§ 2. Соотношение политической и других подсистем общества

Каждый раз, анализируя какую-то часть общества, мы должны по­пытаться установить ее взаимосвязи и зависимости с другими частями. В данном случае нужно выявить важнейшие моменты таких связей с рас­пределительными отношениями, идеологией и культурой, общественной психологией и производительными силами, понять, как соотносятся по­литический строй и социальное деление и т. п. Для каждого конкретного общества мы должны найти ключевые моменты. Будут ли преобладать правовые отношения или не признающая никаких законов диктатура? Бу­дет ли она диктатурой завоевателей или религиозной (идеологической)? Как связаны отношения собственности и политические права? И т. д. и т. п.

Однако в этой главе я остановлюсь лишь на связи политических и экономических моментов (и то весьма кратко), чтобы вам была лучше ясна диалектика взаимоотношений различных подсистем в обществе.

Когда один народ завоевывает другие и образуется примитивное го­сударство, кажется, что политическая власть не нуждается в экономиче­ской, а довольствуется сбором дани. Идет процес формирования нового общества: победители распределяют завоеванные области и племена, укрепляют стратегически важные пункты и т. д. — словом, складывается новая система власти. Облик этого общества сильно зависит от географи­ческого фактора, характера побежденных и победителей, каких-то осо­бенностей и случайностей. Однако, как говорил один китайский деятель Чингисхану: «Можно завоевать империю, сидя на коне, но нельзя управ­лять империей, сидя на коне». Государство не может всегда опираться на голую силу. Раз есть управители, они должны регулировать многочис­ленные споры и отношения, учитывать сложности и конфликты в процес­се управления, иметь аппарат, который бы исполнял волю центра, и т. д. Возникают экономические рычаги власти¹²⁰.

Новая власть постепенно изменяется, одновременно подчиняя себе прежнее устройство покоренных. Верховный вождь (теперь он король или князь) раздает большие уделы в управление и одновременно для кор­мления приближенным. Но, поскольку просто осуществлять свою волю без соответствующей силы эти управители не могут, они создают как бы государства в миниатюре. Возникают графства или удельные княжества.

Так создается основа для конфликта между политической властью и эко­номической, которая в то же время имеет силу и желает быть независи­мой. Сначала политическая, военная власть давала собственность и при­вилегии, теперь слой местных правителей может использовать свое могу­щество, чтобы закрепить полученное в своих и своих потомков руках. Теперь экономический фактор начинает творить политику: государство рассыпается, на его месте образуется множество мелких. История полна драматических конфликтов такого рода. Так, в XII в. в Юго-Западной и Северо-Восточной Руси мы видим борьбу боярства и князей. Во время одного из боярских заговоров был убит крутой нравом князь Владимир­ский Андрей Боголюбский.

Однако через определенное время военная или экономическая по­требность может вновь позвать родственные государства к объединению. На Руси это была необходимость обороны, в Западной Европе во мно­гом — потребность буржуазии и горожан, совпавшая с интересами коро­левской власти.

Я привел такой пример, один из многих вариантов, чтобы стало яс­нее, что в разных обществах, на разных этапах ведущими могут быть раз­личные подсистемы и сферы. Иногда политика есть концентрированное выражение экономики (Ленин). Государство может лакействовать перед крупными землевладельцами или денежными магнатами, которые счита­ют его чем-то вроде телохранителей и охраны. В государстве же, в кото­ром все регулируется им, нередко политическая власть вообще не терпит никакой экономической самостоятельности и подавляет ее. Самый яркий пример — социализм. Очевидно, что в торговых обществах политика го­раздо больше считается с экономическими интересами, которые весьма чувствительны к потрясениям, чем в земледельческих, где хозяйство бо­лее автономно. При постоянной внешней опасности на первый план вы­ходят государственные, военные интересы. При стабильном мире может быть наоборот.

Таким образом, государственный аппарат, в зависимости от характе­ра государства и того, кто им управляет, может использоваться по-разно­му. И быть иногда ареной ожесточенных схваток¹²¹.

Также и различные конфликты в обществе могут проистекать из раз­ных причин. В какой-нибудь мусульманской монархии, где у шаха от сотни жен масса сыновей, его смерть вызывает вражду между ними и войны. И это просто варварский способ передачи власти. А в других слу­чаях революции и войны вызваны тем, что экономически сильный класс, например буржуазия, поставлен в невыгодное положение, которое не из­менить, пока он не будет иметь возможность влиять на политику. Эконо­мические же основания толкали рабовладельцев Юга США на мятеж, по­скольку свои привилегии они могли защитить, только сохраняя полити­ческую власть. Но часты и просто политические конфликты за власть, которые могут даже не затрагивать ни основные распределительные от­ношения, ни социальные группы. В Древнем Риме есть примеры таких переворотов и войн, во многом таковы и дворцовые перевороты в России. То же можно сказать и о войнах, которые имели то политические, то эко­номические, то иные причины.

