История вопроса

Теорема медианного избирателя непосредственно осно­вывается на модели конкуренции с географической лока­лизацией, выдвинутой Гарольдом Хотеллингом [Hotelling 1929]. Сформулирована же она была в одном из знаковых исследований в политической науке, а именно — в «Эко­номической теории демократии» Даунса (1957), которая была основана на его докторской диссертации, написанной под руководством Кеннета Эрроу в Стэнфордском универ­ситете (США).

В данной книге впервые был представлен полный анализ политических процессов на основании аксиоматического, дедуктивного метода — т.е. метода, предполагающего ло­гически обоснованное выведение из заданных предпосы­лок положений, которые по отношению к умозаключениям принимаются как верные. Работа Энтони Даунса породила концептуально сфокусированное направление исследова­ний, развивавшееся на протяжении более чем пятидесяти лет и сосредоточенное на двух основных темах политиче­ской науки — партийной конкуренции и поведении изби­рателей. В то же время научным стимулом для нескольких поколений политологов выступали две следующих аксио­мы: 1) единственный интерес политических представите­лей — это (пере)выборы [Downs 1957: 21-31] и 2) элек­торальные решения мотивированы исключительно эгоис-

326

гической выгодой избирателя, стремящегося к формиро­ванию правительства партией, которая будет лучше всего служить его узким интересам, а не к выбору наилучшей или наиболее подходящей правительственной альтернати­вы для общества в целом [Downs 1957: 36-38]. При этом данные аксиомы не рассматриваются как адекватное опи­сание мотивации реальных представителей [Downs 1957: 27] или реальных избирателей [Downs 1957: 37]. Дауне ясно заявляет, что по своей природе эти аксиомы являются не описаниями, а упрощенными допущениями, принимае­мыми без доказательств с целью установления логически надежного способа рассуждения. Значительное большин­ство более поздних исследователей, работающих в тради­ции Даунса, также расценивает аксиомы соответствующим прагматическим образом.

Работая в «Рэнд Корпорэйшн», Дауне издал еще одну книгу — «Внутри бюрократии» (1966), в которой предпри­нимается попытка следовать той же схеме. Хотя это иссле­дование не привлекло к себе такого внимания, как первая книга, в нем мы обнаруживаем ту же схему, делающую ак­цент на перспективе «рационального выбора»: «Бюрокра­ты... стремятся достигать своих целей рационально. Каждый чиновник в существенной степени мотивирован своим соб­ственным личным интересом...» [Downs 1966: 2, 262]. Пы­таясь инициировать развитие организационных исследова­ний, которые подчеркнули бы личный интерес бюрократов, наряду с окружающей средой и внутренней динамикой ор­ганизаций, Дауне разработал «16 законов бюрократическо­го поведения» [Downs 1966: 262-263]. Позже его интересы переместились в несколько иные сферы: он выпустил целый ряд исследований и прочел множество лекций, посвящен­ных практической стороне жизни американского общества (www.anthonydowns. com/bio.htm).

В книге, посвященной тридцатой годовщине выхода «Эко­номической теории демократии», Гэбриэл Алмонд подчерк­нул, что «метафора рынка» была внедрена в американскую политическую науку, в частности, философом Т. В. Смитом, который считал рыночные механизмы демократии единствен­ным способом оградить нас от диктатуры. Позднее в защиту

327

аналогичных представлений высказывались Пендлтон Хер-ринг и особенно Йозеф Шумпетер, который, в свою очередь, в своих заключениях обращался к «невидимой руке» Адама Смита: «Но чтобы понять, как демократическая политика служит этой социальной цели [законодательству и управле­нию], мы должны начать с конкурентной борьбы за полномо­чия и должности и осознать, что социальный конфликт на са­мом деле разрешается случайно — в том же самом смысле, что и производство является случайным по отношению к получе­нию прибыли от него» [Schumpeter 1950: 271 ].

До и после французской революции Ж.Ш. де Борда (1733-1799), маркиз де Кондорсе (1743-1794) и П. С. Лаплас (1749-1827) разрабатывали теории принятия решений в кол­лективных органах управления. При этом они отмечали, что голосование большинством голосов, как правило, не обеспе­чивает устойчивых результатов. В течение почти двухсот лет теория, выдвинутая французскими мыслителями, была забы­та, но затем получила новое развитие в книге Дункана Блэ-ка «Теория комитетов и выборов» (1958). Главное открытие Блэка состоит в том, что голоса в мажоритарных собраниях могут привести к устойчивым результатам при условии, что все доступные альтернативы организованы в рамках одного измерения таким способом, который гарантирует, что каждый агент имеет единственное четкое предпочтение в этом изме­рении — т. е. каждым индивидом единственная альтернатива оценивается как самая высокая (самая полезная), в то время как все альтернативы слева или справа от нее тем менее пред­почтительны (менее полезны), чем больше расстояние от них до варианта, получившего наивысшую оценку. Устойчивым результатом в определении Блэка является именно медиа­на. К этому мы еще вернемся ниже, в разделе «Всеобщность и проверяемость. Критика».

