Комментарии

Этот случай иллюстрирует использование психоана­литической игровой терапии для лечения травмы. Маклин описывает, как конкретное травмирующее событие оста­новило развитие мальчика, до тех пор протекавшее норма­льно. Шок от нападения леопарда переполнил эго, поро­див чувства покинутости, страха перед разлукой, гнева и ожидания наказания. Эти чувства сопрягались с идентич­ными, ранее существовавшими эмоциями страха, гнева, вины, возникшими на основе эдипального конфликта, ха­рактерного для этого возраста. Проработка этих конфлик­тов и восстановление нормального развития мальчика со­вершилось в игровой терапии, когда внутренний смысл травматического события переместился из области под­сознательного в область сознания.

Источник. Масіеап, О. (1977) РзусЫс Ігаита апсі ігаи- таїіс пеигозіз: ріау Шегару \уШі а ґоиг-уеаг Ьоу. Сапайіап Рзускіаігіс Аззосіаііоп Лигпаї 22(2): 71—76.

Возможные диагнозы по БЗМ-ІУ

81. Нарушения вследствие посттравматического стресса.

309.21 -Страх перед разлукой.

4. Расстройства адаптации со смешанными наруше­ниями эмоций и поведения.

4. Специфические нарушения сна.

10. Заказ № 3728.

Расовые различия, приводящие к острому отвержению в игровой терапии: тема для терапевта и ребенка

Автор: Мэй Танг

Фокус

Признание того, что он боится всего, что выглядит иным и незнакомым, помогает мальчику начать процесс пе­рехода от острой паранойи к здоровому любопытству в игро­вой терапии.

Введение

Белый мальчик реагировал крайне негативно на пси- хотерапевта-китайца. Психотерапевт боролся с темами контрпереноса, связанными с расовыми различиями, что привело к осознанию собственного Я и сильно улучшило отношения.

Описание случая

Когда Джон впервые пришел в клинику, ему было почти десять лет. Он был небольшого роста, довольно тучный, его поведение было типичным для более малень­кого ребенка, походка была косолапой. Поводом для об­ращения послужили взрывы ярости, трудности со сверст­никами; кроме того, ребенок разговаривал сам с собой'и хихикал. Джон жил с матерью и младшей сестрой. Мать Джона была небольшого роста, полная, и речь ее преры­валась взрывами неуместного хохота. Отец Джона в тече­ние многих лет страдал эмоциональным расстройством и его часто госпитализировали, до тех пор пока он не по- кончйл Жизнь самоубийством (Джону в то время было во­семь лет). Мать Джона рассказала, что его отец не хотел детей и обижал Джона как физически, так и на словах почти до самого конца своей жизни. С того времени жизнь семьи стала довольно нестабильной, с частыми пе­реездами. Психологическое тестирование свидетельство­вало о крайне ограниченном и унылом мире, где Джон за­щищался от того, что его пугало, тем, что не двигался, не думал и не чувствовал.

290

Психотерапевтическое вмешательство

В течение одиннадцати' месяцев с Джоном проводи­лись еженедельные индивидуальные занятия по игровой терапии. Психотерапия прошла через шесть стадий: (1) не­доверие и отдаленность; (2) амбивалентность; (3) провер­ка в реальности природы и смысла очевидных расовых различий; (4) выяснение способности Танга оказать ему помощь; (5) демонстрация позитивных чувств по отноше­нию к Тангу и (6) принятие Танга как помогающей фигу­ры. На первых занятиях недоверие Джона к психотерапев­ту проявлялось в отсутствии какого-бы то ни было значи­мого содержания в его игре. Джон редко соглашался взять что-нибудь у Танга, даже печенье. Танг показывал, что он с уважением относится к потребности Джона в физиче­ской и эмоциональной дистанции тем, что сидел в углу комнаты, пока Джон играл на полу, время от времени да­вая знать о своем присутствии каким-то вопросом или по­давая Джону игрушку.

Можно было понять, что Джон знает, что Танг — кита­ец, по тем замечаниям о китайцах, которые он отпускал на Первых двух занятиях. В течение четырех последующих месяцев эта тема не возникала. На пятый месяц и затем в- течение .последующих шести месяцев тема поднималась на каждом занятии. Казалось, что Джон использует этни­ческую принадлежность Танга как средство развития до­верия. Сначала тот факт, что Танг — китаец, пугал Джона; он был слишком необычным, чтобы его принять. Можно ли доверять такому человеку? Будет ли он сердиться и бить Джоца так, как это делал его отец? А может быть, он уедет обратно к своему народу и бросит Джона? Решение, кото­рое принял Джон до того, как установились доверитель­ные отношения, состояло в том, что он убьет всех «кита­ез», чтобы у Танга не было, к кому возвращаться. Интерп­ретируя страхи Джона, Танг сказал, что люди, которые вы­глядят и говорят иначе, могут испугать, что страшно не знать, собирается ли человек тебя побить, если он на тебя рассердится. Он успокоил Джона, сказав, что не собирает­ся покидать его.

Именно в этот период построения доверительных от­ношений Тангу стали очевидны моменты контрпереноса. Слышать снова и снова слово «китаезы», как величал Джон всех китайцев, которых убивал в игре, Тангу было

291

неприятно и отвратительно. В тот момент, когда амбива­лентные чувства Джона по отношению к Тангу особенно обострились, Танг почувствовал боль и смятение ребенка. В это время возникла вероятность, что Танг уйдет из кли­ники, и он начал испытывать персональную ответствен­ность за то, что собирается причинить боль Джону. В этот момент Танг обратился за консультацией. Самый боль­шой инсайт, который возник у Танга в процессе этих кон­сультаций, включал осознание собственного чувства вины за то, что он, возможно, навредит ребенку, а также в при­нятии того факта, что печаль — неотъемлемая часть жизни и относится к области психотерапевтических отношений. Этот критический для Танга период продолжался около месяца. Разрешение проблемы совпало с тем, что Танг остался в клинике и с началом заключительной стадии иг­ровой психотерапии с Джоном.