12. Тойгъа хазырланыу - подготовка к свадьбе

Бай киеуню болжалы къысха. Къыз берликни юйю кенг. Тукъум бети тойда чыгъар.

Тоюнг той эсе, — тёгюл. Къонакъ саны — арбазынга кёре.

Иги жууукъ, тойгъа келсе, кёз жетдирир,

Осал жууукъ, тойгъа келсе, сёз жетдирир.

Чакъырмасанг — сен гяуур, Бармай къалсам — мен гяуур.

У богатого жениха — короткий срок.

У выдающего дочь (замуж) дом просторен.

Какова честь рода, показывает свадьба.

Если это свадьба — будь щедрым. Число гостей — по величине двора.

Хороший родич на свадьбе присмотрит, Плохой родич — попрекнет.

Не пригласишь (меня) — ты неверный,

Не приду (по приглашению) — я неверный.

Домашние - родичи жениха и невесты - с особым тщанием готовились к свадьбе. Никак нельзя было ударить в грязь лицом. От того, на каком уровне она была проведена, во многом зависело отношение односельчан и родственников; последние обязательно навещали, предлагая свою помощь, поскольку дело касалось всего рода, его чести. Хорошим родичем считался, конечно, тот, кто старался помочь, словом и делом, присмотреть, чтобы все было налажено, чтобы двор и дом выглядели нарядно и пр., а не держался, как гость или управитель.

Состоятельные люди тратили на подготовку к свадьбе меньше времени. Хозяевам надлежало проявить свою щедрость, радушие, гостеприимство, поэтому скупиться было нельзя - на стол подавалось все лучшее, что имелось в доме. (Потому и говорят: Сый къангада артыкъ аш болмайды - «На пиршественном столе лишних блюд не бывает».) Считалось, что чем довольнее будут гости, тем счастливей сложится жизнь молодых. Но не одобрялось поведение иных людей со скромным достатком, которые приглашали слишком много гостей, пытались сыграть свадьбу не по средствам, пустить пыль в глаза: «Число гостей определяется величиной двора».

Являться на чье-либо торжество, не будучи приглашенным, незваным гостем, считалось позором. Разумеется, никто таковых не прогонял, они сидели вместе с другими, но поступок запоминался и человек сильно ронял себя во мнении окружающих. Быть приглашенным считалось честью. Если кого-либо из тех, кто считал себя обязанным быть на свадьбе (или на другом торжестве), забывали пригласить, он считал это жгучей обидой.

13. Алгъыш - благопожелание (тост)

Экинчи алгъышны тамата къонакъ айтады.

Алгъыш айтхан алгъа ичер. (Сюелип айтады. Эртте заман-лада бары да бир гоппандан ичгендиле.)

Алгъыш айтхан — бир аякълы. (Аягъын жерге салса, алгъы-шын бошаргъа керекди. Бу бек эски адетди.)

Бир аякъгъа эки алгъыш

айтылмаз.

Ючге дери — тепси аякъ, Ючден сора — тюпсюз аякъ. (Сыйда олтургьан юч аякъ ичер-ге борчлуду. Алдан сора къысар-гъа жарамаиды.)

Второй тост произносит старший

гость.

Кто сказал тост, тот и пьет

первым.

(Древний обычай. В прежние времена пирующие пили из одной чаши.)

Произносящий тост — одноногий. (Очень древний обычай. Когда тостующий опускал ногу, тост заканчивался.)

Над одной чашей два тоста не

говорят.

(Другому гостю дополнять его нельзя.)

До трех раз — это застольная

чаша,

После трех раз — бездонная. (Пирующий обязан выпить три чаши. Принуждать выпить больше нельзя.)

Разрушение традиционной культуры не могло не коснуться и такого, вроде бы очень консервативного и устойчивого ее элемента, как застолье. Весь ритуал был неспешным, четко выверенным, но в то же время допускающим свободное общение. В меру ели и пили, беседовали, плясали, пели. Ныне, чаще всего, застолье проходит торопливо, подчиняясь ритму жизни. Исчезли одни элементы, появились другие. Например, за столом не чокались - чаша была одна (аякъ, гоппан, ча-накъ, чара), позже, когда стали ставить перед каждым отдельную небольшую чашу (чёмюч), после тоста их просто поднимали вверх. Число тостов прежде было строго ограниченным, тамада предоставлял слово не всем сидящим, а по своему усмотрению и согласно традиции (каждый тост имеет свое название; см. ниже), это было честью. Ныне почему-то считается, что свой тост должен сказать каждый сидящий. Пришедший на пир и сидящий за столом должен был пить трижды - или совсем не садиться с пирующими. Но после этого настаивать, чтобы он выпил еще, не следовало.

Появление обычая произносить благопожелание, стоя на одной ноге (опустил ногу - заканчивай слово), можно счесть проявлением застольного остроумия - якобы, чтобы речь не затягивалась (как в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» заставляли крестьянок, собиравших ягоды, петь, полагая, что так они съедят меньше). На самом деле это связано с народной этимологией: «поднявший чашу» и «поднявший ногу» звучат совершенно одинаково (аякъ кётюрген).