История вопроса

До создания своей грандиозной модели современного мира как целостной системы Иммануил Валлерстайн (р. 1930) занимался политическими и общественными процес­сами в Африке. В политическом отношении он был радика­лом, находившимся под влиянием выдвинутой Андре Гун-дером Франком теории эксплуатации слаборазвитых частей мира. Франк (1929-2005) в середине 1960-х гг. предложил модель «метрополия-сателлит», согласно которой богатые государства безжалостно выкачивают средства из бедных стран Африки, Азии и Южной Америки. При этом исследо­ватель утверждал, что бедные и слаборазвитые в экономиче­ском плане страны сохраняются в подобном слаборазвитом состоянии специально, посредством невыгодного товарооб­мена с более богатыми государствами — экономически и по­литически превосходящими их «метрополиями». В своих рассуждениях о теории экономической отсталости Франк воспользовался астрономической метафорой, изобразив бедные части мира в виде спутников, вращающихся вокруг доминирующих центров. Валлерстайн позаимствовал основ­ные моменты этой метафоры, встроив их в свою базовую схему мировой истории: недаром на обложке первого тома «Современной мир-системы» (1974) изображена небесная планисфера Диего Риберо 1529 г. Астрономия предоставля­ет единую теорию для объяснения всей вселенной и в то же время стремится к объяснению того, как ее отдельные эле­менты соотносятся друг с другом.

При создании своих теорий радикальной зависимости и Франк, и Валлерстайн черпали вдохновение в марксиз­ме, но при этом они перенесли основное внимание с сис­тем производства, являющихся базой для классического марксистского анализа, на торговлю и разделение функций в товарообмене на дальние расстояния. Основным элемен­том во взгляде Валлерстайна на капитализм было то, что его нужно рассматривать прежде всего как мировую эконо­мику, в которой так называемые социалистические страны представляют собой не что иное, как часть доминирующей капиталистической структуры. По его мнению, со времен

революции в России и до конца «холодной войны» обшир­ные части так называемого социалистического мира вхо­дили в состав «полупериферии» капиталистической систе­мы. Необходимым условием существования социализма должна была стать дезинтеграция всей мировой экономики. Соответственно распад Советского Союза и так называемых коммунистических государств был лишь обманчивой иллю­зией. Ответ Валлерстайна ортодоксальному марксизму за­ключался в перемещении внимания с систем производства в каждом обществе на аналогичную систему, действующую в масштабах всего мира и включающую в свой состав разде­ление функций и обмен товарами. Таким образом, социали­стические революции в отдельных странах были всего лишь фикцией.

Кроме того, предложенная Валлерстайном модель ми­ровой системы представляла собой и исследовательско-политическую программу. Это был своеобразный протест против разделения политической науки и исторического исследования. «Современная мир-система» была проектом, направленным на то, чтобы сломать устаревшие барьеры специализации между социологией, социальной антропо­логией, политической наукой, экономикой и историей. Сам Валлерстайн называл данный проект «унидисциплинар-ным», имея в виду, что научная деятельность должна быть организована в соответствии с ориентацией на определен­ные проблемы и аналитическими критериями, а не следо­вать традиционному делению на отдельные дисциплины [Wallerstein 1999]. '

Теория мир-системы вдохновила множество исследова­ний, в центр которых были поставлены линии исторической эволюции, развитие и динамика структурных элементов — в глобальном масштабе и с ориентацией на долговремен­ную перспективу, а также применительно к второстепен­ным регионам и более коротким промежуткам времени. В Университете Нью-Йорка в Бингхэмтоне Валлерстайн, вдохновленный идеями Фернана Броделя, создал иссле­довательский центр для изучения мировой экономики, истории и цивилизаций, с которым сотрудничают ученые из многих стран. Этот центр издает свой периодический

