Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая антропология. Учебное пособие
.pdf
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
И. А. Краснова, О. Ю. Орехова
ИСТОРИЧЕСКАЯ
АНТРОПОЛОГИЯ
УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ
Направление подготовки 460401 – История
Магистерская программа «Всеобщая история».
Ставрополь
2015
УДК 930.2 (075.8)
ББК 63.3(4)4 я73
К 78
Краснова И. А., Орехова О. Ю.
К 78
тернет-ресурсы. К каждой теме лекции, наряду с ее текстом, приводятся выводы, позволяющие определить достижение студентом отдельных учебных
задач, уровень сформированности компетенций при изучении учебной темы.
лению подготовки 460401 – История, магистерской программе «Всеобщая
история».
Историческая антропология: учебное пособие. – Ставрополь: Издво СКФУ, 2015. – 194 с.
Пособие включает курс лекций, вопросы для контроля, литературу и Ин-
Предназначено для студентов магистратуры, обучающихся по направ-
редакционно -издательского совета
Северо-Кавказского федерального
Печатается по решению
университета
УДК 930.2 (075.8)
ББК 63.3(4)4 я73
Рецензенты:
канд. ист. наук, доцент И. В. Зозуля,
канд. ист. наук, доцент В. А. Колесников
© ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский
федеральный университет», 2015
ПРЕДИСЛОВИЕ
Историческая антропология, развиваясь как новое научное направление более 80 лет, не утратила своей актуальности и в настоящее время. Трудно назвать какое-либо выдающееся исследование
в области истории, в котором бы не использовались теории и методологии, разработанные историками-антропологами. Изначально историческая антропология как отрасль гуманитарного знания
складывалась в процессе синтеза истории, этнологии, психологии,
лингвистики, социологии, а в последующем в этот ряд включались
новые научные дисциплины. Не пренебрегая постмодернистскими
концепциями, критическими по отношению к классической схеме
анализа исторических источников, историки-антропологи предлагают собственные теории и исследовательские стратегии, убеждающие
нас в том, что прошлое может раскрыть свои тайны, а наше знание о
нем будет обладать высокой степенью достоверности.
Основной целью курса лекций «Историческая антропология»
является ознакомление с историей становления и основными научными достижениями этого неклассического междисциплинарного
направления в области гуманитарного знания. Усвоив основные теоретические положения и методологические практики исторической
антропологии, можно полнее овладеть научным материалом, необходимым для подготовки магистерских диссертаций. Курс лекций призван также способствовать решению следующих задач:
1) формирование представлений об исторической антропологии
как о научной дисциплине, в центре которой находится главный объект исследования – человек во всех его проявлениях как творец истории и субъект конкретно-исторических условий, складывающихся в
различные эпохи;
2) овладение основными теоретическими положениями этой научной дисциплины на основе понимания главных концепций, выдвинутых выдающимися историками-антропологами, и соответствующей терминологией;
3) ознакомление с исследовательскими стратегиями, сложившимися в исторической антропологии, в русле которой, во-первых,
3
чрезвычайно расширился круг исторических источников, во-вторых,
стали привлекаться источники, которые никогда до этого не считались историческими: германские саги, фольклорные и эпические памятники, литературные произведения, лингвистические формы, визуальные образы из различных жанров изобразительного искусства;
4) изучение комплекса методов исторической антропологии, позволяющих конструировать повседневный образ жизни, ментальные
стереотипы картины миры тех, кто жил в прошлом, изучать феномены народной культуры, а также социальные и политические структуры с историко-антропологических позиций.
Представленный курс лекций состоит из семи разделов: два первых посвящены истории становления и развития направления «Историческая антропология», пять последующих в целом соответствуют
основным исследовательским полям указанной дисциплины. Эти
семь разделов охватывают 18 тем лекций, которые могут создать
целостное представление о такой отрасли гуманитарного знания,
как историческая антропология. При структурировании материала
стояла не только задача знакомства с теоретическими положениями
и историографией предмета, но также применения концепций и методологии исторической антропологии к исследованию некоторых
конкретных тем. Например, выявлялись антропологические аспекты
в трудах по изучению восприятия семьи, брака и статуса женщины,
а также детства, болезни, смерти, человеческого тела (Темы 10, 11).
