Комментарии

Оказалось, что групповая игровая терапия является эффективным средством, помогающим некоторым детям, страдающим церебральным параличом, улучшить речевые навыки, социальную адаптацию и образ Я. К таким резу­льтатам, часто на статистически значимом уровне, иссле­дователи пришли после пятнадцати недель психотерапев­тической работы. Было бы интересно рассмотреть воз­можность изменений у таких детей, если бы групповая иг­ровая терапия могла быть стандартной частью школьной повседневной жизни. Естественно было бы предполо­жить, что в какой-то момент достижения выйдут на плато, но до сегодняшнего дня никто не знает, где может прохо­дить граница этих достижений.

Источник. Зокоіой^-, М.А. (1959). А сотрагізоп аіпз іп согпшипісаііуе зкіїїз, гешШгщ ігоггі §гоир ріау Шегару апсі іп- сішсіиаі зреесії іЬегару, атоп§ а §гоир оГ поп-зеуегеїу сіузагі- Ьіс, зреесЬ Ііапсіісарресі сегеЬгаІ раїзіесі сіііїсігеп. Ьосіогаї сііззегіаііоп, №\у Уогк Шіуегзіїу, 1973. ЗіззегіаИоп АЬзІгасЧз Іпіетаііопаї20(02): В803.

Возможные диагнозы по б8м-їу

39. Фонологические нарушения.

31. Специфические задержки развитая экспрессии речи.

20. Травматизация

В этой главе мы пользуемся термином «травма» при описании более широкого контекста детского опыта, ко­торый может быть напряженным и травматическим, — как это определяет Давид Леви. «Психологическая травма» — это чрезвычайно напряженное событие или происшест­вие, которое нетипично для повседневной жизни ребенка, приводит его в отчаянье и с которым ребенок не в состоя­нии справиться. Не следует ожидать от маленьких детей, что они смогут описать такие переживания словами, пото­му что у них нет необходимых для этого средств; такие пе­реживания обычно представляют собой слишком боль­шую угрозу для ребенка, и поэтому он не может их описать на сознательном уровне. Естественная реакция детей со­стоит в том, чтобы разыграть травмирующее переживание в неосознанном усилии понять его, преодолеть, вырабо­тать чувство контроля или ассимилировать происшедшее. Такое повторное разыгрывание травмирующего пережи­вания — естественный для ребенка процесс самоисцеле- ния. Некоторые аспекты посттравматической игры, как их определяет Линор Терр', уместно упомянуть здесь, чтобы помочь психотерапевтам распознать такое поведение: «компульсивное повторение; неосознанная связь между игрой и травмирующим событием; наполнение игры толь­ко простыми защитами; неспособность облегчить тревогу; опасность; использование рисования, речи, печатанья и аудиозаписи как способов дублирования в повторяющей­ся игре; и возможность психотерапевтического отслежи­вания связи посттравматической игры с предшествующей травмой» (стр. 308).

Ьепоге Тегг, «Ріау ТЬегару апсі РкусКіс Тгаита: А Ргеіітіпагу Лерогі», іп НапйЪоок о}Ріау ТНегару, ей. Ьу С.Е.ЗсЬаеГег апсі КЛ.О’Соппог Уогк: \Уі!еу, 1983), рр.308—-319.

Игра в песок как способ работы с ребенком, в семейной ситуации которого произошли драматические изменения

Авторы: Джон Аллан и Пэт Берри

Фокус

Использование игры в песок помогло ребенку прорабо­тать неразрешенные проблемы, возникшие, возможно, в результате того, что он был помещен в новую незнакомую семью.

Введение

В процессе игры в песок ребенок получает возмож­ность проработать травму, экстериоризируя фантазии и овладевая умением контролировать внутренние импуль­сы. Игра в песок — процесс, ящик с песком — среда и пес­чаный мир — продукт. Процесс начинается, когда психо­терапевт приглашает ребенка выбрать из множества игру­шек одну и сделать из песка ее копию. У каждого предме­та есть определенное символическое значение, и каждый из них может служить триггером для работы фантазии. Психотерапевт создает защищенное и безопасное место, где может раскрыться внутренняя драма и реализоваться целительный потенциал психики ребенка. Интерпрета­ции не поощряются, психотерапевт, скорее, должен стать внимательным свидетелем символического творчества. В процессе развития драмы, возникающей при игре в пе­сок, могут возникать периоды хаоса, борьбы и восстанов­ления.

Описание случая

Джеймса, ученика второго класса направили к школь­ному психологу с жалобами на импульсивное, агрессивное поведение как в классе, так и на школьном дворе, а также в связи с низкой успеваемостью. За два года до того Джей­мса перевезли за несколько сот миль от его прежнего места жительства и поселили в семью, к отцу, которого он преж­де не знал, мачехе и двум ее дочерям.

Психотерапевтическое вмешательство

С Джеймсом было проведено десять занятий. Когда ему показали ящик с песком и игрушки, он немедленно приступил к работе. На первых занятиях его «песчаный мир» отражал смятение и хаос, — было очевидно, что его эмоциональный мир захвачен и контролируется внеш­ними силами. В первой сцене, которую разыграл Джеймс в песке, участвовали много животных и машин, они были свалены в кучу на одном конце ящика с пес­ком, удерживаемые двумя змеями. Из-Под этой кучи не мог выбраться Пегас, крылатый конь. По мере продол­жения занятий психолог постепенно мог наблюдать дифференциацию, регулирование и сепарацию разно­образных эмоций, символизированных в различных предметах, которыми Джеймс пользовался при игре в песок. Пегас, бывший символом беспомощности, пре­вратился в личный символ внутренний силы. Сцены, ра­зыгрываемые в песке, стали более организованными, машины надлежащим образом парковались, в доме жили люди, а в уголке стояло дерево — символ роста. Ку­льминацией занятий с Джеймсом стало изображение в песочнице семьи и идентификации с ней. Джеймс изоб­разил всех членов семьи, разместив их в кружок, семей­ный грузовик, дом и реактивный самолет. Пегаса он По­местил в центре семейного кружка. Занятия закончи­лись с завершением учебного года. Учителя сообщали, что импульсивное, агрессивное поведение Джеймса по­шло на убыль, у него улучшились навыки общения, и свою энергию он. теперь направлял в изобразительное искусство и футбол.