710

711

журнал (Review) и серию книг, посвященных анализу миро­вой системы. Несмотря на определенные методологические возражения, очень многообещающая простота рассматри­ваемой модели послужила стимулом и для ряда различных конкретных исследований, проведенных на стыке традици­онных дисциплин. На основании своей теоретической мета­форы зависимости, позаимствованной из астрономии, а так­же путем приспособления теории экономических циклов к длинным циклам истории Валлерстайн сумел создать це­лую индустрию исследований. Впрочем, ключом к подобно­му успеху была не только сама модель, но и умение Валлер-стайна предлагать интересные интерпретации исторических процессов в совокупности с его радикальной программой, которая по сути своей является собственно политической и исследовательско-политической, сосредоточиваясь на критике капиталистической системы и на проблемной ори­ентации, преодолевающей традиционные дисциплинарные границы в историческом и социологическом исследовании [Wallerstein 1999].

Формализация — точное определение

Ниже я попытаюсь изложить теорию Валлерстайна, об­ращаясь по очереди к ее отдельным логическим компонен­там. При этом элементы данной теории принимают форму утверждений относительно определенных характеристик системы, а также гипотез об их эволюции к настоящему времени:

а) Развитие и стабильность, основанные на экзогенных силах: Традиционной теории развития Валлерстайн противопо­ставляет экзогенное объяснение развития различных зон и государств, делая основной упор на их положении в рам­ках постепенно охватывающей весь мир системы товаро­обмена. По мнению исследователя, источником структур­ных свойств и динамики системы являются экономиче­ское и политическое соперничество в центре и неравные отношения обмена между центром и периферией. Таким образом, модель мир-системы представляет собой модель экзогенно определенных общественных изменений во всех частях системы.

712

2. Внутренняя динамика системы: Мир-система представляет собой иерархическую систему, центр которой эксплуатирует как полупериферию, так и периферию, тогда как полупери­ ферия эксплуатирует только периферию. Именно по этой причине центр ведет постоянную борьбу за сохранение своего положения, а периферия и полупериферия борются за подъем в иерархии. Динамическими элементами системы являются технология, капитал и военная мощь, поскольку все это — ресурсы, которые могут быть мобилизованы госу­ дарствами, но в то же время ограничивают сферу их деятель­ ности.

3. Буферная роль полупериферии: Полупериферия способству­ ет предотвращению развала системы посредством смягчения и отклонения острых антагонизмов между центром и пери­ ферией. В то же время страны полупериферии ведут войну на два фронта, с одной стороны, опасаясь падения вниз в иерархической системе, а с другой — проявляя стремление к возвышению. Таким образом, полупериферия характеризу­ ется двойной или двойственной динамикой, колеблющейся между силой и слабостью, стабильностью и нестабильностью. Соответственно в различные эпохи конфликты и движения полупериферии являются характеристикой состояния мир- системы.

4. Глобальная эволюция в целостной системе: Для Валлерстай­ на основной целью был разрыв с традиционной теорией мо­ дернизации, с которой он, будучи африканистом, столкнулся еще в 1950-1960-х гг. [Wallerstein 1964]. Согласно данной теории, модернизация рассматривается как распространение «современных» социальных элементов на «традиционные» общества посредством образования, моделей потребления, образа мысли и капиталистической экономической жиз­ ни. При этом развитие трактуется как внутренний процесс, идущий в рамках национальных границ, но открытый для импульсов современного мира. Валлерстайн и его теория ра­ дикальной зависимости предлагают иную перспективу. При традиционном изучении международной политики основной единицей анализа также являются отдельные государства. Валлерстайн же стремится рассматривать мировую систему как целое. Подобный подход требует исторической перспек­ тивы глобальных эволюционных законов, что подразумевает всесторонний охват социальных явлений, т.е. анализ на мак­ роуровне. Модель Валлерстайна в данном случае обеспечи­ вает грандиозный упрощающий взгляд.

