Тип социальной организации

1. Родственно-половозрастной. Слабая специализация и иерархия.

2. Сословно-классовый (ранговый), корпоративный, с неравноправи­ем, имеющим жесткий характер, и закрепляющимся браком и наследова­нием. Большая специализация, но носящая негибкий характер, слабая по­движность общества.

3. Классово-собственнический (чиновничье-классовый — в социа­листических странах). Разделение людей либо по обладанию собственно­стью, либо по месту в управлении обществом (социализм и др.). Фор­мальное равноправие граждан (гражданско-государственный способ организации общества).

4. Профессионально-информационный, т. е. связанный с образова­нием и известностью человека. Вместе с другими: по собственности, месту в управлении и т. п.

Тип общественного сознания

1. Примитивно-религиозный.

2. Религиозно-идеологический.

3. Политико-правовой (политико-идеологический для стран, где гос­подствует государственная нерелигиозная идеология).

4. Научно-информационный.

Формы коммуникаций

1. Язык, естественные сигналы (свет, звук и пр.).

2. Письменность, хранение знаний и информации.

3. Печать, электротехнические (телефон, телеграф).

4. Радиоэлектронные.

Мне бы хотелось сделать еще несколько рассуждений и замечаний о смене формаций. И потому, что я сам долго ломал над этим голову, и по­тому, что недопонимание нижесказанного ведет ко многим теоретиче­ским ошибкам, бессмысленным спорам даже и у весьма видных и умных ученых.

Прежде всего нельзя представлять себе смену формаций как полный отказ от старого¹⁸⁰. Напротив, переход к высшему качеству идет разными путями. Кое-где возникают вовсе новые явления, институты и формы. Это касается как догоняющих обществ, которым надо отбросить старое, чтобы выйти на определенный рубеж, так и обществ-новаторов, которые для решения проблем изобретают оригинальные ответы. Но очень часто новые задачи разрешают, используя уже готовые формы, явления и от­ношения. Получается, что, с одной стороны, эволюция расточительна (и об этом уже говорилось), но с другой — она экономна. Полезно вспомнить, что в каждом органе обычно имеется несколько функций, причем некоторые из них ведущие, другие — второстепенные, третьи — лишь в эпизоде или только вероятны. Но такая множественность и откры­вает возможность «влить новое вино в старые меха», т. е. поменять их ме­стами по важности или использовать теперь в качестве ведущих преж­де второстепенные, а то и вообще потенциальные качества и т. п. Сло­вом, это дает возможность гораздо быстрее отыскивать нужные решения и меньше деформировать общество¹⁸¹.

Сказанное касается многих институтов, но каждый из них имеет внутренние особенности, которые весьма сильно влияют на приспособ­ляемость. Иные применимы только к определенным ситуациям, и, ис­пользовав, история их уничтожает. Другие способны послужить и в ка­ких-то еще вариантах, но «срок эксплуатации» их ограничен. И лишь отдельные, наиболее выдающиеся достижения людей становятся посто­янными спутниками обществ. Но — что крайне важно — содержание их меняется очень сильно.

Когда какие-то отношения и институты служат, переходя от обще­ства к обществу, от формации к формации, возникает представление, что данные универсальные вещи и сегодня, и в древности — суть одно и то же. Но это так только в широком смысле, в общесоциологическом плане, когда мы хотим найти общее во многом, временно отбрасывая историче­ское развитие. Такая задача стояла перед нами, например, во второй час­ти. Но если, как сейчас, нам нужно показать формационные отличия, раз­витие исторического процесса (не говоря уже о задаче демонстрации ис­торического разнообразия), надо ясно понимать, что и от общества к обществу, и от периода к периоду, и тем более от формации к формации эти внешне сходные явления не только сильно различаются, но и меняют свое внутреннее содержание, в т. ч. структуру, задачи, отношения с дру­гими сферами и т. п. Особенно важно это понимать в отношении таких универсальных и фундаментальных вещей, как государство, этнос, соб­ственность и др. В противном случае неминуемы ошибки, подмены смысла терминов, «модернизации» истории, попытки подогнать ее под схему и т. п.