Я говорил, что в ряде случаев экономические и политические сферы достаточно легко различить, разграничить. Но таких случаев, пожалуй, меньшинство, особенно для прежних доиндустриальных эпох. Очень ча­сто сделать это весьма сложно. В маленьком феодальном графстве все виды власти сосредоточивались в одних руках сеньора: и экономическая, и политическая, и военная, и судебная, и др., хотя иногда различные кол­лективные объединения (типа общин) могли ее сдерживать. Очень часто и крупные образования активно вмешивались в хозяйственную жизнь, регулировали ее, так что государство становилось важной частью произ­водственной организации общества, а иногда и ведущей. И сегодня роль государства в экономике очень велика. По словам шведского экономиста Г. Мюрдаля, «правительство целиком втягивается в его (то есть планиро­вания. — Л. Г.) орбиту и становится частью огромного планирующего механизма».

Очевидно, что все виды власти при более-менее развитом обществе нуждаются во взаимной поддержке и корректировке. Соединенность эта не случайна. В самом деле. Подумаем. Ведь политическая власть может существовать сама по себе. Для ее поддержки на примитивном уровне не нужно большого аппарата. Если князь обязывает покоренное население платить дань, то ему требуется для этого только дружина, которую он поит и кормит за счет дани.

Иное дело — власть экономическая. Сама по себе существовать она не может, ибо, если за ней нет другой силы, кроме экономических отно­шений (то есть собственности, денег и пр.), ее не будут бояться, уважать, стало быть, она окажется недостаточно влиятельной (что и происходит в нашей стране сегодня, где крупный капитал обязательно стремится обре­сти поддержку у крупных чиновников).

Конечно, собственники, используя свое богатство, могут пытаться сами создавать такой аппарат защиты и навязывания своих интересов, но

это непросто. В период разложения первобытного строя сохранять богат­ства мешали коллективизм и определенное общественное насилие над разбогатевшим. Скорее обладавший властью и общественным прести­жем начинал рассматривать общее богатство как свое. И в ряде случаев родовая аристократия присваивала себе земли, превращая общинников в зависимых арендаторов. Наиболее же быстрым и легким был путь грабе­жа соседей (иногда и соплеменников) объединившимися воинами во гла­ве с вождем. Как говорилось, при благоприятных условиях это могло вес­ти к появлению государства. По современному выражению, винтовка рождала власть.

Хотелось бы еще раз напомнить, что когда речь идет об экономиче­ских интересах, надо помнить, что распределительные отношения шире собственно экономических. Причем господствующие материальные ин­тересы ведущих групп очень часто вредили и вредят развитию производ­ства, поскольку они могут подавлять интересы как большинства населе­ния, так и государства. И в зависимости от способа своего влияния эти группы используют различные рычаги (идеологические, правовые, дворцовые, политические, военные и т. п.), чтобы удовлетворять свои ап­петиты.

И в самой политической сфере различные ее области нередко сильно не совпадают друг с другом. Так, например, внешняя или внутренняя по­литика могут подавлять одна другую. Если государство агрессивное, то все внутренние дела подчинены войнам. Если, наоборот, оно отгороди­лось от других, самоизолировалось, то забываются внешние дела. Полез­но различать также политику в сфере управления и в области экономики и распределения.

Подводя итоги сказанному, надо понять, что «любая теория, одно­сторонне определяющая общество каким-то одним аспектом обществен­ной жизни, ложна», а формулировка «в конечном счете все объясняется либо экономикой, либо техникой, либо политикой» — изначально бес­смысленна» [3; 29]. Необходимо отметить, что в историческом многооб­разии сосуществуют как примеры преобладания политической, так и эко­номической подсистем, а также иногда и других. Мы установили, что в примитивных обществах политическая (военная) власть может опреде­ленное время обходиться без экономической, однако раньше или позже такая ситуация изменяется. Мы увидели также, что, какая бы форма влас­ти ни преобладала, без преимуществ и в сфере распределения она жить не может. Отсюда возможное чередование причин и следствий, доминиро­вания тех или иных отношений в обществе.