713

е) Политически неконтролируемый капитализм: В качестве от­правной точки Валлерстайн берет представление о том, что, за исключением самообеспечивающихся изолированных об­ществ, история человечества знала лишь два типа систем: по­литические империи и мир-экономики. Единство древних им­перий, таких, как Персия, Рим и Китай, обеспечивалось прави­телями, а торговля в рамках подобных государств была четко регламентированной. В более ранние времена мир-система с отсутствием единого политического лидера демонстрировала тенденцию к упадку и распаду или же к централизации под еди­ной политической властью. В эпоху Возрождения возникла но­вая экспансивная мир-экономика, которая не имела централь­ного правления, но при этом постепенно распространяла свое влияние на все большую часть мира посредством политико-экономической экспансии различных государств и торговых домов, расположенных в центральных зонах. Современная мир-система расширялась и проникала в общества и регионы, при­надлежащие к четвертой категории — внешней арене, примером чего служат географические открытия европейцев — сначала Америка, затем Австралия и, наконец, колонизация Африки и других территорий. В состав внешней арены входят регио­ны, которые на рассматриваемый момент времени расположе­ны вне пределов эксплуатации из центра. Современная мир-система приобрела свою характерную форму и все большее рас­пространение посредством экспансии, господства и неэквива­лентного обмена. Это была система, в политическом плане раз­деленная на большое количество государств, но в то же время объединенная посредством экономических связей и разделения функций между континентами и в их пределах. Говоря короче, современная мир-система была политически фрагментиро-ванной и экономически интегрированной. Это было ключом к капиталистической, коммерческой динамике: никакой монарх не может подавить эволюционной динамики системы, и ни одна политическая единица не может контролировать центральный механизм мировой экономики — рынок.

f) Ритмы в эволюции гегемонии и статуса: Предлагая свой взгляд на эволюцию и географические перемещения в мировой систе­ме, Валлерстайн довольно широко пользовался теориями своих предшественников. По его мнению, современная мир-система не только имеет структурно зафиксированную форму, о чем свидетельствует разделение функций между центром и перифе­рией, но и отличается циклическим ритмом длинных фаз роста, чередующихся с фазами упадка и кризисами. Подобная пер-

714

спектива позаимствована из двух источников, первым из кото­рых является экономическая теория длинных фаз расширения и сужения на протяжении истории человечества («кондрать­евские циклы»), а вторым — подход французского историка Фернана Броделя, который попытался проследить конкретные проявления длинных ритмов в различных экономиках, государ­ствах и культурах. Именно ритмами длинных экономических циклов Валлерстайн в значительной степени объясняет геогра­фические сдвиги в современной мир-системе, в рамках которой различные регионы могут завоевывать центральное положение в ущерб прежде доминировавшим регионам или, наоборот, от­тесняться из центра на полупериферию или периферию. При этом соответствующие изменения происходят и в зависимых внешних зонах системы. Во время сдвигов в длинных экономи­ческих циклах определенные географические зоны меняют свое положение, перемещаясь на периферию или в центр. g) Роль государства в системе обмена: Обладая фиксирован­ной структурой и циклическим ритмом, мир-система также отличалась долговременными эволюционными чертами, та­кими, как взлет и упадок государственных систем на протя­жении XVIII, XIX и XX вв., с ликвидацией колониального управления и распадом многонациональных империй вплоть до конца XX столетия. В перспективе Валлерстайна функцио­нальные задачи государства прежде всего заключались в том, чтобы помочь капиталистическим предприятиям утвердиться на мировом рынке и обеспечить себе выгодные условия това­рообмена. С другой стороны, экономическая специализация и разделение функций, связанных с мировым рынком, имели решающее значение для политической жизни в различных частях мира. Соответственно в рамках рассматриваемой си­стемы существовало тесное взаимодействие между политиче­скими и экономическими структурами, а также между форма­ми правления и местом в системе обмена.

Деннис Смит [Smith 1991: 99] представил основную суть мир-системы Валлерстайна в виде простой таблицы (табл. 31.1), в которой изменения в статусе «центр-пери­ферия» обусловливаются изменениями в каждой из трех ко­лонок («Государство», «Сельская местность», «Город»). Эта тройственная система демонстрирует экзогенный импульс, а не эндогенные изменения в одной или нескольких колон­ках в рамках рассматриваемого государства.