Формализация — точное определение

В дальнейшем я ограничусь лишь кратким описанием основных условий теоремы — условий, которые являют­ся относительно ограничительными. Впрочем, существует весьма значительное количество исследований, основные

выводы в которых основаны на смягчении этих условий. Соответственно мы располагаем относительно полным зна­нием о надежности рассматриваемой теоремы, Я постараюсь частично осветить подобные исследования ниже.

Относительно предположения о рациональности. Из­биратели и партии отвечают общим требованиям в соот­ветствии с индивидуальной рациональностью. Условие теоремы медианного избирателя состоит в том, что партии и избиратели приспосабливаются к общим требованиям относительно согласованности предпочтений, убежде­ний и действий, как намечено в стандартной теории ра­циональности [см., напр.: Luce, Raiffa 1957: Chp. 13]. Если «партию» заменить «кандидатом», мы можем обоснован­но оценить это как относительно неоспоримое условие. Впрочем, и в противном случае у нас остается потребность в объяснении сосредоточения предпочтений в пределах партий. Один из способов сделать это состоит в предпо­ложении, согласно которому члены партии, входящие в программный комитет, мотивированы исключительно желанием победить на выборах. Что касается избирателей, предположения в данной сфере могут показаться несколь­ко странными, так как в другой части книги Дауне утверж­дает, что рациональные эгоистичные избиратели не будут утруждать себя голосованием, поскольку вероятность того, что единственный голос окажется решающим на выборах, фактически равна нулю, в то время как участие в выборах всегда предполагает определенные затраты [Downs 1957: 36-50]. Если бы это умозаключение выдерживало крити­ку, у партий не было бы избирателей, за которых можно конкурировать.

Таким образом, в итоге теория рациональности, судя по всему, не дает удовлетворительного объяснения решению избирателей отдать свой голос за определенную партию. Практический подход должен принимать как должное про­явление избирательских решений при опросах и рассмат­ривать поведение рациональных избирателей как уже про­явленное (и соответственно уже потребовавшее издержек). Теорема медианного избирателя подразумевает, что избира-

328

329

тель, стоя перед избирательной урной (независимо от моти­вов прихода на избирательный участок, рациональных или иррациональных), проголосует за партию, наиболее близ­кую к его идеальной позиции. Это часто называют «теорией близости».

Теория близости, как может показаться, порождает осто­рожную, наглядную и непротиворечивую гипотезу. Это, однако, весьма спорно. Во-первых, ей бросает вызов так на­зываемая теория направлений, разработанная У. Листхауг, С. Макдональдом и Дж. Рабиновитцем. Основной смысл теории направлений вкратце заключается в том, что изби­ратели оценивают партии по направленности — отталкива­ясь от центра — на основании соответствующих платформ и программ. Новым при этом является утверждение, со­гласно которому партии, односторонне располагающие себя «слишком далеко» от центра (экстремистские партии), по­лучают дополнительное «наказание» от избирателей, но при этом должны, тем не менее, «прояснять» данную позицию, которая помещает их «далеко», но не «слишком далеко» от центра. Прогнозы теории направлений совпадают с про­гнозами теории Даунса для «умеренных», но не для крайних партий.

Теоретическое основание теории направлений весьма спорно, но то же самое можно сказать и о ее эмпирическом содержании. Предмет дискуссии заключается в том, сущест­вует ли научно-теоретическое основание для того, чтобы предпочесть теорию направлений теории близости. Дис­куссия эта весьма запутанна и далека от ясности. Так, Мак-дональд и др. [Mcdonald et al. 2001] выдвигают аргументы в поддержку теории близости, Вестхольм [Westholm 2001] пытается опровергнуть ее, а Льюис и Кинг [Lewis, King 2000] считают, что рассматриваемый вопрос не может быть разрешен эмпирически.

Относительно предположений о предпочтениях с обним максимумом и об их одномерности. У избирателей есть четко определенная идеальная позиция в фактическом измерении (единственном измерении, в котором избиратели оценивают партии) и функция полезности с одним максимумом, при-

330

ближенным к ней. В таком случае условие теоремы медиан­ного избирателя состоит в том, что избиратели оценивают партии в единственном, четко определенном измерении. Теорема медианного избирателя может быть описана как исследование функции, преобразующей индивидуальные предпочтения в политике в ее коллективную систематиза­цию. В своей знаменитой теореме невозможности Кеннет Эрроу [Arrow 1963] продемонстрировал, что не существу­ет функции, способной удовлетворять ряду интуитивно обоснованных и умеренных требований в одно и то же вре­мя. Одним из требований, представленных Эрроу, являет­ся «неограниченная область», которая подразумевает, что функция должна быть применимой ко всем возможным профилям предпочтений. Теорема медианного избирателя Даунса игнорирует это требование, предполагая, что выго­да избирателей определяется в одном-единственном изме­рении и монотонно убывает в обоих направлениях по мере удаления от идеальной позиции. Таким образом, остальная часть условий Эрроу может быть удовлетворена, что среди прочего предполагает строгое определение «воли» большин­ства (т.е. коллектива) в определенном смысле — т.е., говоря точнее, срединная позиция — это позиция, способная побе­дить простым большинством все прочие позиции, сравни­ваемые попарно. Позицию с подобным свойством называют «победителем по Кондорсе» и рассматривают как недвус­мысленное выражение «воли большинства».

