Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая антропология. Учебное пособие
.pdf
сканиям Ж. Ле Гоффа, обряд распространился в Англии и Франции
не ранее середины XIII в.), а прекратил свое существование 31 мая
1825 г., когда Карл X в последний раз совершил обряд возложения
рук. Блок доказал связь между чудотворной мощью и коронацией –
помазанием, которое придавало французским королям чудотворную
власть. Затем автор исследовал понятие «популярности» как распространенности чуда и как форму его приятия народом, исследуя религиозную идеологию и медицинские идеи.
Английские короли творили чудеса с помощью «целительных
колец». С начала XIV в. короли клали на алтарь монеты, затем «вы-
купали» их, кладя на алтарь эквивалент в любой валюте, и изготавливали из них кольца, которые вручали больным, прежде всего эпилептикам, а те выздоравливали. Обряд Блок сближал с действием
талисманов, но также рассматривал как юридическое явление: принесение в дар Богу монет и их последующий выкуп. Что касается
места проведения ритуала, то часто, руководствуясь символическими
и практическими соображениями, его совершали в компромиссном
пространстве – в капелле королевского дворца, в церковном саду. По
времени обряд часто связывался с мессой или с причащением короля
под двумя видами.
Обряд направлялся во Франции архиепископом Реймсским. Огромную роль играли сакральные предметы: сосуд св. Фомы, реймсский св. Сосуд (из которого, якобы, Св. Реми крестил Хлодвига),
львы, геральдические лилии, орифламма, священное копье, скипетр,
корона, кольцо. Для освящения этой церемонии использовались легенды: «никогда львы не набросятся на истинного короля», миф о
наличии на правом плече короля или на груди алого пятна в форме
креста. М. Блок использовал и анализ контаминации (понятие фольклористики): поклонение св. Маркульфу с начала X в., который также исцелял золотушных. Исследователь полагал, что в данном случае
два культа слились в один. С XIV по XVII вв. все короли приезжали,
чтобы прикоснуться к черепу святого, а затем приступали к обряду
возложения рук на золотушных, усиливая свою сакральную мощь за
счет святого. В народе считали, что целительными свойствами будет
обладать и седьмой из рожденных подряд сыновей.
Значительное внимание М. Блок уделил «смерти чуда» в XVI–
XVIII вв. В Англии он связывал его закат с распространением проте-
171
стантизма, а во Франции – с революцией и крушением королевской
власти. Он считал, что на «глубинные процессы» и «коллективную
психологию» решающее влияние оказала интеллектуальная эволюция элиты, представители которой находили чуду рациональные объяснения, а в эпоху Просвещения его просто объявили несуществующим. Оно ушло вместе с той «концепцией мира», составной частью
которой являлось. М. Блок объяснял веру факторами медицинскими,
физиологическими: понятие «золотуха» объединяло целый комплекс
болезней, вызванных причинами, находящимися в сфере нервно-психической, которые могли пройти и сами собой. Но главной причиной
он считал коллективные ментальности: «Вера в чудо возникала потому, что все этого чуда ожидали». Веру в целительные действия королей автор называл «плодом коллективного заблуждения», в чем
Ж. Ле Гофф усматривал влияние рационализма автора.
Главным объектом исследования явились «мыслительные
стереотипы», «коллективные представления», «общее мнение»,
«умонастроение», которые противопоставлялись умопостроениям теологов, а также «воображение», «народное воображение»,
«символические образы». М. Блок использовал богатый иконографический материал.
17.3. Вклад Э. Канторовича в разработку
проблем политической антропологии
Относительно первого аспекта целесообразно будет рассмотреть концепцию Эрнста Канторовича (1895–1963) – выдающегося немецкого и американского историка-медиевиста, многоплановое
творчество которого привлекает все большее внимание историков
(Эксле О. «”Император Фридрих II” Э. Канторовича в политической
полемике времен Веймарской республики»; Доклад на коллоквиуме
«Эрнст Канторович сегодня» (Франкфурт-на-Майне, дек. 1993 г.) //
Одиссей, 1996).