715

Таблица 31.1. Связь между силой государства, отношениями между селом и городом и расстановкой государств по шкале «центр-периферия»

	Государство	Сельская мест-	Город
		ность
Центр	Сильное госу-	Свободные	Свободные ра-
(ядро)	дарство (сравни-	работники	ботники. Силь-
	тельно с перифе-	и арендаторы.	ная городская
	рией)	Ранний сдвиг	буржуазия
		к производству
		мяса на крупных
		фермах
Полу-	Сила государ-	Издольное зем-	Сильные ассо-
периферия	ства различна.	леделие. Спе-	циации (напри-
	Увеличивается	циализированное	мер, гильдии),
	при нацеливании	с/х (например,	препятствующие
	на центральный	виноградарство)	инновациям
	статус	на небольших
		фермах. Отно-
		сительно квали-
		фицированные
		работники и ли-
		дерство
Перифе-	Слабое государ-	Рабство и кре-	Слабая нацио-
рия	ство (по сравне-	постное право.	нальная буржуа-
	нию с центром)	Монокультура.	зия, находящаяся
		Неквалифициро-	под влиянием
		ванные работни-	сильной ино-
		ки и отсутствие	странной бур-
		лидерства. Низ-	жуазии
		кая производи-
		тельность

Всеобщность и проверяемость. Критика

Критика предложенного Валлерстайном анализа миро­вой системы основана как на методологических, так и на эмпирико-исторических возражениях. Основная пробле­ма, связанная с данным анализом, носит методологический характер. Прежде всего рассматриваемую модель крити­куют за то, что она является самообъясняющейся и само-

716

подтверждающейся. Исторические ситуации очень лег­ко отобрать или интерпретировать таким образом, чтобы они укладывались в рамки рассматриваемой теории. В наи­более обстоятельных книгах Валлерстайна, а именно в трех толстых томах «Современной мир-системы», содержится огромное количество конкретного исторического материа­ла, но при этом весь он организован в соответствии с очень простой и прямолинейной идеей. Рассматриваемая модель обеспечивает организационные рамки, охватывающие весь­ма обширные зоны и длинные линии, но в то же время имеет тенденцию замыкаться на самой себе. Во многих формули­ровках система «объясняется самой системой», как, напри­мер, в приведенном ниже отрывке из тома I:

«Необходимым условием существования мир-экономики было наличие этих трех зон, а также присущие им различные фор­мы контроля рабочей силы. В противном случае обеспечение поступления излишка, сделавшего возможным возникновение и развитие капиталистической системы, было бы невозмож­ным» [Wallerstein 1974: 87].

В данном случае следствие превращается в причину: чер­ты, определяющие систему, в то же время используются и для объяснения ее существования. При рассмотрении же тезиса о том, что ядро мир-системы состоит из сильных го­сударств, тогда как страны периферии являются слабыми, впечатление, будто модель Валлерстайна представляет со­бой замкнутый круг, только усиливается. Как же ученый обосновывает все это?

Сила государственного аппарата определяется положе­нием внутри мир-системы, но в то же время данный фактор определяет и структурные характеристики данной систе­мы, которые заключаются в перемещении благ с периферии в центр. В первые постренессансные века сильное государ­ство в Европе имело форму абсолютной монархии. Такие государства располагали регулярной армией и хорошо раз­витой бюрократией, занимавшейся сбором налогов и обес­печивавшей общий контроль. Они были сильны и с внут­ренней (борьба против локальных политических единиц

717

и социальных групп), и с внешней стороны (борьба с други­ми государствами).

