0 Своих трудах «Русский народный эпос» (1859), «Русские духов-

стихи» (1861), «Русский богатырский эпос» (1862) Ф.И. Буслаев

"измышляет о двоеверии на Руси, обращает внимание на перерожде-

е языческих божеств (Перун - Илья-пророк - Илья Муромец).

Для славян громадное значение имеет месяцеслов. Возвращая ве-

вания ежегодно к одним и тем же физическим явлениям, он поддер-

живал в народе в течение столетий мифологию природы. Согласно ме-

еслову, ИСТ очник обрядности находится тоже в мифах природы,

общих всем родственным племенам и народам. На языческие праздне-

ства большое воздействие оказало христианство. Ф.И. Буслаев пишет:

«Проповедники этой новой религии столько же заботились о водруже-

нии святынь на местах языческих капищ, сколько и о замене языческо-

го календаря христианским, национальные названия времен года были

заменены названиями греко-римскими, языческие годовщины - празд-

никами христианскими. Таким образом, тотчас же по принятии наро-

дом христианства на календарь языческий был наложен календарь

церковный; мифология природы продолжала господствовать в умах,

только скрытая под новыми названиями, и новый календарь укоренял

в народе мифические воззрения на природу, сближая мифические об-

разы с христианскими именами».

Согласно Буслаеву, «мифология есть народное сознание природы

и духа, выразившееся в определенных образах». Со временем эта точ-

ка зрения получает более глубокую трактовку: «в поэтических мифах о

божествах народ возводит до идеального представления свое собст-

венное бытие, определяемое историческим развитием и разными пере-

воротами». В начале 70-х гг. XIX столетия, положив в основу своей

концепции о мифе принцип историзма, Буслаев рассматривает мифо-

логию как результат развития первобытной культуры и как часть исто-

рической памяти народа, существующей в преданиях, русском фольк-

Л0Ре, в архаических пластах русской лексики. По Буслаеву, народная

культура прошлого является источником ее современного состояния.

Л.й. Афанасьев (1826-1871) поэтизирует мифологию славян, объ-

хсняет миросозерцательный смысл праздника и его происхождение ос-

Т к а м и религии поклонения солнцу. Его трехтомник «Поэтические

Оззрения славян на природу» (1865-1869) представляет собой источ-

к Разнообразных мифических представлений древних людей.

А.Н. Афанасьев - яркий представитель школы сравнительной ми-

Л о г ии - использует большой объем фольклорно-этнографического

Триала. Разделяя взгляды западных ученых: М. Мюллера, братьев

Те •' Римм, В. Маннгардта, Ф.И. Буслаева, О.Ф. Миллера, он значи-

Но Расширяет и дополняет их. Научная новизна исследования А.Н.

145

----------------------- Page 145-----------------------

Афанасьева заключается в выявлении происхождения и бытованц

мифа, его связи с конкретными временными событиями, определенной

местностью и художественной языковой образностью. «Доказано, ЧТ о

тою же творческою силою, какою создавался язык, создавались и на.

родные верования и верная их представительница - народная поэзия

образование слова и мифа шло одновременно, и взаимное воздействие

языка на создание мифических представлений и мифа, на рождение

слова не подлежит сомнению». Ученый проводит параллель между в .

е

рованиями славян и других индоевропейских народов.

В мифологии А.Н. Афанасьев усматривает соединение языческих

и христианских представлений, единоборство света и тьмы, супруже-

ский союз неба и земли, описывает архетипы славянской космогонии в

образе мирового древа, исследует божеств растительности, смерть и

воскресение.

«Мифическое мировоззрение», мышление поэтическое и мифиче-

ское, происхождение языка, пути словесного оформления психической

деятельности человека исследует в 60-е гг. XIX столетия А.А. Потеб-

ня (1835-1891). В своих работах ученый опирается на сравнительно-

историческое языкознание и на представления о слове-мифе. Языче-

ские верования свидетельствуют о стремлении древних людей внести

в окружающую действительность определенную системность. Это

происходит с помощью языка. Именно он выступает хранителем ду-

ховной культуры. Слово «вносит идею законности,- необходимости,

порядка в тот мир, которым человек окружает себя и который ему су-

ждено принимать за действительность».

Согласно концепции ученого, миф - определенный способ мысли-

тельной деятельности. Возникновение одушевленных божеств и су-

ществ связано с сознанием древнего человека, а не с реальным их бы-

тованием. «Чем далее в старину, - писал А.А. Потебня, - тем обычнее и

крепче вера в способность слова одним своим появлением произво-

дить то, что им означено». В обрядовых текстах множество повели-

тельных интонаций и обращений. Слово, соединенное с музыкой и ма-

гическим действием, обладает могущественной силой.

