Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая антропология. Учебное пособие
.pdf
ства на экран прошлого, то есть нельзя судить людей прошлого, исходя из собственного здравого смысла. Вряд ли можно предполагать
сознание атеиста и рационалиста в эпоху, предшествующую Декарту,
для этих качеств сознания просто не сложилась интеллектуальная и
социальная среда.
2. Историк должен обнаружить мыслительные процедуры, способы мировосприятия, применяемые автоматически привычки
сознания – потаенные мыслительные структуры. Речь идет о ментальной матрице, включающей культуру, традиции, язык, образ жизни, религиозность. Богатство, труд, способы присвоения Февр был
склонен рассматривать как «психологические феномены», как «факты верований и убеждений».
3. Освобождение истории от поклонения «трем идолам»: событийной истории, биографической истории «героев», истории как
беспроблемному повествованию. Исследователь должен не собирать
факты, но вступать в диалог с людьми других эпох. На основе их
«духовного оснащения» (термин Февра) выясняется, что в словаре
и сознании людей XV в. отсутствовал антураж, свойственный рационалистической и атеистической картинам мира.
4. Л. Февр отрицал сложившееся в позитивистском направлении
жесткое разделение на экономику, политологию, социологию, историю – систему, которую он называл «комодной» (отдельные ящики
комода): «В верхнем ящике – политика: внутренняя – справа, внешняя – слева. Следующий ящик в правом углу – народные движения, в
левом – организация общества. Власть руководит и повелевает всем
комодом» (Бои за историю, 1991).
В это же самое время в городе Саранске никому не известный
русский ученый, ссыльный филолог Михаил Михайлович Бахтин
(1895–1975) писал монографию о Франсуа Рабле, которая будет опубликована только в 1965 г.: на ее страницах были впервые разработана и обоснована концепция народной культуры как карнавальной,
смеховой системы.
Социальная история Марка Блока
Марк Блок (1886–1944) был сыном университетского профессора
в г. Лионе, историка античности. Марк учился в Париже, Лейпциге и
Берлине, воевал в годы Первой мировой войны, затем преподавал в
21
Страсбургском университете. В 1943 г. Блок, являясь активным участником движения «Сопротивления», стал одним из руководителей подполья в Лионе. В 1944 г. он был схвачен гестапо и 16 июня расстрелян
(его последними словами было: «Да здравствует Франция!»).
Одна из первых его книг «Короли-чудотворцы» была посвящена проблемам коллективных представлений в западноевропейском
Средневековье. В книге содержалось комплексное исследование ритуалов, символов, верований, фольклора. Следуя за своим предшественником Джеймсом Фрэзером, М. Блок раскрывал сакральную природу королевской власти. Он утверждал свое основное положение:
предмет истории – сознание людей, их отношения, взаимовлияния,
путаница их сознания – все это и составляют подлинную реальность,
а факты истории суть факты психологические, что сближало его
взгляды с воззрениями его соратника Л. Февра.
Основным объектом исследования для М. Блока являлась не цивилизация, но «общество» людей – термин, которым он постоянно оперировал. Это подтверждается названием его следующего труда «Феодальное общество». В нем М. Блок наметил новые пути для развития
исторической антропологии, исследуя общество как живой организм
в переплетении социально-экономических и социально-психологических отношений: все это изучалось на основе новых источников,
которые никогда не использовались историками-позитивистами при
исследовании хозяйственных укладов, – литературных и фольклорных произведений, эпоса, хроник, генеалогий.
Заимствуя опыт вышеуказанных социологов и этнологов, Марк
Блок стремился исследовать общество изнутри, анализируя положение человека этой эпохи в семье, в социуме, в комплексе родственных связей, в отношениях с сеньором. Он выявлял специфику отношения средневековых людей к природе, времени и пространству,
показывая особенности понимания ими истории, религии и права.
