4. Закон дюверже

Мажоритарные избирательные системы ведут

к появлению двухпартийных систем

Стейн Кюнле

Формулировка оригинала

[Влияние избирательной системы] мы можем схематически изобразить следующим образом: система выборов в один тур с определением простого большинства благоприятствует разви­тию двухпартийной системы. Из всех гипотез, сформулированных в данной книге, эта, вне всякого сомнения, более всего приближа­ется к тому, чтобы быть подлинным социологическим законом [Duverger 1969: 247].

Краткое объяснение

Согласно Дюверже, двухпартийной является такая сис­тема, в которой две крупные, независимые партии борются за доступ к государственной власти и попеременно прини­мают участие в ее осуществлении. Всецело «чистую» двух­партийную систему, конечно же, весьма трудно предста-, вить, но при этом вполне возможно провести достаточно плодотворную общую операционализацию. Мы могли бы, например, определить систему как двухпартийную, если две крупнейшие партии обеспечивают для себя определенный высокий процент (например, 90 %) парламентских манда­тов или голосов избирателей на выборах. Дюверже подоб­ной операционализации не проводит. Он рассматривает множество факторов, влияющих на развитие партийной системы, — исторические традиции, социальные и экономи­ческие структуры, религиозные и географические раздели­тельные линии и т.д. Эти факторы носят фундаментальный характер, но электоральная система при этом сравнивается

106

с тормозом или ускорителем [Duverger 1969: 205]. Впрочем, далее в книге эти факторы либо «отвергаются, игнорируют­ся, либо сводятся к выполнению периферийных функций» [Wildavsky 1963: 370]. Дюверже отрицает мультипричин-ный подход с несколькими объяснительными переменны­ми, вместо этого сосредоточиваясь на мощном независимом воздействии избирательной системы на партийную структу­ру и систему партий. Он полагает, что электоральная струк­тура влияет на число партий, их размеры и союзы, а также на их представителей. Хотя Дюверже выдвигает целый ряд идей, затрагивающих взаимоотношения между избиратель­ными и партийными системами, явно он выражает лишь одну из них, а именно — идею о воздействии избирательной системы с простым большинством голосов.

История вопроса

Действующие политики были вовлечены в формирова­ние конкретных избирательных систем уже с момента вве­дения свободных выборов. Однако более серьезный анализ политических последствий электоральных систем начал­ся гораздо позже, в 1930-х гг. Подобные вопросы в своих работах поднимали Брауниас [Braunias 1932], Херменс [Hermens 1941], Шаттшнайдер [Schattschneider 1942], Дами [Dami 1951], Дюверже [Duverger 1950,1969], Липсон [Lipson 1953], Кей [Key 1958], Батлер [Butler 1963], Рэй [Rae 1971], Роккан [Rokkan 1968], Урвин [Urwin 1977]. По сути дела, в то время, когда Дюверже проводил свое ис­следование, еще не существовало систематического, эмпи­рически подтвержденного знания о политических послед­ствиях избирательных систем. Впрочем, идеи, близкие тем, что были предложены Дюверже, обсуждались в научных исследованиях задолго до него и впервые, вероятно, были высказаны Генри Друпом в 1869 г. [Riker 1994]. Райкер от­мечает, что, «как это обычно происходит с научными за­конами, схожие предположения уже широко обсуждались и подвергались переформулировке с постепенно возрас­тающей степенью изощренности», а также пишет: «В силу этого научное признание и закона, и гипотезы Дюверже

107

уже было достаточно широко распространено к тому вре­мени, когда он их изложил» [Riker 1994: 20, 26].

Связь имени Дюверже с рассматриваемым «законом» проистекает из того обстоятельства, что этот исследова­тель был первым автором, использовавшим данный термин. Хотя Дюверже не смог произвести систематического сбо­ра подтверждающих данных, само появление его гипотезы в конце концов привело к возникновению прочного основа­ния для обсуждения проблемы политических последствий различных типов избирательных систем. С тех пор закон был проверен эмпирически и улучшен теоретически, пре­вратившись, таким образом, в уникальный источник для целого ряда гипотез, сконцентрированных на объяснении результатов голосования.