Представители так называемой школы заимствования (А.Н. Весело'

ский, Е.В. Аничков, О.Ф. Миллер и др.) вывели изучение русских аграг

ных праздников из рамок национальной замкнутости и показали сходств"

славянских, румынских, византийских и античных обрядовых форм.

А.Н. Веселовский (1838-1906) утверждал, что русские святки

что иное, как римские сатурналии. В конце 60-х годов ученый вы

пает с критикой основных положений мифологической школы и вь

0

ляет следующие типы мифов: первобытный, религиозный, миф-сЛ

146

----------------------- Page 146-----------------------

^-повествование. По Веселовскому, европейское и русское средне-

овье - вторая великая эпоха мифотворчества. Согласно точке зре-

В я Ф-И- Буслаева, А.Н. Афанасьева и А.А. Потебни, христианские об-

язы приспособлены народом к языческой традиции, а А.Н. Веселов-

ий выдвигает концепцию о их самостоятельности. (Они не опирают-

я на доисторическую мифологию.)

Для исследователя мифология и религия - формы общественного

ознания, но религия вторична по отношению к мифологии. Обрядовая

поэзия, поверья о мироздании, христианская легенда и духовный стих -

многослойные образования, в которых отдельные по своему происхо-

ждению элементы не сливаются друг с другом, а вступают в сложные

диалектические отношения.

Примерные аналогии проводил Е.В. Аничков, последователь А.Н.

Веселовского, в своих фундаментальных исследованиях «Весенняя об-

рядовая песня на Западе и у славян» (1903), «Язычество и Древняя

Русь» (1913). Заслугой ученого стало его суждение об эстетической

природе весенних празднеств, их трансформации в игровое детство от

обрядовой песни-заклинания - через хороводную песню-пляску - к по-

этическому творчеству.

По Аничкову, весь комплекс магических верований утилитарного,

внеэстетического характера не является выражением поэтического

взгляда на природу, а имеет отношение к способу ведения хозяйства. У

славян всегда был промежуток для отдыха. Местом для поэтического

воззрения на природу служило не поле, а луг, опушка леса и т.п. Пер-

вобытный человек «мало любуется ими, ему хочется скорее покрасо-

ваться самому». Убранством зелени, музыкой, светлыми одеждами,

музыкой и песнями, задором игр и плясок отвечает он на голос весны.

«В эти моменты он чувствует не одно только религиозно-обрядовое

значение переживаемой поры; цветы ему нужны и своей заманчивой

яркостью; он борется в эти моменты с природой, старается заполучить

°т нее больших выгод, но при этом он живет в полной гармонии с ней,

К а к

отдельная часть могучего и всепоглощающего целого».

Для Аничкова праздник - эстетическое явление. Его содержание

о с т о и т не только в пространственно-временной совмещенности иг-

Щ и другого художественного творчества.

^ Красотой своей он привлекал к себе сердца людей. «Украшение березка-

НКами веточными

НКам

сенн(?- ' Ч гирляндами, играющими такую важную роль в ве-

?

в С е " обрядности, убранство майского деревца, своего жилища и себя самих -

Ззкли также подводит нас к красоте... Цветочный праздник - это общинное

3ttucrhf>HUe Lieema полезных злаков, это важный и опасный момент сельскохо-

ъ енн °го обрядового круговорота, это время женихованья и удалых по-

ех

пр ' £авевающих отвагу, должен был неминуемо стать моментом первых

о 5

сков эстетического самосознания. Это - особая, независимая от всего

147

----------------------- Page 147-----------------------

остального целесообразность. Она не имеет ничего общего с какою-пц§0

полезностью; кроме этого, первенствующее значение имеет здесь и ку„ь

турно-исторический момент. Красота весеннего цветочного праздника с его

хороводами, песнями и плясками ярче всего обнаруживается, когда этот

праздник уже утрачивает свое сакрально-бытовое значение. Тогда внимание

естественно сосредотачивается на нем самом.. на его собственном веселье

и на его собственных праздниках. Праздник.. переходит из «общего сознании»

в «сознание личное», освободившееся от жизненных и хозяйственных забот

И вот тут-то, среди этой праздничной радости, ставшей эстетическое

эстетической становится и раздающаяся на нем песня. Художественное ис-

кусство есть искусство праздничное. Во время праздника внимание cocpefo.