О Канторовиче вспомнили тогда, когда «новая историческая наука» заинтересовалась политической историей, и началось обновление ее сюжетов и методики, связанное с решением таких задач, как
анализ самого феномена власти, политическая семиотика, история
политических представлений. Проблематика работы Канторовича во
172
многом оказалась созвучной задачам политической антропологии,
поскольку это был один из первых опытов обобщения возникших в
Западной Европе представлений о королевской власти и ее сакральной природе. Книга была переиздана, переведена на многие языки,
вызвала широкий отклик и самые разноречивые суждения.
Свое исследование историк посвящает «политической теоло-
гии» Средневековья. Как известно, король рассматривался в Средневековье и как индивид, и по крайней мере уже со времен Каролингов как сверхъестественное существо, причастное сакральной
власти. Отсюда вопрос: к каким аргументам прибегала королевская
власть для освящения своего господства и каким образом эволюция
представлений о власти связана с эволюцией средневекового общества? Исследуя эти проблемы, Канторович опирается в первую очередь
на теологические и литературные сочинения, политические и юридические трактаты.
Он комментировал следующий пассаж из трактата английского
юриста XVI в.: «У короля есть два тела, тело естественное и тело
политическое. Его естественное тело, заключенное в нем самом,
есть тело смертное, подверженное всем недугам, присущим естественным телам обычных людей. Но его политическое тело, которое
нельзя увидеть или потрогать, существует для наставления народа
и для осуществления общественного блага: это тело совершенно
свободно от детского состояния и других недостатков и слабостей,
которым подвержено тело естественное. По этой причине то, что король делает в силу того что обладает политическим телом, не может
быть признано недействительным». Эти два тела короля, по мнению
средневековых юристов, составляют «невидимое единство»: каждое
из них полностью «содержится в другом». Но все же юристы, как
показывает затем Канторович, констатируют превосходство «политического тела» над «телом естественным».
Понятие «два тела» короля нашло отражение и в пьесах Шекспира, в чем Канторович видит подтверждение распространенности этого представления в XVI в. Об этом идет речь во второй главе книги
Канторовича «Шекспир, король Ричард». Трагедия короля Ричарда
II у Шекспира интерпретируется Канторовичем как трагедия «двух
тел» короля. Есть король мистический – король «милостью Бо-
жьей». Но этот образ королевской власти у Шекспира постепенно
173
сходит на нет, по мере того как реальная власть короля слабеет. Образ
короля, который «никогда не умирает», вытесняется образом короля смертного. Ричард II более не воплощает мистическое тело своих
подданных и английской нации. Он оказывается предателем по отношению к своему бессмертному «политическому телу». «Естественное тело» короля предает свое «политическое тело». Власть короля
оказывается призрачной, перед читателем – лишь бессильная плоть.
Канторович обращает внимание на определенное сходство между
сформулированной юристами концепцией «двух тел» и постулатами
канонического права, удостоверяющими, что церковь и христианское общество в целом суть «мистическое тело» (corpus mysticum),
во главе которого находится Христос. По его мнению, эти церковные
представления были перенесены из теологической сферы в сферу
общественного устройства, в частности государства, главой которого был признан король. Если термин «два тела», пишет Канторович,
заменить термином «две природы», то станет ясно, что английские
юристы XVI в. заимствовали свои представления из теологии. По
естественной природе своей король – обычный человек, а по божественной власти, переданной ему королевским миропомазанием, он
милостью Божьей Христос, Богочеловек.
Ветхозаветные цари предвосхитили приход настоящего владыки
– Христа, «помазанного вечностью». После прихода воплотившегося
Христа и после его вознесения в качестве Царя Небесного, земная
власть получила свою функцию в системе спасения. Земные владыки
являлись отныне не провозвестниками Христа, но его тенями, «подражателями» Христа. Но между королем и Христом существенная
разница: Христос – «помазанник вечности», а его земной прототип
король – «временный помазанник». Канторович писал: «Король
есть двойное существо – человеческое и божественное, точно так же,
как и Богочеловек, хотя король двуприроден и удвоен только по благодати и во времени, а не по природе и (после Вознесения) в Вечности: земной король не является удвоенным существом, а становится
им в результате своего помазания и посвящения».