В разделе «История повседневности» в историко-антропологическом
ракурсе рассматриваются картины мира, складывающиеся в сознании
отдельных социопрофессиональных групп: крестьян, ремесленников,
купечества (тема 13). В разделе «Политическая антропология» подобную направленность имеет тема 18, где раскрываются образы власти.
Думается, что темы и вопросы конкретно прикладного значения помогут полнее представить, как следует использовать нетрадиционные
источники и применять историко-антропологические методологии к
анализу материала выпускных работ и магистерских диссертаций.
Поскольку курс лекций является в первую очередь учебным пособием, то каждая тема снабжена учебно-методическим аппаратом в
виде кратко изложенных основных выводов, вопросов для самоконтроля при самостоятельной подготовке и списком специальной литературы по данной теме.
4
Раздел I
ВОЗНИКНОВЕНИЕ НАУЧНОГО НАПРАВЛЕНИЯ
«ИСТОРИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ»
1. Философские и этнологические традиции
исторической антропологии
1.1. Философская школа Э. Дюркгейма
Историческая антропология – «дитя» междисциплинарности;
многое она заимствовала из социальных наук, и прежде всего из этнологии и социологии.
В определенной степени философским предтечей направления
можно считать французского философа и социолога Эмиля Дюркгей-
ма (1858–1917), который, по мнению многих специалистов, заложил
основы социологии как самостоятельной отрасли гуманитарного
знания. Рассматривая отношения индивида и общества как части и
целого, Дюркгейм пришел к выводу о самостоятельности целого по
отношению к части: «Группа думает, чувствует, действует совсем
иначе, чем это сделали бы ее члены, если бы они были бы разъединены» (Метод социологии, 1899). Таким образом он открыл феномен «коллективного сознания», которое может выступать как
совокупность моральных и юридических норм, а также логических
категорий на уровне семьи, племени или государства, объединяющих общество в определенную систему. В развитии общественного
сознания Дюркгейм усматривает главное содержание исторического
процесса: «В коллективных представлениях «сконцентрировалась
весьма своеобразная умственная жизнь, бесконечно более богатая
и более сложная, чем умственная жизнь индивида» (там же). Коллективные представления обладают принудительной силой для
индивида. Согласно Дюркгейму, весь процесс познания изначально
социологизирован, причем только через коллективные представления сознанию дано и объективное содержание категорий, включая
категории пространства, времени, причинности и т. д. Поэтому, по
5
Дюркгейму, мораль, религия и наука происходят из одного источника – из стремления к общезначимости своих положений. Основным
критерием прогресса Дюркгейм считал степень общественной солидарности, основанной на развитой системе разделения труда (О разделении общественного труда, 1900).
1.2. Достижения в области этнологии:
Л. Леви-Брюль и М. Мосс
Теории Э. Дюркгейма оказали значительное влияние на Люсьена
Леви-Брюля (1857–1939), французского философа, психолога и этно-
лога, руководителя Института этнологии при Сорбонне, известного
своей теорией первобытного «дологического» мышления. Он собрал
большой этнографический материал по народам Африки, Австралии
и Океании. Выступая против концепции британских этнологов-эволюционистов Тайлора и Фрэзера, видящих в первобытном человеке
«философствующего дикаря», имеющего такое же логическое мышление, как и современные люди, Леви-Брюль утверждал, что в пер-
вобытных обществах преобладают «коллективные представления»,
принципиально отличные от способов рационального мышления на
основе картезианской логики в цивилизованных обществах. «Дологическому», или «мистическому» мышлению «свойственны не законы
логики, в частности „каузальность“, а „законы сопричастия“ (парти-
ципации)», согласно которым воспринимаемый объект может быть
самим собой и иным, находиться одновременно в различных местах.
Примером такого объекта являлся тотем. Первобытный человек видит
себя одновременно человеком и животным, не способен к абстрагированию и обобщению, не выделяет себя в качестве особого субъекта.
Такой человек, по мнению Леви-Брюля, не мыслит себя вне группы и
не отделяет себя от внешних проявлений природных сил и явлений.
Он объясняет мир на основе мифов. Леви-Брюль не считал, что «дологическое» мышление присуще только отсталым народам: такие сферы
современной жизни, как религия и мораль, включают в себя действие
«дологического» мышления (Первобытное мышление, 1930; Сверхъестественное в первобытном мышлении, 1937).