Разберем сказанное о качественных отличиях в явлениях, объеди­ненных одним названием, на примере налогов. В доиндустриальных обществах они источник содержания государства (прежде всего мо­нарха и его двора), знати, армии. При этом, за достаточно редким ис­ключением, не слишком задумывались о том, как влияет налоговая политика на производство. От общества к обществу виды и размеры налогов сильно отличались. Были и умеренные подати. Но весьма часто налоги превращались в пытку для народа, приводили к запусте­нию, бегству, обнищанию. В целом они носили внеэкономический ха­рактер.

Дело меняется в III формации. В период свободной конкуренции налоги с предпринимателей и собственников становятся относительно небольшими, что позволяет капиталу быстрее накапливаться и переме­щаться от отрасли к отрасли. Самые важные налоги — импортные по­шлины с ввозимых товаров. Однако, принося пользу своим предприни­мателям, они могли усложнять жизнь простому люду, вызывая дорого­визну. Кроме того, народ испытывал больше тягот, чем богатые люди, потому что подоходные налоги были не прогрессивными, а пропорцио­нальными (а иногда одинаковыми для каждой «души»). Велика роль и косвенных налогов, ложащихся прежде всего на менее имущих. Таким образом, здесь налоги носят полуэкономический характер. В IV форма­ции они важнейший инструмент экономической политики государства, поощрения или сдерживания экономического роста, привлечения инве­стиций, источник социальных пособий. Налоги больше бьют по богатым. В целом они носят экономический характер. Итак, видно, что от форма­ции к формации (и само собой, внутри них) налоги меняют свой характер. Подобное можно было бы проследить и в других вещах, скажем, религии, науке, образовании, праве и т. п. Но мы поразмышляем в Приложении 8 еще только о таком очень важном и вызывающем неоднозначное отноше­ние институте, как частная собственность.

Из сказанного сформулируем важные следствия;

1. При переходе от формации к формации нередки случаи, когда прежние институты сохраняются, а иногда получают как бы новую жизнь.

Такой расцвет произошел, например, с родовым строем при пере­ходе от присваивающего хозяйства к производящему. Видимая преем­ственность и похожесть этих отношений — один из главных аргумен­тов тех, кто причисляет их к одной формации (первобытно-общин­ной), подразделяя на ранне- и позднеродовую общину. Однако это

явления, относящиеся к разным формациям, так как уже произошла сельскохозяйственная революция и сменился принцип производства. И если вглядеться, то между родовыми общинами охотников (собира­телей, рыболовов) и ранних примитивных землевладельцев не так трудно увидеть качественные различия. На некоторые из них я укажу в своем месте.

2. Различные решения сходных проблем, в том числе и возмож­ность приспособить старые отношения для этого, нередко предопреде­ляют будущее общества. Прекрасное решение для одних задач потом становится непреодолимым препятствием при иных обстоятельствах. В одних условиях преимущество за обществами, способными к сохра­нению своей структуры, в других — за теми, кто более динамичен. Так, индийская община оказалась исключительным по удачности ре­шением, чтобы сохранить общество и культуру в войнах и политиче­ских переворотах. Но теперь, наряду с кастами, она препятствует про­грессу страны.

3. Некоторые решения, найденные для одних случаев, неожиданно становятся универсальными или исключительно удобными для совсем иных проблем, а иногда — исходным пунктом для рывка (как, например, частная собственность) при благоприятных обстоятельствах.

4. Следовательно, не надо полагать, что смена формаций обязатель­но требует только новых, неизвестных ранее форм и институтов. Тем бо­лее на ранних стадиях, когда прежнее противоречие еще не преодолено. Дело конкретного исторического случая — в каких формах произойдет перемена.

А теперь мы перейдем к рассмотрению отдельных формаций.