М. Блока особенно интересовала психологическая оснастка людей,
составляющих феодальное общество. В отличие от Февра, он сосредоточивал внимание на массовых психологических проявлениях,
поэтому общество представало перед ним как совокупность межличностных отношений, в котором его более всего занимали феномены
коллективной психологии, не отдельные индивиды, а люди. Среди
них в поле его зрения попадали те, кто до этого не являлся объектом
22
исторических исследований, потому что они не оставили после себя
письменных источников – невежественные простецы, или, как обозначал их М. Блок, «безмолвствующее большинство», и это объеди-
няло их с объектом изучения Л. Леви-Брюля и М. Мосса.
Следующую свою работу, озаглавленную «Апология истории или
ремесло историка» (1941–1942), Марк Блок начал с двух вопросов,
один из которых был задан ребенком: «Папа, объясни, зачем нужна
история?», а второй французским офицером в день вступления германских войск в Париж: «Надо ли думать, что история нас обманула?». Трудно отрицать актуальность этих вопросов для XX в.
В своем программном произведении «Апология истории, или Ремесло историка» М. Блок отрицал, с одной стороны, позитивистский
подход Ланглуа и Сеньобоса, но с другой – и неокантианский принцип Дильтея: «Единственный способ познания прошлого – «симпатизирующее понимание», а также и целый ряд иных манифестов неокантианства: «Любая история есть современная история» (Б. Кроче);
«Писание истории – акт веры» (Ч. Бирд); «Всяк сам себе историк»
(К. Беккер). М. Блок, не сомневаясь в познаваемости прошлого, выдвинул другой лозунг: «Не история – рассказ, а история – проблема».
Итак, если Л. Февр оперировал термином «цивилизация», то
М. Блок использовал такую категорию, как «общество». Сущностное
различие здесь в том, что оба они наполняли эти дефиниции разным
содержанием. Для Февра основополагающую роль играли духовная
жизнь и психология людей: природно-географические и материальные факторы интересовали его только в плане их влияния на восприятия людьми окружающего мира. М. Блок имел в виду прежде
всего социальные структуры и классовые отношения, преломляемые
сквозь призму устойчивых коллективных установок. Блок стремился объяснять нравственные или эмоциональные, то есть ментальные установки социальными, экономическими и демографическими
условиями.
* * *
Следовательно, можно сделать следующие выводы.
1. Историческая антропология – новое неклассическое направление исторической науки, главным объектом изучения которого является человек во всех его проявлениях. Именно в этом заключается
отличие исторической антропологии от классических направлений:
23
позитивистского, нацеленного на изучение исторических фактов как
основных «атомов «истории», и марксистского, в центре внимания
которого находятся такие объекты, как способ производства, массы
и классовая борьба.
2. Развитие исторической антропологии стало одним из факторов,
способствующих «открытию» историками давно изданных работ
указанных социологов и антропологов, появлению или возрождению
интереса к высказанным ими идеям. Поздний успех этих работ в немалой степени имел место благодаря вниманию к ним историков-антропологов, не напрасно он совпал с периодом становления исторической антропологии.
3. Таким образом, в первой трети XX в. перед исторической
наукой стояли две задачи: во-первых, легитимизировать изучение
не только прошлого, но и настоящего как объекта исторической
науки. Во-вторых, существенно пересмотреть позитивистские и
марксистские исторические теории. В–третьих, ответить на вызовы неокантианского понимания исторического знания. К решению
этих задач вплотную приступила историческая антропология – новое направление исторической науки, развиваемое Школой «Анналов» (1929).
4. Двумя виднейшими представителями Школы «Анналов «выступали М. Блок, который, используя антропологические методы этнологии, начал изучать обряды и массовые представления мифо-магического сознания в средневековье в труде «Короли-чудотворцы»,
и Люсьен Февр, исследующий «ментальную оснастку» французов
XV в. Интерес Марка Блока затем переместился на социальные проблемы при использовании антропологических и компаративных методов. Его ретроспективный метод применялся, чтобы охватить общую картину явления в его классическом состоянии на протяжении
длительного времени – «долгого Средневековья», выявляя варианты
и многообразие исследуемого явления. Оба историка стремились
«разговорить» «безмолвствующее большинство», создавая стереоскопичную картину прошлого. М. Блок с помощью новых источников заставил говорить средневековое крестьянство. Л. Февр увидел
«умственные привычки» и способы восприятия мира, свойственные
широким слоям населения Франции XVI в.