При этом вовсе не очевидно, что политические структуры постренессансной Европы подтверждают данную модель. Так, Нидерланды, относившиеся к экономическому центру, в политическом плане представляли собой вовсе не центра­лизованную автократию, а довольно рыхлую группу торго­вых олигархий. Государственный аппарат Англии, которая также входила в состав экономического центра, базировался на сотрудничестве могущественных групп локальной ари­стократии. В этом государстве не было ни регулярной ар­мии, ни сильной бюрократической администрации. Стейн Роккан предлагает несколько иную модель. Он утверждает, что в начале Нового времени центральная европейская тор­говая зона, простиравшаяся от Северной Италии до устья Рейна, характеризовалась государствами с низкой степенью интеграции — в противоположность странам, расположен­ным на полупериферии, типа Франции и Испании на юго-западе и Швеции и Дании на севере и северо-востоке, где существовали сильные центральные государственные орга­низации [The Theory of Stein Rokkan 1999].

В своем обзоре Валлерстайн принимает во внимание по­добные возражения, отвечая на них аргументами трояко­го рода. Во-первых, это объяснения ad hoc, вроде того, что Англия представляет собой королевство, расположенное на острове, и соответственно не имеет острой надобности в силах обороны, или того, что централизованная монархия во Франции была необходима, чтобы гарантировать един­ство дифференцированных капиталистических фракций. Также исследователь ссылается на некие внешние отличи­тельные черты государственного аппарата, когда он не соот­ветствует центральному положению, — к примеру, отмечая, что «сила датского государства в значительной степени была лишь внешней видимостью» fWallerstein 1980: 224]. Кроме того, для доказательства собственной правоты он прибегает и к пересмотру самого определения силы государственно­го аппарата. Так, Валлерстайн утверждает, что голландское государство было настолько сильным, насколько это было нужно для сохранения его экономической гегемонии. Если

718

оно достигло в этом успеха, значит, оно было достаточно сильным. «Действительно сильные государственные орга­низации очень редко испытывают нужду в том, чтобы по­казывать свой железный кулак». Впрочем, вопрос об этом остается открытым, поскольку для подтверждения или опровержения утверждения о наличии связи между поли­тическими и экономическими структурами нельзя исполь­зовать независимые эмпирические измерения.

Современная мир-система Валлерстайна представляет собой удивительно простую и в то же время всеобъемлю­щую модель, построенную на богатой исторической ин­формации, относящейся к весьма продолжительному пе­риоду времени. Основное методологическое возражение против данной модели заключается в том, что упомянутый богатый материал совершенно не используется для уста­новления ее надежности или даже уместности. Информа­ция, приводимая для доказательства модели, использу­ется только для ее доказательства, а сама модель, в свою очередь, обеспечивает объяснение. Исторические факты, которые не очень хорошо укладываются в модель, могут быть интерпретированы таким образом, что основной те­зис будет опровергнут. С подобной точки зрения, рассмат­риваемый тезис становится слишком сильным, склоняясь к подтверждению самого себя. В общем виде именно такая фундаментальная критика стоит за множеством эмпирико-исторических возражений против системного анализа, предложенного Валлерстайном [Kellenbenz 1976; Brenner 1977; Skocpol 1977]. Кроме того, в рамках этой критики можно выделить два немного отличающихся направления: одни исследователи обращают внимание на то, что Вал­лерстайн игнорирует или по-своему интерпретирует эм­пирические данные, противоречащие его модели, а другие говорят о том, что данная модель является слишком общей и не предусматривает конкретного контроля.

Валлерстайн рассматривал Советский Союз не как социа­листическую систему, а как находящуюся под управлением государства и партии полупериферию в рамках капитали­стической мир-системы. Таким образом, по его мнению, с распадом Советского Союза и концом «холодной войны»

719

рухнул вовсе не социализм. Более того, революция в России также не привела к установлению социализма, так как социа­лизм в одной стране невозможен. Соответственно Валлер-стайн не рассматривает конец «холодной войны» и развал советской системы как победу системы капиталистической. С его точки зрения, капитализм по-прежнему характеризу­ется своими внутренними антагонизмами и в течение сле­дующих 100 лет он скорее всего скатится к экономическому спаду и кризисам, поскольку его экспансия во внешнюю зону уже не может смягчать соперничество и проблемы спроса в центре. Здесь Валлерстайн соглашается с Лениным [Lenin 1953: 129-134], который, анализируя империализм (на базе третьего тома «Капитала» Маркса), предсказал ослабление силы капитализма, когда его непрекращающаяся колони­альная экспансия дойдет до точки, в которой рынок окажет­ся совершенно истощенным, после чего самоусиливающие­ся кризисы в ведущих капиталистических странах приведут к окончательному распаду.