Что произойдет, если мы ослабим условие, согласно ко­торому оценки избирателей делаются в рамках единствен­ного измерения? По всей вероятности, в подобном случае «победителей по Кондорсе» больше не будет. Это примени­мо даже к тем ситуациям, когда мы предполагаем, что вы­года избирателей представлена монотонными метрически­ми функциями [Davis et al. 1972]. Соответственно условие одномерности имеет критическое значение для результата Даунса, представленного в строгом смысле. В то же время исследователями было продемонстрировано, что партий­ные программы размещаются в центре многомерной систе­мы при условии, что партии исключают подчиненные стра­тегии (т. е. стратегии, которые в любых случаях стоят ниже

331

обоснованных). Точнее, программы в подобном случае бу­дут располагаться в наименьшей группе точек, соприкасаю­щихся с медианами во всех измерениях, или будут входить в состав так называемого «открытого набора» (дискуссию на эту тему см.: [Feld et al. 1988]).

Относительно предположения о том, что идеальные по­зиции избирателей непрерывно распределяются в фактиче­ском измерении. Это — предположение формальной целесо­образности. Оно позволяет использовать методики вычис­ления непрерывных функций вероятности. В то же самое время это умеренное предположение, к которому каждый приблизится на фактических выборах. Есть причина по­лагать, что в определенном измерении среди избирателей в электорате будут обнаружены все виды нюансов в полити­ческих позициях.

Относительно предположения о двухпартийных систе­мах. Есть только две баллотирующиеся на выборах партии, но что произойдет, если на выборах будет конкурировать большее количество партий? Хинич в своей работе [Hinich 1977] дал ответ для чистого (не вероятностного) электо­рального решения, основной смысл которого заключается в следующем: при количестве партий свыше трех существу­ет равновесие, при котором партии распределяются вдоль измерения. При существовании (только) трех партий рав­новесие отсутствует.

Условие теоремы медианного избирателя заключается в том, что число партий задано извне и их может быть толь­ко две. Хинич демонстрирует, что при количестве партий свыше трех мы должны ожидать, что партийные программы отклонятся от тенденции к центрированности, которая пред­ставлена точкой зрения медианного избирателя. С опреде­ленными оговорками это сохраняется и в том случае, когда электоральные решения являются вероятностными (в про­тивоположность чистым). Будут ли таким же образом от­клоняться от этой тенденции политические решения в мно­гопартийной системе — это другой вопрос, к которому мы еще вернемся ниже (медианная теорема в мажоритарных

собраниях). Существуют теории равновесия, которые пы­таются обусловить число партий внутренними факторами, отталкиваясь от закона Дюверже и исключений из него и со­средоточиваясь на связях между избирательной системой, числом расколов и количеством партий. Здесь хотелось бы упомянуть, что Гарри Кокс [Сох 1997:30-33,99-122] сфор­мулировал общий закон для таких связей. Закон Кокса подразумевает, что в системе относительного большинства максимальное число партий в округе будет равно числу рас­пределяемых в округе мандатов плюс единица. Причиной лого является то, что число серьезных претендентов будет сокращено стратегическим голосованием. Фактическое чис­ло партий может, однако, быть меньше максимума.

Относительно предположения о мотивации партий. Усло­вие теоремы медианного избирателя заключается в том, что i [артии заинтересованы исключительно в победе на выборах. Формально это может быть доказано тем, что на теорему ме­дианного избирателя не влияет точная формулировка этого мотива. Таким образом, и максимизация ожидаемого боль­шинства голосов, и максимизация ожидаемого шанса на по­беду поддерживают срединную позицию. При этом пред­положение о существовании чисто идеологических партий (не стремящихся к победе как таковой) только разрушает тенденцию центрированности в некоторых специфических случаях. Особенно когда у обеих партий есть идеальные позиции на одной и той же стороне медианы [см.: Wittman 1983; Alesina 1988].

Относительно предположения о том, что партия, соби­рающая большинство голосов, побеждает на выборах. Это условие представляет собой точное институциональное опи­сание системы, верное для определения победителя выбо­ров в одномандатных избирательных округах по принципу относительного большинства. Эти связи легко нарушают­ся — говоря формально, в случае существования связи элек­торальный результат случаен. Случаем, демонстрирующим это условие как приемлемое — в эмпирическом смысле,— является подсчет голосов во Флориде на президентских вы-

332

333

борах 2000 г. в США. Это было соревнование практически равных соперников, и победитель (выигравший президент­ские выборы) был определен судами, которые обычно не во­влекаются в проведение выборов.