Морис Дюверже, родившийся в Ангулеме в 1917 г., был профессором Парижского университета с 1955 по 1985 г. Его книга о политических партиях представляла собой разрыв со взглядами традиционных научных школ в области изуче­ния партий. В этой области исследования до Дюверже го­сподствующими были следующие вопросы [ср.: Engelmann 1963:379]:

1. Что представляет собой история определенных политиче­ ских движений?

2. Какие личности оказывают поддержку различным типам поли­ тических движений? (Биографии харизматических лидеров.)

3. Какие конкретные программы разработали соответствующие политические движения в разное время?

Дюверже обнаружил, что исследованию воздействия из­бирательных систем при этом уделялось очень мало внима­ния. Кроме того, он также может рассматриваться как один из первых ученых, сделавших политические партии сферой систематического изучения в рамках политологии (см. так­же более ранние работы Михельса и Острогорского) и по­святивших себя разработке науки, направленной на иссле­дование политических партий.

Цель работы Дюверже «Политические партии» («Les partis politiques») заключалась в том, чтобы сделать общий

108

набросок теории партий. Книга состоит из двух частей: пер­вая посвящена внутренней структуре партий — их органи­зации, членству и руководству, тогда как во второй автор переходит к рассмотрению самих партийных систем — силы различных партий, причин определенного количества пар­тий, различных типов партийных альянсов, а также отноше­ния партий к власти и к процессу принятия правительствен­ных решений.

Позднее Дюверже опубликовал ряд книг и эссе о раз­личных политических институтах, но только рассматри­ваемая нами работа привлекла к себе особенный инте­рес. В 1994 г. Дюверже выпустил статью под заголовком «Закон Дюверже: сорок лет спустя» [Duverger 1994], в которой критически оценил свою раннюю, «ориенти­ровочную» и «неточную» формулировку «закона» (впер­вые представленного в докладе на конференции в Бордо в 1945 г. и опубликованного в 1951 г.). В этой статье Дю­верже пытается выработать более умеренное понимание «закона» и путей порождения избирательными система­ми двух- и многопартийных систем. Он утверждает, что имел в виду не то, что выборные системы функционируют «механически и автоматически», но то, что они «просто оказывают давление на эту систему, являясь силой, ко­торая действует наряду с несколькими другими силами, подчас — имеющими противоположное направление» [Duverger 1994:71]. В последние годы Дюверже стремился сформулировать идею о том, что электоральные системы «имеют тенденцию вести» к образованию двухпартийных систем, отказавшись от формулировки, согласно которой они напрямую «ведут» к появлению двухпартийных сис­тем [Duverger 1994: 70-71].

В многочисленных исследованиях, посвященных обсуж­дению закона Дюверже, постепенно выкристаллизовалось различие между тем, что было обозначено как «закон Дю­верже» (мажоритарные избирательные системы ведут к по­явлению двухпартийных систем), и «гипотезой Дюверже» (пропорциональное представительство (ПП) ведет к появ­лению многопартийных систем). Гейне находит также, что при этом воздействие анализируемого закона(ов) необ-

109

ходимо рассматривать как результат динамического про­цесса: «Закон может описывать состояние равновесия, достижимое только после ряда выборов» [Gaines 1999: 835-837]. Сартори использует выражения «первый закон Дюверже» и «второй закон Дюверже», но проводит между ними разграничение. При этом он углубляется в обсужде­ние степени «детерминистичности» законов, т. е. в вопрос о том, представляют ли они собой «причинную связь» или «необходимое условие» [Sartori 1994a: 48-52].

Формализация — точное определение

В полемике о последствиях для партийных систем Спар-ре Нильсон fSparre Nilson 1974: 283] выделяет два аспекта:

1. Последствия, механически порождаемые различными «фор­ мулами»; количественные последствия, затрагивающие рас­ пределение мандатов.

2. Последствия, влияющие на стабильность правительства или на способность национального собрания принимать решения по определенным вопросам; сущностные последствия.