Когда представление о короле-священнике стало терять свою очевидность, формирующаяся политическая мысль для подтверждения
сакральной природы королевской власти обращается к аргументации
уже не из теологической сферы, и появляется новая политическая теория – не на основе представлений о короле как образе Христа, а на
174
основе ученой юриспруденции. Это не означает, что прежняя концепция была отброшена и бесследно исчезла, скорее, существовавшая
ранее система ценностей была адаптирована к новому образу мышления – светскому и преимущественно юридическому.
На примере правления Фридриха II Гогенштауфена Канторович
показывает, как это происходило. Фридрих II вдохновлялся идеей Божества, но оправдание своих действий черпал из кодекса Юстиниана, а не из библейской традиции, поскольку в XIII в. Римское право
приходило на смену религиозным ценностям. Государь не переставал быть «королем и священником», но утверждал свой священнический сан через посредство философии римского права. Фридриха II
называли lex animata – «воплощением Юстиции». Юстиция стала
рассматриваться как опосредующее звено между королем и Богом.
Новый дуализм образа короля был основан на «религии права» –
religio juris. Король – «отец и сын юстиции». Отныне связь устанав-
ливается между Христом и Юстицией. Праву теперь приписывается
божественный характер: «Юрист может ошибаться, но Юстиция –
никогда». Государь же, являясь «воплощением Юстиции», разделял с
Юстицией ее могущество. Наследование престола было определено
кутюмой и согласием всех трех сословий: король принадлежит «всему гражданскому или мистическому телу государства». Имел место
своеобразный мистический брак короля с королевством. Как Цер-
ковь была «невестой Христовой», его мистическим телом, так и королевская власть была «мистическим телом» королевства. Тогда
же формируется и представление о короле как главе вечного и бессмертного «политического тела». Об этом речь идет в седьмой главе
«Король никогда не умирает». Формирование этой идеи зависело от
нескольких факторов – представлений о вечности династии, бессмертии короны и королевском достоинстве.
* * *
По итогам лекции можно сделать следующие выводы.
1. По определению, сформулированному Н. Н. Крадиным, «политическая антропология – это антропологическая дисциплина, изучающая политическое поведение, политические и властные институты
этнографическими методами». Нам следует несколько дополнить
данное определение: речь идет об изучении политического поведе-
нии, политических и властных институтов в прошлом историкоантропологическими методами.
175
2. Впервые этот термин «политическая историческая антропология» использовал еще Марк Блок в «Королях чудотворцах».
3. Исследовательское поле исторической антропологии включает следующие направления. Прежде всего, образы и репрезентации
власти в двух ракурсах: представления подданных о власти монарха; не оставляя в стороне изучения институтов власти, политическая антропология интересуется в первую очередь исследованием их
функционирования в определенном историко–культурном контексте;
третьим важным направлением является исследование политической
повседневности, рутины управления; особое внимание уделяется
личным и неформальным отношениям патроната и клиентелы, посредничества во власти.
4. Первые политико-антропологические исследования провели
М. Блок и американский историк Э. Канторович.
Вопросы для самоконтроля
1. Можно ли применять к исторической антропологии методы,
предложенные Н. Н. Крадиным? В каких поправках и уточнениях
они нуждаются?
2. Какие методы исторической антропологии использовал М. Блок
в «Королях–чудотворцах»?
3. Как вы поняли метафору Э. Канторовича о двух телах короля?
Почему это верование оказалось столь устойчивым в народных представлениях?
4. Какими средствами репрезентации королевская власть усиливала и поддерживала статус своей сакральности?
Литература
1. Баландье Ж. Политическая антропология. М., 2011.
2. Блок М. Короли–чудотворцы. Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии. М., 2010.
3. Канторович Э. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии / Пер с англ. М., 2014.
4. Крадин Н. Н. Политическая антропология. М., 2010.
5. Хачатурян Н. А. Власть и общество в Западной Европе в средние века. М., 2008.
