§ 1 Взгляд эксперименталистов на логическое утверждение

411. Автор этой статьи на основании большого и длительного опыта пришел к убеждению, что каждый физик,

химик, короче говоря, каждый, кто смог достичь высот мастерства в любом из направлений экспериментальной

науки, наделен умом, до такой степени сложившимся под влиянием жизни в лаборатории, о какой мало кто

подозревает. Сам эксперименталист вряд ли способен отдать себе в этом отчет по той простой причине, что люди,

об интеллекте которых он реально имеет представление, в интеллектуальном отношении чрезвычайно похожи на

него самого. С типами же интеллекта, по своему складу и подготовке глубоко отличными от его собственного, и

образование которых было во многом почерпнуто их книг, он никогда не станет внутренне близким, хотя бы и

находился с ними в приятельских отношениях; ибо они с ним подобны маслу и воде и даже если взболтать их

вместе, то удивительно, насколько быстро пойдут эти умы своими различными путями, не приобретя ничего,

кроме легкого привкуса от былой связи. Если бы только эти, другие, могли замерить ум эксперименталиста -

чему они по большей части и не обучены, - то вскоре они бы обнаружили, что за возможным исключением тех

вопросов, где ему мешает личное чувство или воспитание, он склонен думать обо всем так, как думают в

лаборатории, а именно как о деле эксперимента. Конечно, ни один живой человек не обладает во всей полноте

свойствами, характерными для своего типа: вовсе не типичного врача вы ежедневно встречаете в двуколке или в

купе вагона и вовсе не типичного учителя вы встретите, войдя в первую попавшуюся классную комнату. Но когда

вы найдете или идеальным образом сконструируете на основе наблюдения, типичного экспе-

296

рименталиста, вы обнаружите, что какое бы утверждение вы при нем ни сделали, он либо в качестве его значения

поймет, что если данное предписание для эксперимента возможно или действительно когда-нибудь будет

исполнено, результатом его станет опыт, полностью соответствующий данному описанию, либо он вообще не

увидит никакого смысла в том, что вы говорите. Если же вы заговорите с ним на тот манер, на какой недавно в

Британской ассоциации [1] говорил м-р Бальфур, что, мол, "физик... ищет нечто большее, чем законы,

соединяющие вместе возможные объекты опыта", мол, "его целью является физическая реальность", открываемая

в экспериментах, и существование такой неэкспериментальной, внеопытной реальности "является незыблемой

верой науки", то вы обнаружите, что в отношении всего этого онтологического многоцветья ум эксперимен-

талиста - дальтоник. Уверенность в этом, а ей автор обязан своим беседам с эксперименталистами, подкрепляется

еще и тем обстоятельством, что сам он с шести лет вплоть до давно пройденной зрелости, можно сказать, жил в

лаборатории; и, будучи почти всю свою жизнь связан с эксперименталистами, он делал это с неискоренимым

чувством понимания их и понимания себя с их стороны.

412. Эта лабораторная жизнь, однако, не помешала автору (который здесь и ниже просто приводит примеры экспе-

рименталистского умственного типа) заинтересоваться методами самого мышления; и когда он начал читать

метафизику, то хотя многое из нее и показалось ему весьма слабо обоснованным и определенным случайными

предвзятыми мнениями, тем не менее, в трудах некоторых философов, в особенности же Канта, Беркли и Спинозы,

он временами нападал на ходы мысли, напоминавшие ему способы мышления, принятые в лаборатории, и он

почувствовал, что может доверять им;

1 Reflections suggested by the New Theory of Matter, Президентское выступление, британская ассоциация

продвижения науки, авг 17, 1904.

297

все это оказалось верным и для других "лабораторных"

людей.

Стараясь, как естественно для всякого человека данного типа, сформулировать, что же собственно он столь

глубоко одобряет, автор выработал теорию о том, что понятие (conception), то есть рациональная цель слова или

другого выражения, лежит исключительно в его мыслимом влиянии на жизненное поведение (conduct of life); и

поскольку, очевидно, ничто из того, что не будет результатом эксперимента, не способно иметь никакого влияния

на жизненное поведение, если мы сможем точно определить все мыслимые экспериментальные феномены,

которые подразумеваются утверждением или отрицанием данного понятия, мы получим полное и окончательное

определение понятия, и в нем больше не будет абсолютно ничего. Для этого учения он изобрел имя "прагматизм".

Некоторые из его друзей хотели, чтобы он назвал его практицизмом или практикализмом (скорей всего, на том

основании, что practicos в греческом лучше чем pragmaticos). Но для того, кто учился философии у Канта, - как то

делал настоящий автор, наряду с девятнадцатью из каждых двадцати эксперимента истов, обратившихся к

философии, - и кто до сих пор наиболее охотно рассуждает в кантианских терминах, praktisch и pragmatisch

отстоят друг от друга, подобно двум полюсам, первый - относясь к той области мысли, где ни один ум

эксперименталистского типа никогда не сможет быть уверен в наличии твердой почвы под ногами, второй -

выражая отношение к определенной человеческой цели. Наиболее же ярким отличием новой теории было

признание ею неразрывной связи между рациональным познанием и рациональной целью; и это соображение

обусловило предпочтение, оказанное в конце концов имени прагматизм.