По моему мнению, размышления Дюверже о послед­ствиях для партийной системы могут рассматриваться как дополнение к первому аспекту или, возможно, как само­стоятельный третий аспект — последствия для взглядов из­бирателей, стратегов-организаторов и партийных лидеров по вопросу практичности образования партии и/или учас­тия в политических выборах. Устоявшаяся избирательная система воздействует на поведение различных участников в ситуации политического выбора. Если бы современные выборы по системе пропорционального представительства были введены в Великобритании, разумно предположить, что партийная система очень скоро стала бы отличаться от существующей сейчас.

Дюверже рассматривает избирательную систему и как независимую, и как зависимую переменную. Он полагает, что избирательная и партийная системы взаимно влияют друг на друга. Не принимая во внимание оговорки Дювер­же об историческом, экономическом, культурном и геогра-

фическом факторах воздействия на эволюцию партийной системы, его идеи о взаимодействии между проходящим в один тур голосованием простым большинством и партий­ной системой можно было бы в самом простом виде пред­ставить следующим образом:

1. Мажоритарная избирательная система с одним туром голосования препятствует созданию/развитию малых партий или уничтожает их.

2. Мажоритарная избирательная система с двумя турами голосования ускоряет эволюцию системы с двумя крупными партиями либо посред­ством превращения существующей многопартийной системы в двухпар­ тийную, либо путем сегментирования уже существующей двухпартийной системы.

3. Одновременно партийная система с двумя партиями способствует при­ нятию решения об учреждении мажоритарной избирательной системы.

Рис 4.1. Взаимоотношения между электоральными и партийными сис­темами в одномандатных избирательных округах

В общих чертах «закон» Дюверже гласит, что х связано с y, где х ведет к у. Дюверже утверждает, что можно наблюдать вы­сокую положительную корреляцию между упомянутым типом электоральной системы и двухпартийной системой и что «ис­ключения очень редки и обычно могут быть объяснены особы­ми обстоятельствами» [Duverger 1969: 248]. Тогда возникает простой вопрос: а каковы эти «особые обстоятельства» и како­вы «последствия», выражаемые общей гипотезой?

111

110

В упрощенном виде понимание Дюверже взаимодействия между электоральной и партийной системами также может быть представлено следующей таблицей, состоящей из че­тырех частей:

Эмпирическая проверка гипотезы представлена ниже, в табл. 4.2. Кроме того, более общее рассмотрение воздей­ствий, оказываемых различными избирательными систе­мами на распределение мандатов, можно найти у Урвина [Urwin 1977].

Всеобщность и проверяемость. Критика

Понятие «двухпартийная система», помимо всего про­чего, рассматривается как относящееся к выборам на на-диональном уровне. Это также было точкой отсчета для Дюверже, но в конечном итоге он все же ограничил при­менимость своей собственной теории: по его мнению, двух­партийная система развивается в каждом отдельном изби­рательном округе, но при этом партии могут различаться в зависимости от региона. Благодаря подобной поправке в национальном собрании, например, наряду с двумя мо­жет быть представлено четыре равновеликих партийных группировки — таким образом, изначальному определе­нию «двухпартийной системы» придается новая форма. Впрочем, рассматриваемая поправка не ведет к перефор­мулировке изначальной гипотезы. Вместо этого Дювер-

112

же излагает предпосылки, необходимые собственно для формулировки закона: «Естественное движение обще­ства направлено к созданию двухпартийной системы... тем не менее двухпартийная система, судя по всему, находит­ся в гармонии с природой вещей, т.е. политический выбор обычно равносилен выбору между двумя альтернатива­ми... любой политический курс/вся политика подразуме­вает выбор между двумя видами решений... не существует ни центристской тенденции, ни центристской доктрины» [Duverger 1967: 245]. Вышеприведенные цитаты, так же как и остальная часть обсуждаемых в книге проблем, обна­руживают следующее:

1. Отсутствие эмпирических данных, подтверждающих тенден­цию движения сообщества к двухпартийной системе. В под­держку этого положения не приводится ни одного факта.

2. Отсутствие обсуждения или разъяснения понятия «естест­венный».

3. Отсутствие четко сформулированного определения понятия «двухпартийная система».