24
Вопросы для самоконтроля
1. Какова позиция Ж. Ле Гоффа в определении исторической антропологии?
2. С какими сдвигами в гуманитарном знании связана смена исследовательских парадигм и возникновение исторической антропологии?
3. В статье «Историк и человек повседневности» Ж. Ле Гофф отметил тенденцию к сближению между историей и этнологией и выдвинул целую программу «этнологической истории». В чем она состояла и как повлияла на развитие исторической антропологии?
4. Как можно истолковать программное заявление М. Блока:
«Историк, как людоед, должен бросаться туда, где пахнет человечиной»?
5. В чем видел М. Блок основные признаки «ремесла историка»?
6. Определить общие черты исследовательских подходов М. Блока и Л. Февра.
7. В чем различие исследовательских парадигм М. Блока и
Л. Февра?
Литература
1. Блок М. Короли-чудотворцы: Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии / пер. с фр. и коммент. В. А. Мильчиной. М., 1998.
2. Блок М. Феодальное общество / пер с фр. М. Ю. Кожевниковой,
Е. М. Лысенко. М., 2003.
3. Блок М. Апология истории, или Ремесло историка / пер. с фр.
Е. М. Лысенко. М., 1986.
4. Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М.,
1993.
5. Гуревич А. Я. Историческая антропология: проблемы социальной и культурной истории // История – нескончаемый спор. М., 2012.
6. Февр Л. Бои за историю / пер. с фр. М., 1991.
7. Российско-французский центр исторической антропологии им.
Марка Блока в Российском государственном гуманитарном университете. URL: http://cmb.rsuh.ru/
8. Историческая антропология: электронный курс лекций. URL:
http://www.lomonosov-fund.ru/enc/ru/encyclopedia:01416
25
Раздел II
ИСТОРИОГРАФИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ
АНТРОПОЛОГИИ
3. Исследования представителей
второго поколения школы «Анналов»
3.1. «Тотальная» или «глобальная» история Ф. Броделя
После смерти Л. Февра руководителем журнала «Анналы» стал
Фернан Бродель (1902–1985). После поражения Франции он оказался
в немецком концлагере, где по памяти продолжил написание своей
книги «Средиземноморье и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II». Написанное он переправлял отдельными тетрадями Л. Февру.
В 1947 г. Бродель защитил в Сорбонне этот труд как докторскую диссертацию. Книга, посвященная экономике и материальной цивилизации, написана на основе массы неопубликованных источников.
Имя Ф. Броделя знаменует второе поколение Школы «Анналов»
(вторая половина 50 – рубеж 60–70-х гг. XX в.). Тотальная история
Ф. Броделя не совпадает полностью с понятием всемирной истории.
Она охватывает определенный, хотя и длительный, отрезок времени
и стремится воспроизвести все аспекты жизнедеятельности людей,
отказываясь от позитивистского принципа разделения на экономическую, политическую, культурную, военную историю. В этом отношении Ф. Бродель близок к теории «тотального социального факта»,
сформированной М. Моссом, о котором шла речь ранее.
Главные категории, которые выделял Ф. Бродель как объекты своего исследования, – образ жизни и обыденное сознание, следуя в
этом отношении тезису Л. Февра, утверждавшего, что особенности
поведения и мышления людей эпохи коренятся в образе жизни эпохи,
формирующем обыденное сознание.
Второй используемой им категорией явилась «цивилизация» с её
ритмами, пульсациями, течениями и контртечениями, рассматриваемая во «времени длительной протяженности». Февр не уделял осо-
26
бого внимания социальным и политическим структурам, зато пользовался терминами «геоистория» – история географической среды
обитания людей и «природное время» – в масштабе этой протяженности ход истории почти неизменен, это история длительных циклов,
квазинеподвижных структур, история без времени. В этом плане показательна дефиниция «Длительное XVI столетие», под которым подразумевался временной период с середины XV по середину XVII в.
