Эволюционные тенденции преобразования признаков альвеолярной дуги нижней челюсти

Ширина от наружных краев альвеол клыков вкупе с шириной от наружных краев альвеол вторых моляров совершенно четко дифференцирует понгид и гоминид (рис. 274-276). Ранние и грацильные австралопитеки по этим признакам занимают промежуточное положение между шимпанзе и современными людьми. "Парантропы", особенно восточноафриканские, характеризовались очень расширенной сзади дугой при суженности ее спереди. "Ранние Homo" отличались от грацильных австралопитеков большей расширенностью зубной дуги в задней части; форма челюсти практически совпадала с современной. Схожими с "парантропами" пропорциями обладали архантропы, среди которых выделяются отдельные очень крупные особи (Араго XIII, Ченьцзяо (Лантьянь 1963 г.) PA 86, KNM-ER 730). В дальнейшем происходило быстрое последовательное уменьшение ширины челюсти в передней части и колебания ширины в задней части. От пре-палеоантропов до поздних палеоантропов ширина на уровне моляров увеличивалась, однако в конце существования палеоантропов она начала уменьшаться; смена направления изменения признака произошла не с появлением неоантропов, а несколько раньше. Несмотря на плавность перехода от палеоантропов к неоантропам по рассматриваемым признакам в отдельности, размер и форма альвеолярной дуги у этих групп различается весьма значительно. Из всех палеоантропов только Джебел Кафзех 7, Сен Сезер и Регуду 1 попадают в пределы изменчивости современного человека, у остальных передняя часть альвеолярной дуги относительно намного шире, чем у неоантропов (рис. 276). По данному соотношению и абсолютным размерам примитивными оказываются не только "классические" неандертальцы, но и находки из пещер Джебел Кафзех (кроме указанной челюсти) и Схул. Челюсти Ля Кина V, Амуд I и Клазиес Ривер SAM-AP 41815 имеют современные пропорции, но очень крупные размеры и попадают в пределы изменчивости верхнепалеолитических неоантропов. Последние в своем большинстве не отличаются от современного населения. Такое распределение формы альвеолярной дуги может соответствовать двум вариантам возникновения неоантропов. Согласно первому, процесс сапиентации происходил около 40 тыс.л.н. очень быстрыми темпами, с резкой сменой морфологии (такой сценарий соответствует общеизвестной концепции А. Грдлички (Hrdlicka, 1927, цит. по: Алексеев, 1978). Согласно второму варианту, неоантропы возникли из небольшой популяции палеоантропов, морфологические особенности в которой были приближены к современным, возможно, еще в начале верхнего неоплейстоцена (гипотеза раннего возникновения Homo sapiens; Cronin et al., 1981 и др.). Данные по форме и размерам альвеолярной дуги могут быть привлечены для доказательства как одной, так и другой точек зрения (что справедливо и для многих других морфологических систем: Willermet et Clark, 1995; Smith et Harrold, 1997).

Аналогично двум разобранным признакам эволюционировали признаки длины зубного ряда до C₁ и M₁ (рис. 277, 278), а крайне выражены эти тенденции в эволюции длины моляров (рис. 279, 280). Главенствующей тенденцией было уменьшение указанных размеров. Можно отметить три существенных момента. Во-первых, совершенно отчетлива преемственность с последовательным возрастанием размеров моляров от миоценовых гоминоидов (Otavipithecus namibiensis, Dryopithecus RUD14-70 и Anapithecus RUD A8) к наиболее древним австралопитековым из Алайлы (ALA-VP-2/10) и Торос-Меналла (TM 266-02-154-1), и далее – к ранним австралопитекам из Канапои (KNM-KP 29281, KNM-KP 29286, KNM-KP 29287, KNM-KP 30500, KNM-KP 31713). Во-вторых, из всех гоминоидов резко выделяются массивные австралопитеки (в их число попадают также "ранние Homo" UR 501 и KNM-ER 1802). В-третьих, пропорции альвеолярной дуги палеоантропов ставят их вне размаха изменчивости современного человека.