4. Идея о том, что партийная система представляет собой некий одномерный («правые-левые») континуум, несмотря на при­ веденное ранее перечисление «других факторов» — различ­ных измерений, географии, религии и т.д.— способных по­ влиять на эволюцию партийной системы. С точки зрения идеи об одном измерении, несомненно, эволюцию двухпар­тийной системы представить гораздо легче.

Дюверже демонстрирует неспособность увидеть несо­ответствие между утверждением двухпартийной системы в каждом избирательном округе и «естественным движе­нием общества по направлению к двухпартийной системе». Не должны ли мы в качестве общей единицы анализа рас­сматривать все государство, а не вдруг и случайно выбран­ные локальные сообщества? А как насчет многопартийных систем: являются ли они всего лишь отклонениями от нор­мы «естественной эволюции»? Вывод из этого раздела мо­жет быть только один — исследования Дюверже отлича­ются невысоким уровнем точности. Предположения этого исследователя требуют более высокой степени точности, и,

113

кроме того, для разработки общей модели необходимо пред­ставить нечто большее.

Вилдавски [Wildavsky 1963: 368-369] считает, что Дю-верже «повинен» в четырех логических ошибках:

A. Свобода анализа ограничена по причине связи с эволюцио- нистско-детерминистской идеей о том, что в различных куль­ турах действуют одинаковые силы, неизбежно заставляющие их проходить одни и те же этапы развития. При фиксации очевидных отклонений автору приходится обращаться к спе­ циально разработанным для данного случая объяснениям в попытке доказать несостоятельность различий.

B. Данным навязывается субъективное мнение о «естественно­сти» определенных явлений.

C. Абстрактный анализ защищается от критики или встречных доказательств приписыванием всех противоречий между гипотетической схемой и фактическими наблюдениями воз­ действию в данной ситуации «других факторов».

D. Автору не удается модифицировать или переформулиро­вать изначальную гипотезу в соответствии с эмпирически­ ми отклонениями от модели.

Рэй [Rae 1971: 6] суммировал следующие общие огра­ничения, встречающиеся в существующей литературе ка­сательно последствий воздействия избирательных систем на партийные:

1. Категории анализа редко определяются точно. Процедуры голосования, избирательные округа и «формулы» не подвер­гаются классификации в соответствии с ясными и четкими категориями, а партийные системы обычно описываются в столь же неопределенных терминах.

2. Данные подвергаются систематической обработке лишь в ред­ких случаях. Чаще всего они ограничиваются рамками одного государства, либо, когда сравнительный анализ все же прово­дится, «исключениям» не уделяется никакого внимания и соот­ветственно в общую гипотезу не вносится никаких изменений.

3. Методы проверки обычно неясны. Ощущается недостаток точности в отношении того, какие факты подтверждают или делают недействительным общее утверждение, либо даже ис­ пользуются термины, не позволяющие установить обоснован­ность обобщения.

114

Общее и более детальное обсуждение партий и различных типов партийных систем см. у Сартори [Sartori 1979].

В последнее время некоторые авторы попытались ис­следовать новые перспективы, связанные главным образом с совместным изменением избирательных и партийных сис­тем, а также других переменных — в частности, политиче­ского контекста. Одной из наиболее амбициозных попыток в этом плане стала разработка Рейном Таагеперой уравне­ния, сравниваемого им по структуре с похожим уравнением «газового давления», в котором совместное изменение пере­менных давления, объема и температуры дает сжатое выра­жение. Посредством уточнения третьей переменной — «со-циополитической гетерогенности» — Таагепера приходит к следующему общему уравнению, предназначенному для установления величины этой константы как функции / (N, /иМ):

I при этом обозначает «социополитическую гетероген­ность» (измерения проблем), N— количество партий, М — электоральную систему, тогда как 0,6 и 0,15 представляют собой константы, обнаруженные исследователем при из­учении данных из двадцати двух стран. При формулиров­ке рассматриваемого уравнения Таагепера также отметил сильное сопряженное изменение N и М при учете числа партий в национальных парламентах [Taagepera 1999: 540].

