в якобы имеющемся у него безупречном зеркале.

В «Speculum Mentis» заявлены главные темы философии Коллингвуда. Однако он остался недоволен способом их изложения. Положение философии, например, так и не было разъяснено. Всякая форма духовной деятельности, доказывал он, вливается в философию, поскольку всякая такая форма есть путь духа к познанию самого себя. Но хотя философии и отводится столь высокое место, она не имеет собственной области и собственного метода; философия оказывается просто искусством, наукой и религией, осознавшими свою ограниченность.

В «Очерке философского метода» (1933) тем не менее философия представлена как исследование особого рода. Коллингвуд пытается отличить ее метод, или «логику», от логики естествознания и математики. Рассматривая по порядку логические процессы классификации, определения и дедукции, он пытается показать, что в философии они приобретают особую форму, определяемую ее предметом. Так, например, целью классификаций в естествознании является разнесение объектов по взаимно исключающим видам, философские же понятия не являются видами, организованными в определенном порядке; реальность и благо, например, идут вразрез со всякой классификацией. Эту особенность; доказывает он, обнаруживают даже классификации формальной логики. Всякое суждение вместе и утверждает, и отрицает; суждения суть одновременно единичные и всеобщие, гипотетические и категорические; суждение есть также умозаключение.

==236

Соседние файлы в папке Пассмор