10. Отрицание, преемственность и новации Отрицание как закономерный момент развития

В мире все конечно, а значит, все имеет свою весну и лето, склоняется к осени и, наконец, гибнет в леденящей стуже зимы. Такова неумолимая логика жизни — и всего природного, и всего человеческого, социального. В бесчисленной смене нарождающихся и отмирающих форм возникают и исчезают виды растений, животных, сменяются поколения людей, формы общественной жизни. Но без отрицания старого невозможно рождение и созревание более высокого и полного сил нового,

250

а стало быть, невозможен процесс развития. Во всем существующем происходит борьба взаимоисключающих сторон и тенденций. В итоге она приводит к отрицанию старого и возникновению нового. Появившееся новое явление содержит в себе свои противоречия. Борьба противоположностей завязывается на новой основе и в результате приводит к необходимости нового отрицания, то есть отрицания отрицания. И так до бесконечности. В этом постоянном отрицании и реализуется диалектический процесс становления качественной определенности явлений, смена узловых линий мер развития через противоречие. Например, юность отрицает детство и сама в свою очередь отрицается зрелостью, а последняя — старостью. Вместе с тем все это — различные стадии жизни одного и того же человека. В этом процессе осуществляется почти неуловимое переплетение нового со старым: оставаясь тем же, человек всегда уже и иной, объемля в себе крайние моменты уходящего и нарождающегося. Таким образом, между новым и старым есть и сходство (общее), и различие, и сосуществование, и борьба, взаимоотрицание и взаимопереход.

Отрицание как простое уничтожение одного другим носит чисто негативный, деструктивный характер. Это, по словам В. И. Ленина, «зряшное» отрицание, бесплодное, не содержащее в себе позитивных ростков нового, более прогрессивного. Так, критика, которая, но существу, есть отрицание, особенно должна заботиться о том, чтобы не быть односторонне деструктивной и тем самым «зряшной», а содержать в себе конструктивность, позитивную направленность, быть в полном смысле слова созидающей. Только такая критика может быть плодотворной и, следовательно, полной, нужной, необходимой.

Два разных и даже противоположных типа отрицания воплощены Гёте в бессмертных символах Мефистофеля и Фауста: если Мефистофель отрицал все и в этом видел суть свою, то Фауст отрицал во имя созидания, сохранял в старом нужное для нового начало. Критика как субъективная форма проявления принципа отрицания имеет тот смысл, что в ней заключена направленность на выявление и разрешение противоречий, на утверждение истины и отвержение заблуждений. Такая критика должна полностью выявлять все заблуждения (а не предавать их забвению), чтобы иметь возможность преодолеть их. В противном случае груз забвения сделает критику бесполезной, а непреодоленные заблуждения будут негативно сказываться на всем последующем развитии.

Следовательно, ценность отрицания определяется мерой его продуктивности, тем, какова его роль в созидании нового. Отрицание поэтому есть вместе с тем и утверждение, удержание:

251

уничтожая существующее, оно сохраняет положительное в снятом виде. Это «удержание», единство отрицания и преемственности в развитии составляет важную черту диалектики отрицания как универсального принципа всего сущего. Великий диалектик Гегель образно иллюстрировал эту мысль: «Почка исчезает, когда распускается цветок, и можно было бы сказать, что она опровергается цветком; точно так же при появлении плода цветок признается ложным наличным бытием растения, а в качестве его истины вместо цветка выступает плод. Эти формы не только различаются между собой, но и вытесняют друг друга как несовместимые. Однако их текучая природа делает их в то же время моментами органического единства, в котором они не только не противоречат друг другу, но один так же необходим, как и другой; и только эта одинаковая необходимость и составляет жизнь целого» ¹.