Относительно предположения о том, что избиратели и партии владеют полной информацией о программах и иде­альных позициях. Дауне посвящает почти треть своей книги исследованию различных форм отклонений от условия пол­ноты информации, задаваясь вопросом о том, какие виды отклонений возможны и каковы могут быть последствия этих различных отклонений [Downs 1957: 77-95, 97-103, 183-188, 207-260]. Проведенный ученым анализ подобных отклонений часто является весьма глубоким и стимулирую­щим дальнейшие исследования. Впрочем, на данный момент выводы Даунса уже рассматриваются как неточные, хотя его вины в этом нет. В его распоряжении не было современных технологий, позволяющих проводить анализ различных форм асимметричной информации в ситуациях стратегиче­ского взаимодействия со значительной степенью концепту­альной точности. Сегодня мы можем убедиться, что Дауне был настроен гораздо более пессимистично, нежели следо­вало, в отношении надежности теоремы в случае ослабле­ния условия полноты информации.

В весьма любопытной серии статей, опубликованных в 1980-1990-х гг., было продемонстрировано, что вначале (на старте избирательной кампании) значительное боль­шинство избирателей может быть достаточно неосведом­ленным о партийных программах, да и сами партии могут не иметь достаточной информации о распределении идеаль­ных позиций в электорате, но при этом теорема медианно­го избирателя не теряет своей силы [McKelvey, Ordeshook 1985, 1986; Bowden 1989; Lupia, McCubbins 1998]. Для этого необходимы лишь небольшой процент хорошо осве­домленных избирателей — «политических наркоманов» — и знание отдельным избирателем того, по какую сторону от средней между двумя партиями позиции он располага­ется. Термин «политический наркоман» я позаимствовал у Хантера Томпсона [Thompson 1994]. Томпсон утверждает,

334

что для него президентские выборы в США являются на­столько нестерпимо волнующими, что они требуют полного внимания и неограниченного накопления информации обо всех видах важных и неважных деталей относительно пар­тий и позиций. На основе такой (минимальной) информа­ции неосведомленные избиратели могут рационально скор­ректировать свои убеждения (относительно распределения идеальных позиций, а также относительно партийных про­грамм), наблюдая изменения в ряду опросов общественного мнения, предшествующих выборам. На фоне тех же опросов общественного мнения партии также могут рационально скорректировать свои мнения о распределении идеальных позиций. Данный процесс порождает равновесие, при кото­ром рациональные ожидания партий и избирателей (ожида­ния, согласованные в равновесии) действуют на этих осно­ваниях и реализуют срединную позицию. В дальнейшем ожидания также достаточно быстро конвергируют, даже когда процент неосведомленных очень высок.

По поводу предположения о статической игре. Избиратели и партии принимают свои решения одновременно (поэтому информация несовершенна): теорема медианного избира­теля может рассматриваться как равновесие Нэша в стати­ческой игре. В то же время авторы обычно представляют избирательные обещания как «конвергирующие» к точке зрения срединного избирателя. Дауне пользуется такой же терминологией (см. исходную цитату). Впрочем, в равно­весии Нэша при статической игре пространство для такой «конвергенции» отсутствует. Каждый участник делает свой выбор действия однажды — и только однажды — и при этом выбирает свое действие, не зная о действиях, выбранных оппонентами. Так как избиратель реагирует исключительно на программные декларации партий и на ожидаемое голо­сование других избирателей, вывод заключается в том, что поведение избирателей не имеет обратной силы.

Относительно предположений о надежности предвыбор­ных обещаний. Предвыборные обещания заслуживают дове­рия и получают развитие в политических решениях. В пред-

335

выборных кампаниях мы неизбежно сталкиваемся с терми­ном «показное обещание» (catchpenny promise). В модели Даунса для таких обещаний нет места. Чтобы сделать оцен­ку надежности предвыборного обещания возможной, необ­ходима экспертиза «реальной» динамики. Мы сталкиваемся с ситуацией, в которой обещания делаются в один момент времени и выполняются — или не выполняются — в другой. Как уже отмечалось, реальная динамика не будет приво­дить к выводам, которые отклоняются от выводов Даунса, при условии полноты информации. Однако, если условие полноты информации ослаблено, ответы будут более раз­нообразными.

Подобное ослабление предположения о полноте информа­ции заложено в основу ряда весьма любопытных динамиче-ких моделей, предложенных некоторыми исследователями в 1990-е гг. на основании предположения (реалистичного), согласно которому правительство располагает большим ко­личеством информации о значении внешне обусловленных и стохастических переменных, чем избиратели [Ferejohn 1994; Helland 1998; Helland 2001: 130-151]. В данных моде­лях политический результат зависит и от усилий правитель­ства, и от реализованных значений внешних переменных. Последнее может рассматриваться как эталон «хороших» и «плохих» времен, поскольку избиратели неспособны от­делять политику, проводимую в определенное «время», и «усилия», в силу чего принимают решение переизбрать правительство на следующий срок только тогда, когда ре­зультат его деятельности выше определенного уровня. Если достижения правительства ниже этого порога, оно отправ­ляется в отставку и на смену ему приходит оппозиционная партия. В противном случае правительство остается при ис­полнении обязанностей. Усилия требуют от правительства издержек, и оно предпочитает быть переизбранным за счет минимальных усилий. Поэтому, если времена слишком пло­хи, правительство не будет предпринимать усилий, так как еще один период пребывания у власти окажется слишком дорогостоящим. Если времена хороши, оно сокращает уси­лия и обеспечивает результат, минимально достаточный для гарантированного переизбрания. В этих моделях един-

