§ 4. Производительные силы и прогресс в отдельных обществах

Когда перед исследователем стоит задача дать оценку развития какой-либо страны в определенный исторический период, ее использо­ванных и упущенных возможностей, оценить в этой связи деятельность каких-то групп, личностей и партий, решить ее всегда бывает сложно. Известную помощь в этом случае могла бы оказать и теория прогресса, в частности характеристика его различных типов.

В этой связи подумаем еще раз, нельзя ли к отдельным обществам применять известный нам критерий? В общем виде ответ ясен уже исходя из того, что говорилось о законах. Хотя связь между производительными силами и общим развитием (упадком) есть в любом обществе, но чтобы она стала «весомой, грубой, зримой», необходимо сочетание лишь опре­деленных условий. Мы также видели, что движение человечества скла­дывается как поток по-разному возникших, специализировавшихся и приспособившихся обществ, находящихся в сложных взаимных отноше­ниях. И поэтому выделять развитие производительных сил как един­ственный критерий прогресса для каждого из них невозможно. Разу­меется, это не значит, что производительные силы — малозначащий эле­мент, хотя и это может быть в виде исключения в обществах-паразитах.

Исследуем все же, насколько связан прогресс этих сил и общества. Тойнби, бесспорно, прав, указывая, что в истории обнаруживаются случаи, когда «при совершенствовании техники цивилизации остаются непо­движными или клонятся к упадку», а также и противоположные случаи, «когда техника пребывает в застывшем состоянии, в то время как цивили­зации находятся в движении: либо вперед, либо назад». Хотя неправо­мерно сводить все производительные силы к одной лишь технике.

Он, похоже, также прав, когда утверждает, что упадок производи­тельных сил может быть не причиной, а следствием упадка цивилизации. Но в этом нет ничего удивительного. Ведь для роста производства нужны благоприятные условия. Дело совсем не обстоит так, что производитель­ные силы могут развиваться независимо от других сфер и элементов. Иначе бы они не топтались на месте тысячелетиями. Напротив, именно та система будет прогрессивной, которая дает наилучшие возможности для пропорционального развития производства, которое затем «тянет» всю систему.

Не забудем и о том, что производительные силы лишь с промышлен­ным переворотом стали приобретать способность к саморазвитию, тре­буя количественного и качественного расширенного воспроизводства. Для доиндустриальных эпох эго их качество было в большей мере лишь потенциальным, т. к. различные отрицательные влияния подавляли его. Но еще и сегодня бескризисное развитие промышленности — дело всего общества⁶⁴.

Можно сделать два вывода. Чем бы ни обусловливались застой или упадок производительных сил, они неизбежно тормозят разви­тие всего общества, либо оно откатывается назад. Если взять хотя бы нашу русскую историю, то вы наглядно увидите это. Монголо-татарское нашествие отбросило Русь далеко назад. Опричнина и разорение России при Иване Грозном привели к закрепощению крестьян. Сохранение во что бы то ни стало крепостного права и отказ от технической модерниза­ции при Николае I усилили отсталость страны (хотя развитие все же шло, а в культурном отношении — очень мощно). То же и при «развитом соци­ализме».

Только в случае, когда спад производства связан с глубокими эконо­мическими или социальными реформами (иногда с революциями и граж­данскими войнами), он не ведет в конечном счете к регрессу или застою, потому что раньше или позже экономика получает мощный импульс к росту.

Второе: без соответствующего развития производительных сил не может быть прочного и системного прогресса.

Но здесь строгий историк поправил бы нас. В доиндустриальную эпоху известно немало примеров, когда общества с неразвитым про­изводством демонстрировали выдающиеся достижения в различных, в том числе и культурных областях. Разумеется, я далек от того, чтобы пытаться вывести прямую связь между уровнем экономики и духовной культурой. Ведь она испытывает всевозможные воздействия и от других сфер, зависит от личностей (склонности монарха, например, к поэзии, науке), а также имеет собственные, нередко действующие автономно законы.

Но я бы хотел обратить внимание на то, почему иной раз связь произ­водства и других сфер предстает в неясном виде. Нередко влияют между­народное разделение труда и способ распределения произведенного. На­пример, производство может быть географически удалено от места по­требления в системе метрополия — колония. Город Рим в период своего расцвета получал даровой хлеб из Египта, в него также стекались другие продукты из многочисленных подвластных провинций. Неудивительно, что здесь кипела политическая и культурная жизнь, хотя собственно ита­лийская экономика нередко находилась в упадке. Порой государства про­цветали за счет дани с коренных народов или бесконечных грабитель­ских набегов. Успешно аккумулировались средства и за счет торговли (Афины, Карфаген, Венеция, Генуя и многие др.). Но история показыва­ет, что такой прогресс непрочен: он держится либо на военном могущест­ве, либо на исключительном географическом положении, либо на подоб­ных преходящих вещах.

Итак, ясно, что ни преуменьшать роль производительных сил в прогрессе любого общества, ни преувеличивать нельзя. Можно было бы в этих случаях использовать систему критериев. Например, общий критерий для формации, связанный с уровнем мировых производитель­ных сил (о котором говорилось выше), и специфический, показывающий развитие тех сфер, которые в изучаемый момент окажутся наиболее важ­ными для данного общества. Это даст возможность лучше понять сочета­ние общего и особого, увидеть новые связи между элементами, понять место данного общества в мировой истории, обнаружить новые грани теории.

Но можно использовать и иную методику. Выработать для обществ, находящихся на одной ступени развития (хотя и в разных временных пе­риодах), или для отдельных регионов модель идеальной общественной системы с идеальными функциями. Понятно, что такой не было никог­да и не могло быть. Но это не простая фантазия или чистая утопия. Нет, на основании тщательного анализа и сопоставления разных, но сходных по уровню развития обществ мы как бы суммируем лучшие, на наш взгляд, достижения их. Подобно тому, как мысленно вылепили бы идеального человека какой-либо эпохи, придав ему качества выдающихся в разных областях людей. И тогда удобно сравнивать с этой моделью реальные об­щества, отмечая степень их близости к идеальной системе.

Такой подход мог бы дать:

1. Более ясное представление о достижениях эпохи (этапа развития), можно, так сказать, провести некую их «инвентаризацию».

2. Стало бы понятнее влияние различных элементов на всю обще­ственную систему и обратно и как происходят изменения в ней.

3. Нагляднее можно было бы увидеть, насколько разнообразны в рамках одного уровня развития производительные силы и другие подсис­темы обществ.

4. Мы могли бы правильнее оценить прогрессивность различных систем, видеть их вклад в огромное здание современной цивилизации. А также разобраться, в чем ущербность нынешнего прогресса.

5. Здесь можно использовать и математические методы.

Мы сделали лишь несколько шагов в сложнейшей проблеме обще­ственного прогресса, но и они уже показали, как много неясного здесь, несмотря на то что над этим вопросом бились и бьются многие выдающи­еся умы. Поэтому мы все еще можем повторить вслед за знаменитым эко­номистом А. Маршаллом: «Тем не менее главный результат новейших исследований заставляет нас еще глубже понять, чем это могло сделать любое прошлое поколение, насколько мало мы знаем о причинах, форми­рующих прогресс...»