Грофман и Лейпхарт перечислили ряд переменных, которые необходимо включить «в полное исследование политических последствий избирательных законов». Прежде всего указанные исследователи упоминают пять переменных (частично взятых у Дюверже): 1) тип элек­торальной системы (пропорциональное представитель­ство в сравнении с мажоритарной системой); 2) форма голосования (именное расположение кандидатов в срав­нении с порядковым); 3) размер избирательных округов; 4) число представителей в парламентах; 5) число канди­датов/партий.

115

Далее Грофман и Лейпхарт перечисляют тринадцать других переменных: а) длительность процедур голосо­вания и регистрации; Ь) возможность принять участие в голосовании; с) возможности/свобода кандидатов влиять на правительство; d) электоральный контекст (возможно­сти повлиять на выбор отдельных кандидатов в списках); е) физическая структура избирательного бюллетеня и сте­пень защиты; f) пороговые значения представительства; g) структура избирательных округов; h) финансирование избирательных кампаний; i) определение времени и дли­тельности выборов; j) открытость избирательной кампа­нии; к) завершенность выборов в смысле количества из­бираемых от их общего числа; 1) многократность выборов, проводимых в одно и то же время или близко друг к другу; т) права избирателей инициировать выборы, референдумы и отозвания [Electoral Laws and Their Political Consequences 1994: 2-3]. Этот список показывает, что исследователи в будущем вынуждены будут опираться на несколько пе­ременных (даже на большее количество, чем перечислено выше), которые могут повлиять на воздействие, произво­димое независимой переменной (избирательная система) на зависимую (число партий). Весьма качественный об­зор многих альтернатив и возможных исходов для партий и пропорциональности избирателей/избранных предста­вителей и партий/избранных представителей можно най­ти в «Норвежских официальных известиях» [NOU 2001: 37-52]. При этом особенно важное значение имеет пробле­ма определения способов измерения пропорциональности в целом [NOU 2001: 78].

В одной из своих недавних работ Сартори при упомина­нии Дюверже предлагает свое собственное четкое опреде­ление закона в социальных науках: «Научный закон может быть определен как обобщение, наделенное объяснитель­ной силой и обнаруживающее некоторую закономерность» [Sartori 1994a: 49]. Закономерность при этом основывается на определенных условиях, которые должны иметь место и быть четко сформулированными. В силу этого для под­держки существования действительного закона необходимо принимать эти условия в расчет при изучении тех случаев,

которые закон не предсказывает с точностью. Также сущест-иснным вкладом в объяснительную силу закона будет обна­ружение новых условий, которые необходимо представлять и включать в закон в качестве предпосылок его действитель­ности. Сартори пишет:

«С затруднением [исключением] можно обойтись двумя спосо­бами: внесением необходимого условия, ограничивающего при­менимость закона (и в таком случае исключение перестает су­ществовать), или введением исключения (исключений) в пере­формулированный закон, относящий их к одной из категорий» [Sartori 1994a: 52].

Эмпирическая оценка. Заключение

В переформулировке гипотезы Дюверже, предпринятой Рэем, выборы с использованием мажоритарной системы го­лосования рассматриваются как необходимое и достаточное условие для существования двухпартийной системы. Если она определяется как система, в которой крупнейшая пар-гия имеет менее 70 % мандатов, а две самые большие пар-гии в целом получают по меньшей мере 90 % мандатов пос­ле выборов, Рэй [Rae 1971: 93] обнаруживает следующую эмпирическую модель взаимосвязи между электоральными и партийными системами:

Таблица 4.2. Двухпартийные системы как функция мажо­ритарных электоральных систем: эмпирическое распре­деление результатов 107 послевоенных выборов в двадца­ти странах Запада

		Партийные системы
		Двухпар­тийная	Другие
Электо­ральные системы	Мажоритарная электоральная система	23	7
	Другие	4	73

116

117

89,7 % данных по анализируемым странам, по всей види­мости, подтверждают действительность гипотезы, хотя, ко­нечно же, дело не обошлось и без исключений. Так, Райкер [Riker 1982] указывает на тот факт, что, в частности, в Кана­де и Индии действуют многопартийные системы, несмотря на то что избирательная система в этих странах относится к мажоритарному типу. Со своей стороны, Рэй предлагает следующую модификацию гипотезы Дюверже:

«Мажоритарные избирательные системы всегда связаны с кон­куренцией двух партий, за исключением случаев существова­ния сильных локальных партий, а другие избирательные сис­темы связаны с двухпартийной конкуренцией только там, где малые (региональные?) партии очень слабы» [Rae 1971: 95].