336

ственным надежным обещанием правительства является обещание затратить достаточно усилий для гарантирован­ного переизбрания, если времена не слишком плохи. Со­ответственно это обещание зависит от условий, не контро­лируемых правительством, — например, от спада и подъема экономического цикла. Это, в свою очередь, предполагает, что позиция медианного избирателя никогда не реализуется в равновесии, если времена слишком плохи.

Относительно предположения о стопроцентной явке на выборы (или о том, что абсентеисты случайным образом распределяются между партиями). Условием теоремы яв­ляется стопроцентная явка на выборы или то, что абсенте­исты, если таковые вообще имеются, случайным образом распределены в соответствующем измерении Постольку, поскольку нет причин ожидать систематических отклоне­ний в группе абсентеистов относительно их идеальных по­зиций, это условие является мягким.

Относительно предположения об идеальной мобильно­сти. Предположение, лежащее в основе теоремы медиан­ного избирателя, заключается в том, что партии полностью свободны в выборе программ, которые они хотят предста­вить на выборах. В формальных моделях ограничения мо­бильности были связаны прежде всего с введением новых участников, Если говорить более конкретно, то некоторыми исследователями было продемонстрировано, что введение партийных активистов [Alderich 1983], а также заинтересо­ванных групп [Baron 1994] может вынудить партии откло­ниться от медианы в модели, которая в других отношениях соответствует модели Даунса.

Подводя итог, мы можем сказать, что введение большего количества участников в уравновешенную модель двухпар­тийного соревнования в единственном измерении приводит к созданию более полных и более реалистических моделей. Результатом таких модификаций может стать то, что пар­тии больше не считают выгодным определять свое место на медиане, таким образом открывая путь для голосования за более крайние партии. Другими словами, эндогенные

337

ограничения мобильности могут привести к несостоятель­ности теоремы медианного избирателя.

Относительно предположения о том, что голосование основано на ожиданиях относительно будущего и исключи­тельно на программах партий. Сошлемся на вышеизложен­ное обсуждение статической игры. Строго говоря, теорема медианного избирателя ничего не предполагает ни относи­тельно использования избирателем права на отказ от своей позиции, ни относительно вопроса о том, оценивается ли правдоподобие предвыборных обещаний на основании бо­лее ранних достижений.

Относительно предположения, согласно которому прави­ла игры общеизвестны. То, что правила игры общеизвест­ны, означает, что каждый игрок знаком с правилами, знает, что другие игроки знакомы с правилами, знает, что другие игроки знают, что другие игроки знают это, и т.д., до бес­конечности. Это — очень строгое условие, и о надежности результата при его ослаблении известно немного. Хотя кое-что мы все же знаем. Исследователями было продемонстри­ровано, что нередко общеизвестность рациональности — это излишне строгое предположение для объяснения поведения в равновесии Нэша (например, поведения, описанного в тео­реме медианного избирателя). Вообще, взаимно известная рациональность при конечном числе уровней знания доста­точна, чтобы составлять такое равновесие. К примеру, в играх 2x2 равновесие Нэша может объясняться двумя уровнями взаимно известной рациональности: оба участника должны знать, что оппонент рационален, и оба они должны знать, что оппонент знает об этом [см.: Geanakoplos 1992].

Всеобщность и проверяемость. Критика

Я углубился в некоторые детали, представляя обзор самых главных условий теоремы медианного избирате­ля. В немного модифицированном варианте эти пред­положения могут использоваться для обобщения теоре­мы с целью ее применения к процессу принятия реше-

иий по принципу большинства, что обычно происходит и большинстве избранных государственных или негосу­дарственных собраний. Поскольку существует обширная литература по этой теме, я ограничусь некоторыми весьма краткими замечаниями относительно влияния повестки дня и процедуры голосования (подробнее см.: [Ordeshook 1997: 247-270]).

Влияние повестки дня. Обстоятельством, которое отли­чает партийное соревнование от принятия решений в ма­жоритарных собраниях, является возможность влияния повестки дня.

На рис. 14.2 показаны пять различных партий (от 1 до 5), определенных соответствующими идеальными позициями (х_х — х₅) в значимом измерении (х). Предположим, что каж­дая идеальная позиция соответствует программе, на основе которой партия была избрана, и что каждая партия сохраня­ет верность своей программе после выборов. Далее предпо­ложим, что выгода партий может быть описана как эвклидо­ва функция потерь (круговые контуры безразличия) вокруг соответствующих идеальных позиций. Это — форма функ­ции полезности, которая соответствует предположению Да-унса о предпочтениях с одним максимумом.

