Религиозно-эсхатологический метод познания, определяющий по­зицию самого Н. А. Бердяева – автора «Смысла истории», «Опыта эс­хатологической метафизики», выдвижение на первый план идеи конца истории, понимаемого в духе Апокалипсиса не только как смерть, но и как воскресение «всех живших и живущих», созвучен историософии Д. С. Мережковского. Новый тип исторического романа, рождающийся в эпоху кризиса позитивизма, пробуждения интереса к отечественной историософской традиции и расцвета философско-художественной со­фиологии, вбирает характерную для эпохи проблемность. При этом ме­тод художественно-исторического познания, религиозно-эсхатологиче­ский в своей основе, сопрягается в творчестве писателя с иным типом осмысления реальности. В качестве инструмента исследования Мереж­ковский пользуется гегелевской логической триадой «тезис – антите- зис – синтез». Синтетический характер историософской концепции Ме­режковского проявляется в соединении его интуитивных прозрений с ра­циональными приемами постижения истории, в наследовании разным традициям философско-исторического мышления.

Выделяя познавательную, оценочную, преобразовательную и зна­ковую плоскости членения жанров, М. Каган рассматривает жанровую структуру как «“четырехмерное пространство”, каждая точка которого имеет не одну, а несколько координат». По мнению ученого, «вопрос заключается лишь в том, хотим мы определить все параметры, или нам достаточно, по тем или иным причинам, одного, двух, трех»