176
6. Вульф К. Антропология. История, культура, философия // http://
www.lomonosov–fund.ru/enc/ru/library:0130305
7. Историческая антропология: Курс электронных лекций // http://
www.lomonosov–fund.ru/enc/ru/encyclopedia:01416
18. Образы власти: новые подходы
с точки зрения исторической антропологии
18.1. Сакрализация и харизма власти
Выше, на примере трудов М. Блока и Э. Канторовича мы рассмотрели механизмы сакрализации власти, складывающиеся в результате сложного взаимодействия комплексов мифов и легенд, ритуалов, культовых артефактов, изображений и символов, определенным
образом формирующих коллективные ментальные установки. В то
же время необходимо обратить внимание на феномен «харизмы
власти».
Сам термин «харизма» (от греч. χάρισμα, «милость», «божественный дар», «благодать») встречается в Ветхом и Новом Завете.
В Ветхом Завете харизма присутствует в представлении о людях, призванных к особому служению – царству, пророчеству или священству – и наделенных Богом особыми дарами (напр., чудотворения, как
Моисей). В Новом Завете харизма – благодать: «по данной нам благодати имеем различные дарования» (Рим 12:6), поэтому «служите
друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией» (I Петр 4:10). В средневековой христианской теологии харизмой считалось исключительное
духовное свойство, ниспосылаемое Богом ради блага церкви в виде
даров Святого Духа, классифицируемых по тройственному принципу: дары откровения – мудрость, знание и умение различать духов;
дары силы – вера, чудеса и исцеления; дары речи – пророчество,
иноязыки и их истолкование. Христиане, полагающие, что харизма
может изливаться на людей в настоящее время через «духовное общение» (в молитвах, особых обрядах) с Духом Святым, называются
харизматиками (напр., пятидесятники).
177
В научный аппарат термин «харизма» ввел немецкий теолог Эрнст
Трёльч (1865-1923). В более широкий научный оборот, в том числе и
с точки зрения исторической антропологии, термин был введен выдающимся социологом и философом Максом Вебером (1864-1920),
который дал ему следующее определение: харизматическая власть
– власть, которая «основывается на преданности выдающейся
святости, героизму или достойному подражания характеру определенной личности, а также нормативным паттернам или приказам, предписанным этой личностью». Харизматическая власть
является одной из трёх форм власти, сформулированной Вебером как
«трёхсоставная классификация власти»; остальные две составляющие – традиционная власть и рационально-законная власть.
Данная концепция получила широкое распространение не только
среди социологов, но и среди историков-антропологов. При наличии
этого типа власти приказы исполняются потому, что последователи или ученики убеждены в совершенно особом характере своего
вождя, власть которого превосходит обычную, существующую и
известную им. Действия человека, наделенного харизмой, отличает
непоколебимая уверенность в своей правоте, в том, что на него возложена некая миссия, которую он должен во что бы то ни стало выполнить. Такой человек обладает необычайной притягательностью
и в силу этого – особой властью над людьми (в отличие от власти,
проистекающей не из личных дарований человека, а благодаря занимаемой им должности). Харизма в этом плане является компонентом
непосредственно-эмоциональных и, следовательно, дорациональных отношений между людьми. Именно здесь, по Веберу, заключен
источник той социальной энергии, с помощью которой можно преодолеть инерцию традиции, конформизма, рассудочности. Харизма –
ключевое понятие социологии Вебера, позволяющее объяснить причину и характер социального изменения: наиболее важный источник
обновления – это вмешательство людей, способных производить манипуляции, воспринимаемые как «необычные», оказывать влияние
на других. Только с помощью понятия харизмы можно, по Веберу,
объяснить социальные изменения самых крупных масштабов, которые не осуществляются обычными общественными и историческими путями и движущими силами.
Действие харизмы в истории, по Веберу, неравномерно: оно может как увеличиваться, так и иссякать. В XX в. цивилизация, с его
178
точки зрения, застывает в кругу установившихся обычаев, нравов,
смыслов, в оковах рационализации, бюрократии, когда человек не находит в мире больше «ничего святого». Этот процесс Вебер называет
«разволшебствлением мира», снятием с него всех «чар»: былая го-
товность к «жертвоприношению интеллекта» в пользу веры, т. е. в
пользу людей, обладающих харизмой, сменяется принесением былой
веры в жертву интеллекту, рациональности, расчету.