Эмпирическая оценка. Заключение

Анализ, предложенный Валлерстайном, предполагает подчинение определенных политических форм возник­новению и росту капиталистической мир-системы и под­разумевает, что государственные структуры не являются социальной категорией, а обладают своей собственной ди­намикой. Этой перспективе мы можем противопоставить сравнительный анализ возникновения «государства власти» в Швеции и Дании-Норвегии в начале Нового времени, т.е. в XVI-XVII вв, [A Revolution from Above? 2000].

Описывая современную мир-систему, Валлерстайн спора­дически упоминает и Скандинавские страны. По его мнению, с начала XX в. они являются частью центра. В действительно­сти Норвегия, представлявшая собой отдаленную часть Оль-денбургской монархии, относилась к периферии вплоть до кон­ца XIX в. Более того, к капиталистическому ядру между XVI и XX вв. не принадлежала ни одна из частей Скандинавии.

Ниже я привожу четыре карты из книги Т. Шэннона [Shannon 1989], иллюстрирующие географическое рас-

пространение «мир-системы» Валлерстайна в 1590, 1763, 1900 и 1975-1983 гг. На первой карте (1590 г.) показано распространение системы сразу же после ее установления с ядром в Англии, Франции, Испании и Португалии. Бе­лые зоны обозначают «внешнюю арену», которая позднее была включена в мир-систему. На второй (1763 г.) и третьей (1900 г.) картах в состав мир-системы включен уже весь мир, а ядро ее уже включает всю Западную Европу, а также США и Канаду. Наконец, на четвертой карте (1975-1983 гг.) пока­зано разделение ядра на зоны двух типов — «основные дер­жавы ядра» и «второстепенные державы ядра». США здесь выступают в роли «мирового гегемона», а Великобритания, Франция, Дания, Бенилюкс, Германия и Япония относятся к «основным державам ядра». «Второстепенными держава­ми ядра» являются северные страны, Италия, Канада, Авст­ралия и Новая Зеландия. Кроме того, на четвертой карте Шэннон показывает и полупериферию, в состав которой входят Ирландия, Португалия, Испания и Греция (окраины Европейского союза), а также Ближний Восток и средизем­номорское побережье Северной Африки (за исключением Египта), Южная Африка, большая часть Латинской Амери­ки, включая Мексику, и Южная Корея, наряду с нескольки­ми областями («тиграми») Юго-Восточной Азии.

Вместе с Т.К. Хопкинсом Валлерстайн в 1982 г. попы­тался объяснить динамику борьбы за статус ядра, а также экономических подъемов и спадов. При этом в качестве от­правной точки учеными были взяты эволюционные линии циклической экономики, предложенные Кондратьевым. В табл. 31.2 (несколько измененной автором данной статьи) они попытались показать, как четыре самых важных цент­ральных государства («ядро») развивались, конкурируя друг с другом в рамках капитализма и в пределах различных фаз экономического цикла: империя Габсбургов (западная часть: «Хребет»), Нидерланды, Великобритания и США меняли свой статус в соответствии с циклами подъема или спада, которые рассматривались как исторический эволю­ционный процесс «развития гегемонической власти», деля­щийся на четыре фазы — «возникновение», «победу», «зре­лость» и «упадок» гегемонии. Посредством двух показате-

720

721

лей Хопкинс и Валлерстайн продемонстрировали, что «вос­ходящий гегемон» начинает свой рост в тот момент, когда экономический цикл находится в своей самой низшей точке [World-System Analysis 1982:115,117].