Два самых важных отклонения от закона Дюверже — Ка­нада и Индия — изучались многими исследователями. В сво­ем анализе нескольких канадских выборов Гейне пишет следующее: «Не только в совокупности на национальном и провинциальном уровне, но в каждом округе, год за годом, выборы в Канаде, как правило, не представляют собой борь­бу двух партий (или двух кандидатов)» [Gaines 1999: 847]. Соответственно неверным является утверждение Дюверже, что, даже если двухпартийная система не возникает в ре­зультате введения избирательной системы мажоритарного типа на национальном уровне, она все же существует на фе­деральном уровне или, по крайней мере, в малых округах. В Канаде нередко действуют 2,5 партии или даже несколько партий, а не только две, как предполагал Дюверже. В сво­ей статье Гейне сравнивает четыре наиболее признаваемые мажоритарные избирательные системы (FPTP, что озна­чает «первый получает пост» - first-past-the-post) в отно­шении их эффективности в порождении двухпартийных систем. Исследователь располагает их следующим образом: наибольшим соответствием отличаются США, затем идут Англия и Шотландия, а Канаде остается последнее место [Gaines 1999:857].

С крахом коммунистических режимов после 1989 г. мно­гие ученые заинтересовались изучением того, каковы будут

118

эффекты от введения в бывших странах соцлагеря различ­ных институтов, известных на Западе. Во время переходно­го периода в этих странах одновременно организовывались новые партии (в некоторых государствах были предприняты попытки «возродить старые партии») и вводились новые из­бирательные системы. Мозер [Moser 1999] полагает, что из-за использования большинством новых режимов постком­мунистических стран «смешанных форм» избирательных систем с моделями, заимствованными из Западной Германии и частично из других стран, с системами пропорционального представительства система FPTP в чистом виде не возникла нигде. В России и на Украине мажоритарные выборы были введены на местах, но даже там эта новая организация не при­вела к уменьшению количества политических партий. То же самое, утверждает Мозер, произошло в новых демократиях Карибского региона, где была введена система FPTP: двух­партийной системы не возникло. Ситуация в посткоммуни­стических государствах характеризуется нехваткой органи­зованных и хорошо оформленных партий (промежуточная переменная). Во время бурного количественного роста пар­тий и появления многочисленных независимых кандидатов в новых демократических странах избирателям было невоз­можно рационально определить, за кого отдать свой голос. Таким образом, ни закон, ни гипотеза Дюверже не оказались способны удовлетворительным образом объяснить эту си­туацию. «Самые недоразвитые партийные системы, подоб­ные тем, что мы обнаруживаем в России и на Украине, дают такую фрагментацию, что мы не можем зафиксировать даже механические воздействия выборов в одномандатных окру­гах» [Moser 1999: 384].

Проблема заключается в том, что Рэй не предлагает ни­какого примера, демонстрирующего «противоположную эволюцию», т.е. переход от мажоритарного голосования к системам пропорционального представительства или, другими словами, от двухпартийных к многопартийным системам. Соответственно Рэй установил взаимосвязь двух эволюционных тенденций, действующих только в одном на­правлении. Тем самым его аргументация формально ослаб­ляется: промежуточным процессам внимания не уделено.

119

Говоря короче, по лежащей в основании реальной модели увидеть можно очень мало. Райкер предпринимает попытку такого же рода, утверждая, что закон Дюверже мало что вно­сит в объяснение того, почему мажоритарные выборы ведут к исчезновению третьих партий [Riker 1982: 6-7]. Райкер обсуждает возможность «изощренного» голосования и при­ходит к выводу о том, что этот фактор может объяснить воз­действие закона Дюверже. Здесь исследователь имеет в виду тех избирателей, которые обнаруживают, что их голосова­ние бессмысленно, и поэтому отдают свой голос в поддерж­ку одной из крупнейших партий.