Рис. 14.2. Медианная теорема в представительном мажоритарном со­брании. Важность влияния повестки дня

338

339

Расположение идеальных позиций на рисунке соответ­ствует расположению равновесия в случае партийной кон­куренции у Даунса, где число партий задано извне и равно пяти и где избиратели используют чистые стратегии. (Более подробную аргументацию, демонстрирующую, что обозна­ченные позиции находятся в равновесии при соревновании с пятью внешне заданными партиями, см.: [Shepsle 1991: 12-13].) Упрощение, в соответствии с которым идеальные позиции избирателей предположительно прямоугольно (или также «равномерно») распределены в существенном политическом измерении, упорядочено на интервале [0, 1]. Это упрощение подразумевает, что идеальные позиции из­бирателя равномерно распределены в закрытом интервале от нуля до единицы.

Рассматриваемая модель подразумевает, что каждая из партий 1,2,4 и 5 владеет одной шестой частью парламент­ских мест, в то время как партия 3 владеет одной третью мест. Партийное распределение предполагает, что представители с идеальными позициями в интервале [²/₃, 1] будут голосо­вать за программы партий 4 или 5, но не партии 3. В свою очередь, все партийные представители в интервале [*/₃,²/₃] будут голосовать за программы партии 3, но не за любую другую партийную программу.

Поскольку избирательная система приводит к совершен­но пропорциональным результатам, расположение партий­ных программ (идеальных позиций) должно подразумевать, что любая тройка из партий 1, 2, 4 и 5 владеет 50 % мест, что верно и для любой пары, включающей партию 3. Таким об­разом (с помощью формулы бинома), можно установить пят­надцать различных мажоритарных коалиций в парламенте. Далее, предположим, что (по любой причине) после выборов сформировано правительство меньшинства, которое состоит из представителей партий 4 и 5. Это правительство выносит на рассмотрение программу политического курса (x_R). Буду­чи рациональным, оно формирует предложение так, чтобы максимизировать собственную выгоду, подчиненную полу­чению поддержки парламентского большинства.

Какое предложение внесет правительство, и где оно бу­дет искать поддержку? В модели ответ зависит от двух ве-

щей. Во-первых, от влияния на правительство повестки дня. Но-вторых, от того, какая политика будет проводиться, если предложение правительства будет отклонено^— т.е. от при­роды «статус-кво». В качестве аргумента предположим, чго «статус-кво» равен sq = У₆. Во-первых, допустим, что парламентское большинство не имеет формального права вносить поправки в предложение правительства — т.е. оно 1.ОЛЖНО принять или отклонить его в целом. Это часто на­зывают «закрытым правилом». Тогда в нашем примере ре­шение будет v = sq = ^!/₆, если предложение правительства отклонено парламентским большинством. Подобная фор­мализация придает повестке дня значительное влияние на правительство. В рассматриваемой ситуации лучшее, что может сделать правительство, — это внести программу, равную x_R = (⁵/₆) — 2, где z — это наименьшее приращение, больше нуля. Как показано на рисунке, в предложении это­го вида элементы z ближе к идеальной позиции партии 3, чем «статус-кво». Соответственно это обеспечивает голоса партии 3 и поддерживается большинством. Тогда при «за­крытом правиле» конечное решение представляет собой от­клонение от медианы. Поскольку средняя позиция между партиями 4 и 5 и партией 3 равна ²/₃, две трети избирателей предпочитают медианную точку зрения предложению пра­вительства (помните, что идеальные позиции избирателей прямоугольно распределены на интервале между нулем и единицей). Поэтому при закрытом правиле правительство в состоянии провести в жизнь относительно крайнюю точку зрения, которая поддержана лишь незначительным мень­шинством электората.

Далее предположим, что парламентское большинство имеет неограниченное право исправлять предложения пра­вительства — что также именуется «открытым правилом». Какое решение будет принято в подобном случае? Партии 1 и 2 будут голосовать за предложение, которое отражает идеальную позицию партии 3, но не за любое предложение справа от него. Правительственные партии (4 и 5) будут го­лосовать за предложение, вынесенное на обсуждение пар­тией 3, но не за любое предложение слева. Соответственно партия 3, занимая идеальную позицию, отражающую ме-

340

341

диану электората, может обеспечить большинство для своей собственной идеальной позиции. Таким образом, при «от­крытом правиле» точка зрения медианного избирателя одо­бряется собранием, несмотря на то что ни одна из партий не приблизилась к центральной позиции в ходе избиратель­ной кампании.

Процедура голосования. Аргументация по этому пункту весьма далека от полноты. Далее мы постараемся повни­мательнее рассмотреть структуру собраний (т.е. правила, предписывающие, кто, что, когда и как может сделать) и ис­пользуемую процедуру голосования. Предположим, что со­брание использует последовательную процедуру, которая, в частности, применяется в норвежском парламенте — стор­тинге. На рис. 14.3А и 14.3В я обрисовал в общих чертах две схемы голосования, где три идеальных позиции (партийные программы) выносятся на голосование последовательно. Различие между схемами заключается в порядке голосова­ния. Общим является то, что на каждой стадии голосова­ния собранию предлагается принять одно из предложений простым большинством. Если представленное предложение не проходит, на голосование выносится следующее по по­рядку предложение. Таким образом, голосование следует вниз по схеме, пока одно из предложений не будет принято или все предложения не будут отклонены. В последнем слу­чае решением собрания признается статус-кво (sq).