На втором уровне протекало «время социальное» – время продолжительности существования социальных структур, конъюнктурных, по определению Ф. Броделя, к которым относились общество и
экономика Средиземноморья; численность, плотность, размещение,
передвижение населения – демографические структуры; системы
коммуникаций; земледелие, ремесла, торговля, денежное обращение, динамика цен; турецкая и испанская империи – здесь уже ощутим ход времени. Движение и динамика социальных структур также
измерялись временем длительной протяженности, но в нем, однако,
были заметны конъюнктурные изменения.
На основе таких же подходов была написана его монография в
трех томах «Материальная цивилизация и капитализм (XV–XVIII вв.)»,
главным принципом ее являлся экономический материализм, отсюда
близость взглядов Ф. Броделя к марксизму, к которому он проявлял
большой интерес. Книга Ф. Броделя, состоящая из трех частей, была
основана на огромном количестве неопубликованных источников:
переписка купцов, расчетные книги, доклады торговых консулов.
Третий уровень был представлен «временем индивидуальным»
– временем событийной и политической истории. Бродель не любил
политическую историю – «опасный вид истории», «мелькающие
светлячки», «обломки кораблекрушения», «факты – пыль истории»,
поскольку в ней не действуют и не различимы определяющие тенденции развития. Исключение составляли лишь серийные, повторяющиеся факты. Множественность этих временных ритмов в их сочетании
и составляла тотальную историю Ф. Броделя. Макропроцессы между тем протекают во времени длительной протяженности, лишенном
резких срывов и катастроф; в них действуют силы традиции, подспудных и медленно происходящих перемен: «Для Бога Отца год не
в счет, век подобен мигу единому». Ф. Бродель накладывал длительные временные масштабы на исследуемые им истории цивилизаций.
27
Коллеги по Школе «Анналов» критиковали Ф. Броделя за то, что
в его произведениях на первый план выплывали макропроцессы, но
люди терялись. Действительно, Бродель считал, что история индивидов с ее быстрыми нервными ритмами – эфемерна. Человек – всего
лишь актер, действующий по созданному макропроцессами сценарию, в плену у которого он находится: «Люди заточены в темницы
времени длительной протяженности»; «Люди не делают историю, история их делает». Кроме того, коллеги указывали на то, что
Ф. Броделя в меньшей степени интересовали ментальности и духовное начало в истории, а также феномены культуры: он даже не задался вопросом, в каком временном уровне она развивается. Книги
Ф. Броделя сразу становились классикой, хотя его также критиковали
за слабую связь между разными временными уровнями. В частности, например, американский социолог Хекстер заявлял о том, что
Ф. Бродель произвольно расчленял историческое время на уровни.
Из-за расхождений во взглядах с представителями школы «Анналов» Ф. Бродель отделился от этого направления, основав новый научный центр «Дом наук о человеке», и написал еще один фундаментальный труд «Идентичность Франции», в котором он остановился
на процессах географического детерминизма, демографической динамики, развитии путей сообщения, торговли, производства, урбанизации. Несмотря на критику, Ф. Броделя называли «Князем истории», «Первым из историков», его научную деятельность определяли
как «Эпопею короля Броделя».
3.2. Вклад Ж. Дюби, Р. Мандру и Ф. Ариеса
Указанный период развития Школы «Анналов» отнюдь не исчерпывался только трудами Ф. Броделя, которые в известной степени затмили значение других ученых, работающих в области исторической
антропологии, но идущих путями, отличными от направления мэтра.