Не менее важен вклад в становление школы исторической ан-
тропологии Марселя Мосса (1872–1950) – французского социолога
6
и антрополога, племянника и ученика Э. Дюркгейма. Его главным
интересом являлась социология первобытных обществ, которую он
отождествлял с этнологией. Наряду с этнологами Дж. Фрэзером и Б.
Малиновским М. Мосс считается одним из родоначальников теории
обмена в социальной антропологии. Классическим трудом М. Мосса
является «Очерк о даре. Форма и основание обмена в архаических
обществах» (1925), в котором анализируется конкретный этнографический материал племен Океании, Австралии, Северной Америки,
а также некоторых древних индоевропейских религиозно-правовых
систем. Мосс рассматривает дар как тотальный социальный факт,
пронизывающий все сферы архаических обществ, как экономическую структуру – элемент обмена, постоянно происходящего между
частями первобытных обществ, но также как структуру религиозную
и правовую.
В архаических обществах обмен происходит не между индивидами, а между группами или вождями, олицетворяющими группы.
Существующая система даров, внешне бескорыстная, имеет скрытый утилитарный характер, более того, она социально нормирована.
Правила дарить, принимать и возмещать дары регулируются магическими и религиозными представлениями. Практику даров как
универсального обмена Мосс рассматривал на примере «потлача» –
обычая, широко распространённого среди индейцев тихоокеанского
побережья Северной Америки. Из этих трёх, тесно связанных между
собой обязанностей, которые составляют обмен в форме дара, наиболее существенной, по мнению Мосса, является пронизанная понятиями о чести обязанность дар возмещать: «В нормальных условиях
потлач всегда требует ответного потлача с избытком, и всякий дар
должен возмещаться в большем объеме. Процент общего «избытка
«колеблется от 30 % до 100 % в год. Даже если за оказанную услугу
человек получает одеяло от своего вождя, он вернет ему два по случаю свадьбы в семье вождя, возведения на трон сына вождя и т. д.
Вождь же, в свою очередь, отдаст ему все вещи, которые он получит
во время ближайших потлачей, когда противоположные кланы возместят ему его благодеяния». Уклонение от возмещения влечёт за собой
серьёзные последствия для субъектов обмена, вплоть до объявления
войны. Мосс рассматривал акты дарения как «принудительные, акты
ритуального типа, в которых обмениваемые предметы являются сред-
7
ством мистической власти». Он писал: «Другая метафора состоит в
том, что имя дающего потлач «тяжелеет» благодаря данному потлачу
и «теряет в весе» от принятого потлача. Существуют и другие выражения той же идеи превосходства дарителя над принимающим дар, в
частности понятие о том, что последний – нечто вроде раба, покуда
он себя не выкупил (тогда «имя плохое», говорят хайда). Тлинкиты
говорят, что «дары кладут на спину принимающих их людей».
Любое более или менее значительное событие в их жизни сопровождалось раздачей даров, угощениями, устройством пиршеств.
Между кланами и индивидами существовала борьба за первенство
в расточительстве, доходившая до истребления имуществ. Отдавая
или уничтожая свои богатства, они реально обменивали их на более высокий престиж. М. Мосс писал об обрядах «убийства собственности»: «Сжигают целые ящики рыбьего жира, сжигают дома и
огромное множество одеял, разбивают самые дорогие медные изделия, выбрасывают их в водоемы, чтобы подавить, унизить соперника.
Таким образом обеспечивают продвижение по социальной лестнице
не только самого себя, но также и своей семьи. Такова, стало быть,
правовая и экономическая система, в которой тратятся и перемещаются значительные богатства. Если угодно, можно назвать эти перемещения обменом или даже коммерцией, продажей, но это коммерция благородная, проникнутая этикетом и великодушием». О значимости расточительства как кредита для себя, своих детей, своего
народа свидетельствовал приводимый Моссом миф: «В одном мифе
племени массет рассказывается, как один старый вождь устроил недостаточно солидный потлач; другие его больше не приглашают, он
умирает от этого, его племянники сооружают его статую, устраивают
праздник, десять праздников от его имени – тогда он воскресает».
Отсутствие возмещения или неполное возмещение ставят получившего дар в зависимое положение по отношению к дарившему. Полученная вещь антропоморфна, она является частью того, кто дарит:
«О вожде говорится, что он „проглотил племена“, которым он раздал
свои богатства»; его «тошнит от собственности» и т. д. Значит, основанием циркуляции даров в архаических обществах, по Моссу, является магическая сила, содержащаяся в объекте: «Раздача богатств играет роль покаяния, искупительной жертвы духам и восстановления
общности с другими людьми».