В качестве аргумента я предположил, что, если все альтер­нативы провалены и победу одерживает sq, все партии полу­чают бесконечную отрицательную выгоду (и поскольку это предположение делает довод понятным, то же заключение следует, если sq < ^l/₃ или sq > ²/._Л).

На рис. 14.3А предложения вносятся на обсуждение в по­рядке, который соответствует нормам, применяемым в стор­тинге [см.: Rasch 1983], т. е. с устойчивой конфронтацией по­следовательно менее крайних предложений в фактическом измерении. В этом примере я намеревался интерпретировать данную норму таким образом, что предложения встречают возражения согласно степени их экстремальности слева на­право. (Если вместо этого двигаться справа налево, резуль­тат был бы тем же.) На рис. 14.3В эта норма нарушена. Здесь

Рис. 143. Важность порядка голосования

сначала выносится на обсуждение медианное предложение, затем предложение, расположенное дальше всего справа, и, наконец, предложение, расположенное дальше всего слева, при альтернативном голосовании против «статус-кво» (т. е. отсутствия решения). При этом я предполагаю, что голосо­вание партий является «искренним»: это значит, что партии будут всегда голосовать за предложение, которое удовлет­воряет их в наибольшей степени, всякий раз, когда они при­зываются к голосованию.

При последовательной процедуре определенная альтер­натива сравнивается с уже отклоненными. В каждой точке принятия решения на схеме голосования вопрос заклю­чается в том, получит ли фактическая альтернатива под­держку большинства. Анализ показывает, что медианная альтернатива выбирается, если поддерживается норма экс­тремальных значений (рис. 14.3А), но не выбирается, если эта норма не поддерживается (рис. 14.3В). Проиллюстриру­ем это, анализируя схему голосования на рис. 14.3А. Сна­чала выносится на голосование программа партий 1 и 2 (х_х =х₂ = У₆). Партии 1 и 2 — за, тогда как партии 3, 4 и 5 — против, и программа, таким образом, отклоняется (33 % за,

342

343

67 % против). Затем выносится на голосование программа партии 3 (х₃ = ³/₆). Партии 1 и 2 поочередно голосуют за эту программу, причем каждая предпочитает ее статус-кво (бес­конечная отрицательная выгода) и программе партий 4 и 5. Партия 3 голосует за свою собственную программу (отра­жающую идеальную позицию этой партии в значимом из­мерении). Партии 4 и 5 голосуют против нее, поскольку они предпочитают свою собственную программу программе партии 3. Таким образом, программа партии 3 принимается большинством (67 % за, 33 % против), и голосование закан­чивается. Соответствующий параметр определяет равно­весие голосования на рис. 14.3В. Жирные линии в схемах голосования на рис. 14.3 указывают траекторию равновесия игры. Результаты равновесия отмечены двумя звездочками. В более широком смысле теорема Хюлланда демонстриру­ет, что медианная альтернатива (если она есть) будет всегда выбираться при честном голосовании при любом бинарном методе, если выполняется норма экстремальных значений [Hylland 1976].

Два приведенных мной примера — лишь небольшая части­ца чрезвычайно обширной и любопытной области исследо­ваний, которая изучает условия выбора явного победителя в мажоритарных собраниях. Однако на основании этих двух примеров могут быть сделаны весьма интересные выводы. Когда в состав системы входит более трех партий, они рас­пределяются по измерению в ходе избирательной кампании при иных условиях, чем у Даунса. Однако это не обязатель­но подразумевает, что медианная позиция потерпит пораже­ние в парламенте. Реализация медианной позиции в опре­деленном постановлении зависит от детализированной институциональной формы парламентской системы при­нятия решений, а также от способа институционализации отношений между правительственным и парламентским большинством. В частности, мы отметили, что у медианной альтернативы были лучшие шансы в парламенте, наделен­ном неограниченным правом внесения поправок в предло­жения, вынесенные на обсуждение правительством, и в пар­ламенте, использующем норму экстремальных значений при последовательной процедуре.

344

Эмпирическая оценка. Заключение

Некоторые политологи очень любят критиковать эко­номистов за оперирование «нереалистичными» условия­ми. Некоторые экономисты, однако, обратили эту критику в противоположном направлении:

«Большинство людей (исключая некоторых политологов) со­гласилось бы с тем, что у различных партий есть различные цели» [Alesina et al. 1997:45].

