Историческая антропология. Учебное пособие

внимания являлись формы восприятия чужака: «изоляция» – нахо­ждение пришельца вне сообщества, означающая не только слабость чужого, но и наделение его могущественными силами, влияющими на народ, к которому он пришел; и «агрегация» (прием), как ее ва­риант – «адопция» (усыновление, удочерение) – обряды сближения, включения чужого в свою среду, в группу, сообщество или семью (племя); часто таким же или подобным ритуалам подвергался вернув­шийся откуда-либо родственник или соплеменник. Обряды перехода ван Геннеп прослеживал не только как пространственное явление, но и как смену состояний человеческой жизни, начиная от рождения и заканчивая смертью: беременность и роды; рождение, детство и инициация (включение ребенка в сообщество взрослых); обручение, свадьба, развод; смерть и похороны. Обряды перехода сопровождали также пересечение границ между мирами профанным и сакральным: здесь ученый ввел термин «вращение» (каждый человек в течение жизни постоянно свершает переходы из мира сакрального и мир про­фанный и наоборот). Чередование ритуалов, которому другие иссле­дователи не придавали значения, понимается ван Геннепом как ма­гический момент, важный для всего обрядового комплекса. Согласно его наблюдениям, такая последовательность (метод чередования) обязательных ритуалов существует во всех обществах, независимо от их традиций и степени цивилизованности, потому что «обряд или общественное действие не имеет раз и навсегда заданного смысла: смысл изменяется в зависимости от действий, которые предшеству­ют обряду, и тех, которые следуют за ним».

Верный своим принципам, ван Геннеп исследовал и располагал факты не по хронологической шкале, а в зависимости от общего смы­сла – укрепления сообщества в целом и каждого из его подразделений в частности. Он не отрицал возможности инноваций, которые могут быть жизненны только в той мере, в какой способны интегрироваться в систему. Но главное, что интересовало учёного, – механизмы, кото­рые позволяют жить и развиваться любому сообществу.

Норберт Элиас (1897–1990) – немецкий социолог, один из веду­щих представителей исторической социологии и интеграционного подхода в социологии. В 1924 г. Н. Элиас защитил докторскую дис­сертацию по философии истории «Идея и индивидуум». С приходом нацистов к власти он, как и другие ученые-евреи, эмигрировал из Германии в Лондон. В течение 10 лет Элиас не мог найти постоян­ного места работы, и только в возрасте 57 лет получил должность доцента в новом университете в Лейчестере, где его идеи не нахо­дили никакого отклика, и ни одна из его книг не была переведена на английский из-за общего упадка внимания социологов к истории. Только в 60-е гг. судьба Элиаса начала меняться к лучшему, а его главные труды стали постепенно приобретать популярность в Гер­мании и Голландии. Затем до конца жизни он работал внештатным профессором ряда университетов Германии и Амстердама, продол­жая писать многочисленные научные труды. Но лишь в 70-е гг. они завоевали высокое признание в общественных и научных кругах. В 1983 г. социолог стал инициатором создания фонда имени Норберта Элиаса, который должен был популяризировать его идеи.

экономистов – «институты»). Фигурации постоянно изменяются, но имеют неповторимый абрис как на макроуровне (изменения «правил игры» в обществе), так и на микроуровне (изменения в поведении и психологии людей). Ярким примером фигурационной социологии является идея о «развитии цивилизации» на средневековом Западе (Элиас полагал, что на этом материале можно понять универсальные закономерности развития любой цивилизации). На ранних стадиях развития люди могли просуществовать, будучи не зависимыми от других людей. Разделение труда и конкуренция постепенно привели к тому, что возникла и начала углубляться дифференциация между людьми: чтобы выжить, человек уже не мог полагаться только сам на себя, он стал зависимым от окружающих его людей: происходило постепенное удлинение «цепочек взаимозависимости», т. е. расши­рение круга общения и зависимости от других людей, что повлекло существенное изменение в социальном строе.

