Грамматические парадоксы

I. А.Н. Гвоздев указывал, что сочинительные союзы «употребляются внутри простого предложения только при однородных членах», что «они составляют специфическую принадлежность однородных членов»⁶².

Однако известны случаи, когда сочинительными союзами, в частности соединительным союзом и, связываются разноименные, то есть с точки зрения традиционного понимания синтаксической однородности неоднородные, члены, например: подлежащее и обстоятельство (Ктоигдеобэтомговорил?), дополнение и обстоятельство (Мывсеучилисьпонемногучему-нибудьикак-нибудь. Пушкин), определение и обстоятельство (Авот,встревоженныйвихреминепонимая,вчемдело,изтравывылетелкоростель. Чехов.Онападаланаземлюи,прозрачная,веселая,сверкающаянасолнцеитиховорча,точновоображаясебясильнымибурнымпотоком,быстробежалакуда-товдаль. Чехов).

Между прочим, по поводу случаев, аналогичных последнему, находим следующие замечания у Д. Э. Розенталя:

«Не представляется отступлением от стилистической нормы сочетание (в ряду однородных членов. – Б.Д.) причастного оборота (причастия) с деепричастным оборотом, если причастный оборот содержит добавочное обстоятельственное значение или, наоборот, деепричастный оборот имеет значение, близкое к определительному»⁶³.

Не признание ли это за разноименными членами предложения права в некоторых случаях называться однородными?!

Как известно, много внимания сочинительным объединениям разноименных членов уделил М. Н. Майданский⁶⁴.

Возникает вопрос: откуда же у разноименных членов появляется способность связываться соединительным союзом и перечислительной интонацией, то есть становиться, в соответствии с вышеприведенным утверждением А. Н. Гвоздева, однородными? Более того, как могут связываться этими синтаксическими средствами (соединительный союз и перечислительная интонация) и выступать в качестве однородных членов предложения (?!) служебные части речи в их собственном, «незнаменательном», значении (частица с частицей, предлог с предлогом и т. д.), то есть вовсе не члены предложения? Например:

1. Этот перечень может быть продолжен; однако уже и он свидетельствует о том, что субъект действия не является такой категорией, которая имеет именноитолькоформально-грамматическое выражение (Н. Ю. Шведова)⁶⁵. (Частица+частица).

2. Затем экспериментатор сообщил новые правила игры: первая клетка, с которой начинается игра и на которую должен прежде всего встать испытуемый, указывается экспериментатором; «прыгать» можно только через две клетки на третью, в любом из двух направлений: поипротивчасовой стрелки (Я. А. Пономарев)⁶⁶. (Предлог+предлог).

3. Для того чтобы безошибочно выполнить такое задание, ученику достаточно произвести в заданных предложениях толькоиточнотакие морфолого-синтаксические изменения, какие отражаются в образце (Е. Д. Божович)⁶⁷. (Частица+наречие).

II. Однородные члены предложения, как известно, могут соединяться двойными сопоставительными союзами, типа как… так и, не только… но и, не столько… сколько и т. п. В соответствии с существующими грамматическими нормами первая часть такого союза располагается перед первым однородным членом, вторая – перед вторым, например:КвартираАлександрахотяипросторна,нонеизящна… (Чехов).

Тем не менее в литературных текстах нередки отступления от данного требования. Пример: Нестолькоблагодарюзапосылку,сколькозавнимание(Чехов). (Ср.:Благодарюнестолькозапосылку,сколькозавнимание).

Встречаются случаи неверного размещения и повторяющегося разделительного союза то…то. Например, у А. С. Пушкина:

Тодлинныйсукеезашею

Зацепитвдруг,тоизушей

Златыесерьгивырветсилой…

(Евг. Онег., гл. V, строфа XIV).

(Ср.: сук то зацепит, то вырвет).

И хотя Д. Э. Розенталь в одной из своих последних работ пишет, что «отступления от этого правила (указанного выше. – Б.Д.) допустимы в тех случаях, когда одна часть сопоставительного союза относится к сказуемому, а другая – к члену предложения, логически выделяемому и зависящему от другого глагола-сказуемого, синонимичного первому»⁶⁸, – однако это никак не мотивируется, не раскрывается и причина подобных «отступлений» в речевой практике.