Робер Мандру (1921–1984) являлся в полной мере учеником и
продолжателем исследовательских традиций Л. Февра, с которым
он сблизился к концу жизни его жизни. Свое самое известное произведение «Франция раннего нового времени, 1500–1640. Эссе по
исторической психологии», опубликованное в 1961 г., Р. Мандру написал, используя планы и заметки Февра к задуманной им моногра-
28
фии «Введение в XVI век». Но Р. Мандру пошел значительно дальше
своего наставника, соединив в своей работе свойственный М. Блоку
примат социального («Сдвиги в общественных отношениях приводят к сдвигам в сознании людей») и достижения Л. Февра в изучении
культурных и духовных явлений, ментальной оснастки и неосознанных коллективных представлений. В своей работе Мандру попытался рассмотреть «ментальные структуры» и «конъюнктуры», «мен-
тальные стратегии», «психологический климат» и «психологические эпидемии». Главное, он попытался объяснить изменения в
формах коллективной исторической психологии, которые являлись
основным объектом исследования в его книге, восполнив начинания
своего учителя, который все-таки главным образом рассматривал
индивидуальную психологию и ментальность таких выдающихся
личностей, как Мартин Лютер и Франсуа Рабле. В упомянутой книге
Л. Февру удалось соединить, известным образом синтезировать выдающиеся достижения основателей Школы «Анналов» Л. Февра и
М. Блока, избавив концепты первого от чрезмерного налета психологизма. Свои идеи Р. Мандру развил в последующей монографии
«Магистраты и колдуны».
Два других историка, по взглядам близкие к идеям школы «Анналов», предпочитали сохранять независимость и не принадлежать
официально ни к какому научному направлению. Это были Ж. Дюби
и Филипп Ариес.
Жорж Дюби (1919–1996) был профессором, работающим в университетах Безансона и Экс-Ан-Прованса; затем в Коллеж де Франс
Парижа. Он дорожил своей независимостью, не хотел быть связанным ни с какой школой, поэтому отказался работать в «Анналах» и
в «Школе высших исследований». Как и М. Блок, отчасти Дюби был
близок к марксизму, но он протестовал против выдвижения одного
доминирующего фактора в истории, кроме того с марксистским пониманием истории в духе материалистического мировоззрения не
согласовывался важный для французского историка теоретический
концепт: воображаемый мир пересоздает объективную действительность. В книге «Эпоха соборов» Дюби объяснял особенностями спиритуальности и этики монахов их хозяйственную практику.
От историков-антропологов Дюби отличало отрицание такого явления, как «народная культура», для него не существовало дилеммы
29
между понятиями ученая и народная культура. Он объяснял возникновение конструкта «народная культура» влиянием польских историков,
которые с помощью этой дихотомии пытались выявить национальные
корни своей культуры, в отличие от ученой, «онемеченной» культуры, он также считал, что в этом случае сказалось, с одной стороны,
некоторое влияние марксизма, с другой – романтического наследия
Ж. Мишле. Кроме того, поиски истоков народной культуры явились
реакцией на обезличивающий процесс индустриализации. Ученый,
по сути, отрицал понятие «народная культура», утверждая, что народ
не способен производить культуру, которая возникает у источников
власти, вблизи государей, таким образом он отказывался от интерпретации культуры в русле историко-антропологического понимания.
Филипп Ариес (1914–1984) окончил Сорбонну, но не защищал
диссертаций и не преподавал. Он служил в компании, которая торговала тропическими фруктами. Только в последние годы он стал преподавателем в «Школе высших исследований». Ученый всю жизнь
придерживался консервативных политических убеждений, являясь
ультраройялистом и националистом. Объектом его интересов стали «неосознанные ментальности», которым он придавал значение
«невольных посланий эпохи, лишенных намеренной тенденциозности», кроме того, эти ментальные структуры выводили историка не
на образованную элиту, а на «безмолвствующее большинство». Далее
мы специально остановимся на воззрениях Ф. Ариеса относительно
эволюции восприятий детства и смерти.
3.3. Социальные изменения
и «культурная революция» в 60-е гг. ХХ в.
Вторая половина 60-х гг. ознаменовалась серьезными социальными и культурно-психологическими сдвигами в западном обществе,
которые Ф. Бродель и И. Валлерстайн называли «культурной рево-
люцией», воспринимая новые явления как «событие-разрыв», подразумевая под ним целый ряд движений: студенческие движения во
Франции, Италии, США; и «Пражскую весну» 1968 г.; активизацию
движения феминизма и проявления «сексуальной революции». Под
лозунгом «Жить без мертвого времени и наслаждаться без преград!»
происходил резкий скачок в сфере развития общественного мнения.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]