Поскольку силы Англии и Франции в соперничестве за ведущие позиции в мире были практически равными, в период с 1672 по 1798 г. в мир-системе не было бесспор­ного гегемона. Хопкинс, Валлерстайн и др. утверждают, что изменения «гегемонического статуса» в центре — а также изменения во всей иерархии — зависят от экономических циклов. При этом для гегемонического и центрального ста­туса крайне важны и «циклы подъема», и «циклы спада». Соответственно государство, стремящееся к статусу гегемо­на, скорее всего должно начать свое развитие одновременно с «циклом подъема» (фаза А в системе Кондратьева), а его успех должен зависеть от достижения «победы» в конку­рентной борьбе в ходе циклов подъема и «зрелости» — до на­чала спада (фаза В). Согласно Валлерстайну, этот спад явля­ется неизбежным. Он начинается тогда, когда цикл прини­мает нисходящую траекторию. Таким образом, существует определенная корреляция между способностью государства отстаивать свои права в конкурентной борьбе в рамках ядра и в ходе долгосрочного экономического развития. Хопкинс, Валлерстайн и др. не находят четкой корреляции между эволюцией гегемонии и экономическими циклами, хотя в определенные периоды эта корреляция становится более явной, чем в другие.

722

723

Таблица 31.2. Отношения между «гегемоническим по­ложением» и циклами Кондратьева в четырех зонах. А — подъем, В — упадок

«Гегемо-ническая власть»	I. Империя Габсбургов («Хребет»)	П. Нидерлан­ды (Объеди­ненные про­винции)	III. Велико­британия	IV. США
«Возникно­вение» ге­гемонии — конфликты между со­перниками	1450-(А: 1460-1483)	1575-1590 (А: 1575-1595)	1798-1815 (А: 1750-1815)	1889-1913/20 (А: 1897-1920)
«Победа» гегемо­нии — но­вый гегемон выходит по­бедителем	(В: 1483-1509)	1590-1620 (В: 1595-1620)	1815-1850 (В: 1815-1850)	1913/20-1945 (В: 1920-1945)
«Зрелость» гегемо­нии — по­является прочный гегемон	-1559 (А: 1509-1529, В: 1529-1539, А: 1539-1559)	1620-1650 (А: 1621-1650)	1850-1873 (А: 1815-1873)	1945-1967 (А: 1945-1967)
«Падение» гегемо­нии — ста­рый гегемон переживает «падение»	1559-1575 (В: 1559-1575)	1650-1672 (В: 1650-1650)	1873-1897 (В: 1873-1879)	1967-? (В: 1967-?)

Если в качестве примера взять Италию, ранние фазы можно рассчитать следующим образом (А — подъем, В — упадок) [ World - System Analysis 1982: 120]: А В

1460-1483 1483-1509

1509-1529 1529-1539

1539-1559 1559-1575

1575-1595 1595-1621

В общем циклы Кондратьева были рассчитаны так:

В

1815-1850 1873-1897 1920-1945

А

1750-1815 1850-1873 1897-1920 1945-1967-?

Валлерстайн и др. используют эти циклы следующим образом [World-System Analysis 1982:118]:

А В

1672-1700 1700-1733/50 1733/50-1770 1770-1798

Для Скандинавских стран характерен ряд особенностей, отличающихся от свойств, которые предположительно при­писываются периферии и полупериферии. В частности, в периферийной Норвегии не существовало монокультуры с несвободными работниками, да и государственная струк­тура не была неустойчивой, С самого начала здесь сущест­вовал относительно многосторонний сельскохозяйствен­ный сектор, а процент свободных крестьян был выше, чем в любой другой европейской стране рассматриваемого вре­мени. Государство же Ольденбургов было централизован­ным и могущественным и опиралось на мощную прослойку служилой аристократии, в особенности после установления абсолютной монархии в 1660 г. В рассматриваемый период Норвегия экспортировала такие важные товары, как рыба, минералы, лес, которые обеспечили основу для возникнове­ния торговой буржуазии, тесно связанной с королевскими чиновниками.