Благодаря трудам Элиаса началось изучение, во-первых, историче­ской роли аристократии, ранее считавшейся сугубо паразитическим социальным слоем, во-вторых, изменений простейших норм поведе­ния, связанных с естественными жизненными процессами. С 80-х гг. на основе идей Элиаса начала складываться фигурационная соци- ологическая школа. Н. Элиас являлся сторонником цивилизацион­ной теории, основным процессом которой являлась аккультурация европейцев – самообуздание и «приручение» собственной природы. Элиаса критиковали за европоцентризм: он утверждал принципы дисциплины и самоконтроля, являющиеся достоянием европейской цивилизации. Так, Х.-П. Дюрр не соглашался с психологическими аспектами его теории принудительного контроля и самоконтроля.

Теория Н. Элиаса обогатила историческую антропологию, по­мимо принципа тесных взаимосвязей между развитием общества и социально-психологическими, ментально-культурными и морально­этическими трансформациями человека, принципиально новым под­ходом – исследованием повседневных поведенческих практик, спо­собов их восприятия, их эволюции, их воздействия на общественные изменения. В 70–80-х гг. XX в. работы Н. Элиаса оказали значитель­ное влияние на разработку таких проблем исторической антрополо­гии, как история различных телесных практик (жестов, манер пове­дения) и история повседневности.

1. Ключевым понятием, заимствованным исторической антро­пологией, является категория «общественное сознание», открытая Э. Дюркгеймом.

2. Следует обратить внимание на такие конструкты Л. Леви-Брю­ля, как «дологическое», или «мистическое», сознание, которое в исторической литературе чаще будут обозначать как «мифо-магиче­ское» сознание; его пласты будут обнаруживаться у различных циви­лизованных народов.

3. Основной метод М. Мосса: изучение общества и человека вну- три его целостности исходя из присущих ему языка, культуры, обы­чаев, верований. Исследования первобытных обществ привели М.

Мосса, в отличие от Э. Дюркгейма, к синтезу социологического и пси­хологического подходов в изучении человека. Оба достижения Мосса впоследствии будут восприняты исторической антропологией.

В Германии этот термин был введен в 1967 г. Томасом Нипперде­ем, и сразу широко распространился, хотя под ним в 80–90-х гг. XX в. объединялись разные исследовательские программы. Эти предвари­тельные замечания указывают, что предмет, составляющий содержа­ние направления «историческая антропология», не имеет четко очер­ченных границ и со всей точностью его довольно трудно определить.

Из дискуссии следует, что, во-первых, научное направление «историческая антропология», занявшее достойное место в ряду гу­манитарных наук, отличается междисциплинарностью, но наиболее

близкой к нему отраслью знания является этнология, откуда заимст­вовались многие методы, плодотворно применяемые в исторической антропологии. Во-вторых, сама неопределенность предмета научно­го направления заключает в себе не только слабые стороны и слож­ности в его истолковании, но также немалые достоинства в множе­ственности и вариативности, обогащающих, как мы убедимся далее, выдающиеся исследования современных историков-антропологов.

истории», как основополагающая форма общественного развития. В значительной степени не оправдывало себя предлагаемое марксиз­мом монистическое понимание истории, основанное на жесткой ма­териалистической детерминированности, истоком, определяющим все стороны общественного развития, объявлялся способ производ­ства как совокупность производительных сил и производственных отношений, из которых преобладающее значение отводилось произ­водительным силам, что влекло за собой недооценку «надстроечных явлений» и сужению источниковой базы исторического знания.

Научную деятельность Февра делят на два периода: до 1945 г. – период борьбы, после 1945 г. – период триумфа, когда школа «Ан­налов» приобрела невиданную популярность, а альманах стал на­зываться «Анналы. Экономика, цивилизации, общества». Главными трудами Л. Февра являются: «Судьба: Мартин Лютер» и «Пробле­ма неверия в XVI в. Религия Рабле», представляющие своего рода интеллектуальные биографии на основе следующей идеи: личность органически вписывалась в историю общества, не растворяясь при этом в коллективном сознании. Его монография «Проблема неве­рия в XVI в.» содержала оригинальную методологию, впоследствии ставшую достоянием исторической антропологии.

1. Л. Февр оперировал термином «цивилизация». Но он был убе­жден, что человек не остается в разных эпохах цивилизации неиз­менной величиной, поэтому нельзя проецировать наши мысли и чув-