В традиционном (дорационалистическом) обществе традиции и
харизма, вместе взятые, определяли почти всю совокупность ориентаций человеческой деятельности: когда действует харизма, люди
рвут с обществом и господствующими в нем традициями, совершают
святотатство, отказываясь от старых богов. Харизма выводит человеческую деятельность за пределы правил и обычаев, вообще за пределы имеющего смысл. Без нее не было бы той веры, которая дает силы
людям совершать чудеса, преодолевать, казалось бы, непреодолимое,
уповать на то, что и «невозможное возможно». В области политики
ее исследование важно для определения отношений между вождями
и массами, природы харизматической власти, тоталитарных диктатур; в социологии религии – для изучения фундаменталистских движений, природы феномена, обозначаемого термином «тоталитарные
секты»; в философии религии – для раскрытия феномена веры, природы фанатизма, природы религиозного творчества, причин рождения и умирания религий, а в более широком плане – для объяснения
природы творческой, инновационной деятельности.
Харизматическая власть основана на экстраординарных, может
быть, даже магических способностях, которыми обладает руководитель. При этом неважно, что, возможно, этими способностями наделяют его адепты, хотя они и считают, что его наделяют этим даром
некие высшие силы. В таком случае не играют особой роли ни происхождение, ни связанная с ним наследственность, ни другие рациональные соображения – только личные качества лидера. Наличие харизмы означает прямую, непосредственно осуществляемую власть.
Очень вероятно, что харизматиками были большинство прославленных в истории пророков (включая всех основателей мировых религий), полководцев и выдающихся политических вождей.
Среди известных истории харизматических личностей – основатели мировых религий: Будда, Моисей и Христос. С другой стороны,
179
это великие государственные и военные деятели, такие как Чингисхан или Наполеон. В ХХ в. среди таких деятелей – Гитлер и Муссолини, Ленин и Троцкий, но также Ганди и Мартин Лютер Кинг.
Итак, сделаем вывод об основных чертах харизмы. Харизма-
тический вождь, по П. Бурдье, – это носитель форс-идеи, которая
способна мобилизовать людей, вести их за собой. У Хлодвига такой
форс-идеей становится ортодоксальное католичество, которое он
противопоставлял как готам – своим главным внешнеполитическим
противникам, – так и арианам из галло-римского населения, что позволяло ему склонить на свою сторону официальную церковь и заручиться идеологической поддержкой.
Основной миф, сопровождающий харизматического лидера, в архаичных обществах – миф о чудесном рождении на свет. Например,
рассмотрим миф о чудесном происхождении династии Меровингов
– первой династии Франкского государства, согласно той версии, которую предложила Ирина Юрьевна Николаева. Миф повествовал о
рождении Меровея от соития его матери-королевы с морским чудовищем, поэтому существовало поверье, что у всех Меровингов растет на спине щетина. После принятия христианства меровингские
короли стали восприниматься как избранники Бога, дарующего им
могущество и победу. Хронист Григорий Турский писал: «Господь
наделил Хлодвига такой небесной благодатью, что при одном его
взгляде стены сами собой рушились». Чудо являлось знаком божественной силы Хлодвига. Этот миф не единственный, но очень важный
в конституировании харизмы правителя.
Абсолютная уверенность харизматического лидера в своих силах и собственной правоте: он не может ошибаться. Он постоянно
должен транслировать ведомым собственную непогрешимость, правильность избранного им курса.
Харизматический правитель должен вселять страх, используя для
этого все способы, вплоть до физического устранения с крайней жестокостью соперников, претендующих на власть и влияние. М. Вебер
писал: «В действительности, подчинение обусловливают чрезвычайно грубые мотивы и надежды-страха перед местью магических сил
или властителя». Но страх не является единственным средством веры
в него. М. Вебер использовал еще один термин – «надежда».
Необходимо то, что А. Тойнби называл «радостным служением»,
вызывающим любовь народа к харизматическому лидеру, бурные
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]