В более новых работах других авторов можно найти боль­ше моментов, подтверждающих «широкое» понимание за­кона Дюверже. В этих исследованиях высказываются пред­положения о том, что свобода избирателей выбирать между партиями ограничивается электоральными институтами и можно сказать, что Дюверже представил теорию ограни­чений, накладываемых на институты и партийные системы [Taagepera 2001]. Идея состоит в том, что вначале избира­тельная система действует напрямую («механический эф­фект»), и отсюда возникает «длительное "психологическое воздействие" на партийных лидеров и избирателей. В силь­ных избирательных системах малые партии, недополучаю­щие места (в результате действия механического эффекта), имеют тенденцию терять голоса (в результате психологи­ческого воздействия) таким образом, что в результате пар­тийная система может принять двухпартийную форму» [Taagepera 2001:333]. Таагепера также разрабатывает модель более точной оценки размера партий на выборах (среднего по времени), среди прочих факторов основанную на «куби­ческом законе» (см. главу 3 данной книги).

Многие исследователи пытались выяснить, каким об­разом в действительности функционируют «промежуточ­ные формы», т.е. формы, располагающиеся между мажо­ритарными системами и системами пропорционального представительства (ПП). Это затрагивает использование в ПП-системах и чрезвычайных мандатов («мандатов согла­сования»), и различных «передаваемых голосов» (Единый передаваемый голос — STV: сенатские выборы в Ирлан-

120

дии, на Мальте и в Австралии), а также пропорциональное представительство с «непередаваемыми голосами» (Еди­ный непередаваемый голос - SNTV: сенат Испании в 1983 г., Япония). При этом проблема оценки точной разницы в чис­ле прочего заключается в точном определении количества партий. В стране с мажоритарной избирательной системой может быть много партий, выдвигающих списки своих кандидатов, но избранных представителей получают толь­ко две или, возможно, три из них. Кроме того, существует множество различных систем пропорционального предста­вительства, в которых распределение мандатов различает­ся (D'Hont, St'Lague, Hares, Droops, Imperiali и др.), так что проведение реальной проверки воздействия электоральных систем на количество партий может оказаться весьма труд­ным. В обзоре из [NOU 2001] - таблица 4.5:47 - обнару­живается, что в «чистых» мажоритарных системах (простое большинство FPTP) тенденция по направлению к двухпар­тийным системам ясна, но при этом гораздо труднее опреде­лить, какой тип пропорционального представительства дает большее или меньшее число партий (пропорциональность намного «лучше» при ПП, чем при FPTP и других мажори­тарных системах) [см. также: Lijphart 1990: 488-491].

Ссылаясь на выборы в Италии в 1994 и 1996 гг., Рид утверждает, что закон Дюверже действует именно так, как от него и ожидалось. В 1993 г. Италия ввела избирательную систему, основанную главным образом на выборах в одно­мандатных округах: «...Мы находим, что закон Дюверже не просто действует в Италии, но действует быстро и мощ­но» [Reed 2001: 313]. Исследователь приходит к этому вы­воду при помощи биполярного измерения — измерения того, насколько партии, получившие наибольшее и второе по величине количество голосов, приближаются к ситуации с точным разделением представителей, пятьдесят на пятьде­сят [Reed 2001: 316-317].

В анализе электоральных систем, проведенном Рокканом, наблюдается тенденция обратного использования основопо­лагающей гипотезы Дюверже: электоральная система при­мерно до такой же степени рассматривается как зависимая переменная. При этом вполне возможно предположить, что

121

«партийная система» в определенный период времени пре­образует избирательную систему таким способом, чтобы она соответствовала настоящим и будущим шансам побед на выборах для существующих партий. Эти отношения в схематическом виде представлены на рис. 4.2:

Рис. 4.2. Взаимосвязь, показывающая, каким образом имеющиеся пар­тии используют избирательную систему в своих целях