тачивается на самой песне или, что вернее, на воспроизводимых песней по-

этических образах, получающих теперь ценность сами по себе. А выраженные

песней образы и составляют сущность поэзии».

О.Ф. Миллер пытался установить тождество между русской Мас-

леницей и западноевропейским карнавалом. По мнению В.Я. Проппа,

М. Бахтина и других ученых, эта трактовка несостоятельна. Классиче-

ский тип карнавала, каким он представлен в западноевропейских стра-

нах, не мог сложиться в России в силу социальных причин: русская

церковь и централизованное государство вели беспощадную борьбу со

всеми языческими праздниками. Попытки устройства карнавалов,

предпринятые Петром I и Екатериной II, не имели успеха. Их насаж-

дение происходило в тот период, когда аграрные праздники были ас-

симилированы русским православием. Усилия «сверху» также проти-

воречили духу карнавала (на Западе они возникли как антитеза офици-

альному строю).

На сложность мифа, его диалектическую и символическую приро-

ду, взаимосвязь языка и мифического сознания указывает множество

других трудов. Замечательны в этом отношении исследования: М.В.

Касторского «Начертания славянской мифологии» (1841); Л. Нидерле

«Славянские древности»; Д.О. Шеппинга «Мифы славянского языяе-

ства» (1849); И.И. Срезневского «Материалы для словаря древнерус-

ского языка» (1858), «Рожаницы у славян и других языческих наро-

дов» (1855); А.А. Котляревского «О погребальных обычаях языческих

славян» (1868); А.П. Щапова «Исторические очерки народного миро-

сознания и суеверий» (1894); Н.И. Костомарова «Славянская мифоло-

гия» (1908); Д.К. Зеленина «Народный обычай греть покойников»

«обыденные» полотенца и «обыденные» храмы (1911), «К вопросу0

русалках» (1901-1913); Н.М. Гальковского «Борьба христианства с ос-

татками язычества в Древней Руси» (1913,1916) и др.

«Заботливое собирание и теоретическое изучение народных пре

даний, пословиц, песен, легенд не есть явление, изолированное от р&

нообразных идей политических и вообще практических нашего

ни: это один из моментов той же дружной деятельности, которая

148

----------------------- Page 148-----------------------

йлждает рабов от крепостного ярма, отнимает у монополии право обо-

шаться за счет бедствующих масс, ниспровергает застарелые касты

распространяя повсеместно грамотность, отбирает у них вековые

' ивилегии на исключительную образованность», - писал в историче-

ских очерках Ф.И, Буслаев.

Исследователь В.Я. Пропп выдвигает «аграрно-проду-цирующую»

еорию о праздниках. Ее основой является языческий культ славян-

ких божеств, которого еще не коснулась дифференциация, характер-

ная для аналогичной мифологии западноевропейских народов. Маги-

ческие обряды с играми - это модель повседневного крестьянского

труда; праздник является его продолжением, вольным повторением

сложившихся навыков, обычаев и отношений.

Концепция В.Я. Проппа представляет собой разновидность так на-

зываемой «трудовой» теории праздника, основой которой является аб-

солютная подчиненность праздничного календаря трудовой деятель-

ности.

Земледельческая культура не была пассивной, созерцательной. В

течение всего года человек вызывал природу на определенные дейст-

вия посредством обрядов, имеющих яркую магическую окраску. Ук-

рашаясь цветами и листьями, человек надеялся помочь земле покрыть-

ся зеленью; катаясь на санках и раскачиваясь на качелях, он надеялся

на высокий урожай; съедая печенье в виде домашних животных (магия

подобия) стремился обеспечить приплод скота; обильная и торжест-

венная трапеза, ритуальное кушанье в определенные дни гарантирова-

ли их воспроизводство; обрядовая эротика, игрища с песнями о любви

и молодости сопровождали рост и созревание хлебов.

Зерно обладает свойством надолго сохранять и вновь воссоздавать

жизнь, умножая ее. Извечный круговорот (семя - растение - семя) сви-

детельствует о нескончаемое™ жизни. Путем поедания зерна к этому

процессу приобщаются люди. В животном мире зерну или семени, с

точки зрения крестьянина, соответствуют яйца, обладающие тем же

Удивительным свойством, что и семя (оно сохраняет, содержит жизнь

и воссоздает ее).

Основой сжигания, похорон или комического растерзания чучела

(.символического изображения божества или олицетворенной силы

Рчроды) является «философия зерна». Зерно передавало свою силу

^ в , воскресало из нее в виде нового урожая. Притворный плач и

х> сопровождавшие магический акт, должны были способствовать