нии традиций Толстого и Достоевского – будущее русской лите­ратуры26.

тождества слова и вещи), «чтобы в анализе с точки зрения здравого смысла вернуться к пра-источникам библейского родового мышления, к “докритической” стадии и новому синкретизму»33. Поисками нового синкретизма, исходящего из стремления заново «собрать» Космос человеческого бытования, отмечены, по мнению К. Г. Исупова, такие разнородные явления, как синестезия А. Скрябина, супрематический опыт К. Малевича, релятивистские картины мира у Н. Лобачевского, А. Эйнштейна и корпускулярно-волновая теория света, модерн язычества в философии мифа Серебряного века. И добавим – историософский роман Д. Мережковского.

пышными, блестящими и оспоримыми теориями и построениями сто­ит вера безглагольная, неоспоримая»47. При этом для А. Блока, несмот­ря на попытки Мережковского выйти за пределы литературы (его рав­ное увлечение «словом» и «делом»), он несомненно художник: «Вся­кий художник – безнадежно влюбленный. А Мережковский – художник <…> Когда он с подробной брезгливостью исчисляет стилистические грехи Леонида Андреева, когда говорит, что “без русского языка и рус­ской революции не сделаешь” <…> в нем говорит художник брезгли­вый, взыскательный, часто капризный, каким и должен быть художник <…> И чем больше вникаешь в Мережковского, чем больше уясня­ешь себе основную страсть его воли, – тем яснее становится, что он

читателям ключ к прочтению «единого текста» своих произведений, ис­ториософскую «схему», в основе которой – всемирная борьба Христа и Антихриста: «Трилогия “Христос и Антихрист” изображает борьбу двух начал во всемирной истории в прошлом. “Л. Толстой и Достоев­ский”, “Пророк русской революции”, “Лермонтов”, “Гоголь”, – изобра­жают эту же борьбу в русской литературе в настоящем. “Грядущий Хам”, “Не мир, но меч”, “В тихом омуте”, “Больная Россия” – в русской общественности. “Древние трагедии”, “Итальянские новеллы”, “Веч­ные спутники”, “стихотворения” отмечают вехами те побочные пути, которые привели меня к единому и всеобъединяющему вопросу об от­ношении двух правд – Божеской и человеческой – в явлении Богоче­ловека. Наконец, вторая трилогия – “Павел I”, “Александр I”, “Декаб­ристы” (две последние части готовятся к печати) – исследуют борьбу тех же двух начал в ее отношении к будущим судьбам России»53(вы­делено автором. – Т. Д.). Обратим внимание на критерий распределе­ния произведений по группам: прошлое – настоящее – будущее. Таким образом, проблема исторического становления человечества в процес­се духовных исканий осознается писателем как основополагающая для собственного творчества.