В качестве примера можно привести, скажем, историю выборов в Норвегии, которая знает введение голосования с определением простого большинства (в два тура) в одно­мандатных избирательных округах в 1906 г. и переход к про­порциональной системе в 1921 г. На рубеже веков либералы и консерваторы были уверены в том, что они однозначно по­лучат представительство при использовании мажоритарной избирательной системы, тогда как позднее упомянутые пар­тии, и в особенности либералы, стали опасаться увеличения влияния Партии труда и согласились на введение пропорцио­нальной системы. Подобная программа едва ли диктовалась только принципами равенства и справедливости. В недав­нем исследовании Коломер подверг проверке действитель­ную взаимосвязь между существующей партийной системой и решением ввести новую систему выборов. Упомянутый автор полагает, что исход определяется действительным числом партий на момент введения электоральной системы: мало партий —> мажоритарная система, много партий -> про­порциональное представительство [Colomer 2005:17-18].

Сопоставляя теории Дюверже и Роккана, мы обнаружи­ваем очень сложную причинную взаимосвязь, при которой электоральная система и форма системы партий по очереди «возглавляют» эволюцию.

122

Богданор и Батлер присоединяются к аргументации Рок­кана, указывая, что избирательная система основана на су­ществующей в различных странах политической традиции: «Электоральная система может иметь различные послед­ствия не только в разных странах, но и внутри одной и той же страны в разные исторические периоды» [Bogdanor, Butler 1983:261].

В то же время пример, взятый из истории выборов в Нор­вегии, ясно показывает общий недостаток закона Дюверже — при рассмотрении взаимодействия избирательной и партий­ной систем он практически не учитывает политику партий. Говоря о политике, я имею в виду возможности и способность партий в любое время определять правила игры, а также их способность и желание формулировать альтернативные по­литические цели. Две крупнейшие партии могли, вероятно, просто по очереди играть роль партии, наименее пригодной для решения правительственных задач, тем самым проклады­вая путь для новых партий. Соответственно с точки зрения логики вполне возможно, что в систему может прорваться и завоевать в ней прочную точку опоры третья партия, кото­рая способна даже устранить одну из больших партий.

Во время выборов в британский парламент в феврале 1974 г. либералы стали вторыми примерно в 150 из 630 из­бирательных округов, получив в общем 19,4 % голосов (см.: The Times. 1974. March 2). Это означает, что для обеспечения парламентского представительства, сообразного зарегист­рированной электоральной поддержке, потребовалось бы лишь очень небольшое дополнительное усилие. Таким об­разом, мы получаем причину характеризовать Великобри­танию как страну с трехпартийной системой (на электо­ральном уровне, но еще не в парламенте) — т. е. с системой того типа, который «разрушает» закон Дюверже. Следова­тельно, мы уже не можем считать трехпартийную систему особенностью Испании и Латинской Америки, как это де­лал Дюверже: «Существует относительно четкая тенденция движения к трехпартийной системе в Испании и странах Латинской Америки, что является результатом глубоко уко­ренившегося индивидуализма граждан, их чувства личной оригинальности и некой анархической черты их характера»

123

[Duverger 1967: 238]. Можно лишь представить себе, какую характеристику Дюверже дал бы норвежцам, чья партийная система на парламентских выборах 1990-х гг. охватывала до 14 партий, в то время как в стортинге фактически было представлено 6-7.

Заключение. Мы не погрешим против истины, если ска­жем, что закон Дюверже является одним из самых обсуж­даемых в политических науках и, возможно, имеющим са­мую мощную эмпирическую поддержку. При этом, однако, среди исследователей по-прежнему существуют глубокие разногласия по поводу его роли как «закона» («детермини­стического»), а также по поводу адекватности его реакции на многие проблемы, связанные с теми примерами, которые не соответствуют вытекающим из него выводам. Прежде чем мы сможем дать окончательную формулировку закона Дюверже, способную получить всеобщее признание, нам требуется еще многое прояснить и провести значительные эмпирические исследования. Кроме того, учеными часто обсуждаются проблемы, связанные с вопросом о том, ка­кие «масштабы» должен «покрывать» закон в отношении взаимосвязей между электоральными системами и числом партий, а также различные проблемы, затрагивающие кос­венные пути («контуры обратной связи») взаимоотноше­ний между партийными и избирательными системами.