В начале XVII в. Дания в экономическом плане была более развитой страной, чем Швеция. Положение родовой знати здесь было более прочным, а городская буржуазия и крестьянство были относительно более зажиточными. В Швеции же централизованная государственная власть выстраивалась постепенно посредством скоординирован­ных действий собрания трех сословий и армии, основан­ной на воинской повинности, — в отличие от датской ар­мии, состоявшей из профессионалов. В середине XVII в. Швеция превратилась в сильную военную державу, рас-

724

725

пространившую свое влияние к югу и востоку от Балти­ки. Ее военные успехи основывались на поддержке, ко­торую собрание парламентских сословий оказывало по­литике монархической власти. При этом Швеция, так же как и Нидерланды, в XVII в. сумела достичь военной мощи государства без перехода к абсолютной монархии. В то же время именно превосходство Швеции, достигну­тое путем административных и военных реформ, выну­дило встать на путь милитаризма и соседние государства. В частности, институциональные реформы, аналогичные шведским, были проведены в Дании. Впрочем, на пери­ферии — а именно в Норвегии — датское экономическое и административное господство не было основано на во­енной силе. Военная мощь и Швеции, и Дании прежде всего представляла собой инструмент внешней политики. Ни одно из Скандинавских государств, включая Данию с ее абсолютизмом, не было по своей природе деспотиче­ским — чего отнюдь нельзя сказать о многих других евро­пейских странах. В Скандинавии существовали социаль­ные силы противодействия, действия которых были на­правлены на уравновешивание и ограничение «государ­ства власти». Служившая короне родовая знать, выступая в качестве землевладельцев и участников торговли, имела и свои собственные интересы, что давало ей определен­ную независимость в отношениях с монархической вла­стью, В Норвегии важной политической силой оставались и свободные крестьяне.

Структуры политической власти в Скандинавских стра­нах, конечно, испытывали влияние их экономического по­ложения в рамках более широкой торговой системы, но при этом характеризовались и рядом специфических особен­ностей — причем как по сравнению с другими европейски­ми странами, так и по линии противопоставления Швеции и Дании-Норвегии. Эти специфические особенности тре­буют проведения анализа социальных структур и полити­ческих стратегий, которые едва ли можно отнести к поло­жению полупериферии в мировой экономике. В частности, норвежское свободное крестьянство имело исторические корни — с позднейшими политико-экономическими по-

следствиями, — что серьезно отклоняется от заморских ко­лониальных территорий на новой периферии.

Эти эмпирические характеристики Скандинавии обра­щают внимание на некоторые проблемы, с которыми мож­но столкнуться при тщательном анализе мир-системы. При этом она теряет некоторые из своих важных форм, свой­ственных как для региональных и локальных социальных элементов с глубокими историческими корнями, так и для военно-политических стратегий, основанных на подобных специфических особенностях.

Заключение. Теория Валлерстайна о возникновении и из­менениях мир-системы и о развитии капитализма представ­ляет собой весьма амбициозный и важный проект. Впрочем, в то же время она не может полностью объяснить все воз­можные отклонения за 500 лет мировой истории. При этом, однако, данная теория приобрела несомненно важное значе­ние, конкретизировав идеи, которые позднее были положе­ны в основу многих исследований глобализации и междуна­родного распространения капитализма. Наряду с Йозефом Шумпетером и рядом других исследователей, Валлерстайн считал себя способным спрогнозировать падение капита­лизма (согласно Валлерстайну — в 2050 или 2100 г.), вы­званное внутреннее присущими системе противоречиями и отсутствием экспансии после включения «внешних зон» в состав мир-системы [Wallerstein 1999]. Впрочем, подоб­ный прогноз скорее представляет собой не прямой вывод из рассматриваемой теории, а идею, связанную с современ­ным марксистским утопизмом.