Экономисты ссылаются на идею о том, что партии пыта­ются победить на выборах, формулируя программы, которые удовлетворяют среднего избирателя. Эта критика является, возможно, не особенно уместной. Исследования в области политической науки продемонстрировали, что различные партии представляют различные точки зрения. Этот момент применим и к изучению избирателей, размещающих полити­ческие партии вдоль различных измерений, самоидентифи­кации представителей в таких измерениях и контент-анализу партийных программ в различных измерениях. Кроме того — и это, может быть, наиболее интересно — мы также находим подобные различия в избирательных системах, в которых существует высокая вероятность появления двух правящих партий (в одномандатных избирательных округах), т.е. в из­бирательных системах, для которых у теоремы медианного избирателя должна быть самая большая значимость.

Прежде чем кратко затронуть эмпирическую проверку тео­ремы медианного избирателя, кажется уместным напомнить, что здесь, как и в других политологических исследованиях, за­мысел весьма скромен. Цель состоит в том, чтобы найти осно­вание для прогноза направления, а не точечного прогноза:

«Я бы не был обеспокоен, если бы законодательные результа­ты не располагались точно на законодательной медиане, даже если бы была причина полагать, что мы определили ее точно. В реальных законодательных органах, конечно, работают мно­гочисленные факторы, отличные от логики медианного изби­рателя. Но если бы медиана значительно сдвинулась вправо, в то время как результаты сдвинулись влево, это обеспокои­ло бы меня» [Fiorina 1996: 88-89].

345

Если в полевых данных делается наблюдение, согласно которому политические партии отклоняются от медианы, не следует немедленно делать вывод о том, что теорема ме­дианного избирателя оказалась неверна. Более вероятная возможность может состоять в том, что мы вышли за пре­делы валидности, очерченные в соответствии с предполо­жениями, лежащими в основе теоремы медианного изби­рателя.

Проверка теоремы медианного избирателя может иметь дело как непосредственно с предположениями, значимы­ми для результата, так и с соответствующим результатом. Одно из условий теоремы — одномерность. Кроме того, экономическая ось «лево-право» часто допускается в каче­стве релевантного измерения. Политологи часто рассмат­ривают подобные предположения как особенно подозри­тельные. Во всех демократиях мы найдем измерения, более релевантные политически, чем простая экономическая ось «лево-право». Поэтому интересно отметить, что Джон Ху-бер и Рональд Инглхарт [Huber, Inglehart 1995] в исследо­вании, охватывающем сорок пять демократических режи­мов, обнаружили, что в подавляющем большинстве случа­ев экономическая ось «лево-право» была доминирующей политической осью. Соответственно предположение о том, что эта ось является фактическим измерением, судя по все­му, не лишено некоторой обоснованности в эмпирическом смысле.

При проверке соответствующих результатов на полевых данных проблема регулирования может выйти на первый план. Хорошо поставленные эксперименты в политологии могут устранить некоторые из рассматриваемых проблем. Частично по этой причине мы наблюдали расцвет таких экспериментов, начавшийся в середине 1980-х гг. Рёмер и Розенталь [Roemer, Rosenthal 1978, 1979] представляют классическое обсуждение проблем, возникших при провер­ке на полевых данных, и возможных способов их решения. В исследованиях, где теорема медианного избирателя про­верялась на полевых данных, результаты следует охаракте­ризовать как варьирующиеся, а интерпретации — как более или менее открытые. По этой теме существует обширная

мпература. но объем данной статьи не позволяет мне вда-иаться в детали. Вместо этого я хотел бы отослать заинте­ресовавшихся читателей к работам Мюллера [Mueller 1989: 189-195], Фиорины [Fiorina 1996], а также Грина и Шапиро | Green, Shapiro 1994:147-197], где можно найти интересные дискуссии и множество ссылок.

Заключение. В конце хотелось бы напомнить читателю, почему теорема медианного избирателя — это не только ; i кадемическое времяпрепровождение для посвященных и почему она должна интересовать неспециалиста или сту­дента. На это есть множество весьма существенных причин. Я подчеркнул, что медиана — это альтернатива, способная победить все другие альтернативы простым большинством мри попарных сравнениях. Эта альтернатива — недвусмыс­ленное выражение воли большинства. Кроме того, медиан­ная позиция является представительной в определенном (и весьма любопытном) смысле. Во всех собраниях рано или поздно должно быть принято решение по рассматриваемым проблемам. При этом природа принятия определенного ре­шения заключается в том, чтобы исключить альтернативные варианты. Это также относится к собраниям, представляю­щим различные группы в пределах электората— женщин, мужчин, индустриальных рабочих, служащих, пожилых, молодых и т.д. Если между такими группами существует конфликт интересов, только одна группа может быть полно­стью удовлетворена принятым в итоге решением.

В силу этого особый интерес представляют следующие моменты: можно показать, что решение, соответствующее медианной позиции в единственном измерении, является решением, минимизирующим расстояние до избирателя, представленного наиболее плохо, и в то же время — мини­мизирующим среднее расстояние между идеальными по­зициями избирателей [ср.: Сох 1997:227]. Соответственно у нас есть два серьезных основания для того, чтобы про­должить понижать значимость точных обоснований для решений в соответствии с позицией медианного избира­теля: она дает нам знание 1) о том, как может быть опреде­ленным образом выражена воля большинства, и 2) о том,

346

347

как политика может быть определенным образом сделана представительной \