8
В этом произведении Мосс выдвинул идею «целостных социальных фактов»: ориентацию на комплексное исследование фактов
и выявление наиболее фундаментальных из них, пронизывающих
все стороны социальной жизни и выступающих одновременно как
экономические, юридические, религиозные и т. д явления. Потлач,
например, являлся феноменом одновременно религиозным, мифологическим, экономическим, эстетическим. Для методологии Мосса
характерна традиция объяснять изучаемые феномены в понятиях той
культуры, которая является объектом изучения. Концепты «целостных социальных фактов», которые М. Мосс наблюдал на примере
даров или социальных, духовных и культурных структур, получат
полное развитие в исторической антропологии.
1.3. «Обряды перехода» Арнольда ван Геннепа
Арнольд ван Геннеп (1873–1957) – известный французский фольклорист и этнограф. Он изучал лингвистику, древнеарабский язык,
египтологию, ислам, религию первобытных народов, знал русский
и польский языки, в некоторой степени являлся последователем социологической теории Э. Дюркгейма, но, отличаясь независимостью
характера, не примыкал ни к одному модному течению в науке, всегда оставался вне официальных научных учреждений, зарабатывая на
жизнь переводами, журнальными публикациями, издательской деятельностью.
Через все творчество Арнольда ван Геннепа проходило четко
сформулированное понимание фольклора и этнографии, которые для
него были неразделимы. По его мнению, этнография изучает генезис
человеческой культуры, служит введением в общую культурологию.
Отсюда следовала дефиниция его метода – «эмбриологический ме-
тод», т. е. метод выявления происхождения, изначального состояния.
Он был направлен к распознаванию «отправного пункта искусств,
технологий, учреждений, способов чувствовать и думать, говорить и
петь; т. е. основ, на которых затем воздвигается благодаря другим отраслям знаний «точное и полное познание человечества – это познание человека думающего и действующего». В книге «Фольклор» ван
Геннеп сформулировал определение фольклора как науки, методом
наблюдений изучающей живые факты в естественной среде, подобно
9
тому как биологи изучают живые организмы. Ближе всех ученому
был сравнительный метод английской антропологической школы,
наиболее ярким ее представителем был Джеймс Фрэзер (1854–
1941) – автор знаменитой «Золотой ветви». Этнографию ученый противопоставлял истории, полагая, что в XX в. она окончательно вытеснит историческую науку, имеющую дело с «мертвыми фактами».
А. ван Геннеп считал, что для понимания сущности общественного
бытия, надо принимать во внимание человека, а не общество, какое
бы оно ни было: австралийских аборигенов, французских савояров
XVIII–XIX вв., любого государства. Сначала он изучал первобытные
народы, затем обычаи, обряды, народное творчество сельских жителей разных провинций Франции. Он издал объемные труды по фольклору разных французских провинций, детально разработав методы:
картографирование этнографических фактов и использование анкет
(предложил подробные и ясные анкеты для сбора фольклорного материала).
Тотемизм он рассматривал как необходимое условие для существования общественной группы. Её общность поддерживается верой
в родственную связь, с одной стороны, и в предмет, животное, растение и т. п. – с другой. Верования и ритуалы, связанные с тотемизмом,
включают индивида в группу, имеющую права на определенную
территорию. Геннеп был убежден, что любое сообщество (тотемная
группа, племя, население городской округи или государства) имеет
одну и ту же цель – обеспечить внутреннюю связь и продолжительность жизни данного сообщества, исключить тенденции к сепаратизму, исходящее от более мелких групп (семья, клан, каста), другими
словами, уравновесить центробежные и центростремительные силы.
Наиболее известной работой ван Геннепа является его труд «Обряды перехода» (1909), который считал главным среди своих многочисленных произведений, заявляя: «„Обряды перехода“ – это часть
моего существа». В этой книге исследуются пересечения и изменения пространственных границ, символически обозначающих параметры разделения между различными мирами. А. ван Геннеп исследовал прелиминарные обряды – ритуалы отделения от прежнего
мира, лиминарные – промежуточные, совершаемые непосредственно
у границы или на границе нового мира, на «нейтральной полосе»,
и постлиминарные – обряды включения в новый мир. Объектом его
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]