III. Среди сочинительных союзов, связывающих однородные члены предложения, рассматривается противительный союза. Весьма любопытна одна особенность этого союза: в отличие от других сочинительных союзов он не может непосредственно связывать нераспространенные однородные члены, кроме случаев «отрицательного» противопоставления (Онувлекалсянепоэзией,апрозой). Так, из предложения «Онамоглабыпоказатьсяпочтиспокойной,аподорогенавокзалдажепочтивеселой» нельзя выделить такое сочинительное объединение слов: «спокойной, а веселой». Из предложения «Готовьлетомсани,азимойтелегу» нельзя выделить ни «летом, а зимой», ни «сани, а телегу». В таких случаях, как это отмечает А. Ф. Прияткина⁶⁹, однородные члены могут соединяться союзоматолько с дополнительным использованием «опорных слов», каковыми в первом предложении являются «по дороге на вокзал», во втором – второй ряд однородных членов (для «летом… зимой» – «сани… телегу» и наоборот).

Вопрос об этой специфике противительного союза ав синтаксической науке не нов. Однако дальше констатации самого факта, что союза«редко обнаруживает тот элементарный тип связи, когда соединяет два слова (члена предложения) в их отношении к третьему»⁷⁰, дальше рассмотрения конструктивных свойств данного союза дело не идет. До сего времени остается невыясненным, какова причина подобного «поведения» союзаа, откуда у него такие свойства.

IV. В синтаксической традиции предложения с однородными сказуемыми рассматриваются как простые осложненные. Это мы находим и в Академической грамматике 1954 года, и в ныне действующих школьных и вузовских учебниках синтаксиса. Однако в последние десятилетия некоторые представители лингвистической науки (Н. Ю. Шведова, В. А. Белошапкова и др.) квалифицируют предложения с однородными сказуемыми как предложения сложные. Эта точка зрения отражена и в «Грамматике-70»⁷¹.

Известно, что конституирующими категориями простого предложения являются объективная модальность и синтаксическое время. Они образуют форму предложения. Изменение предложения по этим категориям создает соответствующую парадигму. Различают предложения с полной и неполной парадигмой⁷².

В ряду традиционно выделяемых так называемых однородных сказуемых могут сочетаться, однако, сказуемые, имеющие различные формы времени, выражающие разную объективную модальность. Например: 1. Обэтомонвсегдапомнил,помнитибудетпомнить. 2.Мымоглибыотказаться,нонехотимегоподводитьинепременновыполнимобещанное.

Действительно, если рассматривать эти предложения как простые с однородными сказуемыми, то придется признать, что каждое из них имеет одновременно несколько форм: первое – форму прошедшего времени, форму настоящего времени и форму будущего времени синтаксического индикатива, второе – форму ирреального (сослагательного) наклонения с неопределенным временным планом и формы настоящего и будущего времени синтаксического индикатива. Но хорошо известно, что в природе не может существовать вещей, обладающих в каждый момент сразу двумя или несколькими формами. Очевидно, на этом основании простые предложения с однородными сказуемыми и стали рассматриваться как сложные⁷³.

Значит ли это, однако, что синтаксическая традиция не права в отнесении подобных предложений к простым осложненным? Навряд ли! Здесь следует разобраться.

V. Для большинства слов языка свойственна многозначность – полисемия. Тем не менее мы всегда понимаем друг друга, ибо в контексте, как это принято утверждать, слово всегда выступает только в каком-то одном из своих значений. Р. А. Будагов по этому поводу пишет: «…контекст, окружение, в которое попадает слово, придаст ему точное значение. Как бы ни было многозначно слово, в тексте, в речевом потоке, в диалоге оно получает обычно совершенно определенное значение. Контекст устраняет полисемию слова, всякий раз реализуя его лишь в одном направлении»⁷⁴.

Однако всегда ли это так? Нет. Оказывается, что слово в контексте иногда может реализовать одновременно несколько своих значений. Примеры:

1. Присемизвестиипутешественниквозвысилбылоголосинагайку(Пушкин).

2. Приходилипьяныедядья,билистеклаифизиономиидедаибабки(Горький).

В первом примере слово «возвысить» выступает одновременно в двух следующих значениях: 1) усилить, сделать более громким, резким; 2) поднять, сделать более высоким. Яговорю:бастионнизок,надоеговозвыситьнадвадцатьаршин(А. Н. Толстой)⁷⁵.

Во втором примере реализуются одновременно два следующих значения слова «бить»: 1) раздроблять, разбивать, 2) наносить удары, побои.

Такие «полисемичные в контексте» слова приобретают как бы некое поэтическое мерцание, выступая в пределах одного и того же предложения то в одном, то в другом из своих значений, которые последовательно актуализуются однородными членами.