Описание случая

Лори, семи лет, была направлена для восстановитель­ного лечения. Она в течение восемнадцати месяцев жила в опекунской семье, в это время ее родители завершали Вос­становительную антинаркотическую программу. Они были «чисты» от наркотиков уже в течение восемнадцати месяцев и продолжали психотерапию. Во время госпита­лизации Лори передали под судебную опеку, поскольку ее родителей не могли найти. Ее описание соответствовало классическому образу заброшенного ребенка, страдающе­го от недоедания, постоянных инфекций, кожной сыпи и проблем зрения, которые никогда не пытались лечить. Во время пребывания в опекунской семье у Лори возникла стойкая позитивная привязанность к этой семье. Ее опе-

280

куны описывают ее как покладистую девочку, всегда гото­вую помочь и временами почти незаметную.

Психотерапевтическое вмешательство

Лори вернулась к своим биологическим родителям еще до начала игровой терапии. Занятия продолжались в течение девяти месяцев. План лечения, составленный психотерапевтом, включал использование недирективной игры для установления прочного психотерапевтического союза; занятия становились директивными в те моменты, когда возникали разговоры о жизни Лори с биологически­ми родителями и о перенесенной ею операции. На совме­стных семейных занятиях также обсуждались проблемы воспитания и проблемы, сопровождавшие воссоединение семьи.

На первых занятиях Лори предпочитала раскрашивать или тихонько читать. Психотерапевт в это время занима­лась игрушками, что, по всей видимости, помогало Лори расслабиться. Поскольку было очевидно, что Лори любит читать, психотерапевт принесла на занятия книжку о де­тях, находящихся в опекунских семьях. В конце концов Лори обратилась к кукольному домику и кукольной семье и стала разыгрывать сценки из жизни той семьи, которая ее опекала, и рассказывать о том, как ей было хорошо с ними. Родители Лори по-прежнему были настроены враж­дебно по отношению к опекунской семье и отказывались слушать ее рассказы о них. Встреча, на которую были при­глашены и биологические родители Лори, и ее бывшие опекуны, помогла преодолеть антагонизм и враждебность и способствовала установлению положительных отноше­ний между обеими парами.

Первый автопортрет Лори, нарисованный по просьбе психотерапевта, изображал очень маленького ребенка без рук и без ног и с дыркой в середине. Когда Лори стала чув­ствовать себя более комфортно и с психотерапевтом, и с родителями, ее игра изменилась. Она часто играла с куко­льным домиком, показывая «идеальную семью». Она так­же часто играла с психотерапевтом в мячик и выглядела гордой, когда ей удавалось поймать мяч. Ее автопортрет тоже стал выглядеть иначе. Дырка в середине исчезла, и Лори сказала, что так он выглядит лучше. Это был подхо­дящий случай, чтобы принести игрушечное медицинское

281

оборудование, и это стало основным занятием Лори. В те­чение следующих восьми недель она разыгрывала сценки, в которых маленькую девочку забирали на скорой помощи в больницу и делали ей операцию. Содержание посттрав­матической игры было бедным, девочка играла, как робот. Игра все время повторялась, и в ней постоянно присутст­вовала тревожность. Родители сообщали о регрессии в по­ведении, девочка стала сосать палец, по ночам ее мучили кошмары. На девятом занятии психотерапевт позволила себе прокомментировать события, происходящие в игре. Сначала Лори, казалось, удивилась, но затем подстрои­лась к комментариям психотерапевта и добавляла что-то от себя; иногда психотерапевт задавала девочке вопросы о том, что она чувствует, и в конце концов Лори стала ей от­вечать. Казалось, эти разговоры помогают ей наблюдать за трудными и пугающими негативными чувствами, связан­ными с травматическим событиям, и одновременно испы­тывать их и работать над ними. Спустя несколько недель психотерапевт стала называть девочку-куклу «Лори». Во время заключительной игры психотерапевт попросила Лори облечь в слова чувства маленькой девочки и расска­зать людям со скорой помощи, докторам, психологу, со­циальному работнику и родителям, что девочка чувствует. Труднее всего было для Лори рассказать об этом родите­лям; она не знала, как они на это отреагируют. Вместо того, чтобы во время Игры отвечать на вопросы Лори, пси­хотерапевт помогла девочке найровместной встрече прямо спросить родителей, почему джг ее бросили. С родителя­ми была проведена тщательная предварительная работа, и на встрече они сумели заверить Лори, что ее чувства поки­нутости страха, печали и гнева вполне естественны. За­ключительная фаза лечения состояла в том, что Лори ра­ботала над болезненным процессом понимания испыты­ваемого ею чувства гнева по отношению к родителям.

Комментарии

Лори выработала собственные стратегии, которые по­могали ей выживать в условиях тяжелого пренебрежения со стороны родителей, но травма госпитализации, хирур­гической операции и помещения в опекунскую семью полностью разрушили ее жизнь. Успех многомерного ле­чения, предоставленного этой семье, указывает на то, что важно создать для ребенка безопасное место не только в

282 клинике, но и дома. Необходимость заботиться о родите­лях, которую испытывала Лори, мешалаее работе над соб­ственными чувствами: страхом перед госпитализацией, печалью от утраты опекунской семьи и гневом по отноше­нию к бросившим ее родителям. Соблюдение принципа невмешательства в игровой терапии позволило ребенку работать с собственными проблемами в том порядке, ко­торый был ей наиболее удобен. Разлука с опекунской се­мьей и обретение веры в себя были основным достижени­ем, хотя травма госпитализации очень сильно повлияла на отношения Лори со своими родителями.

Источник. 011, Е. (1991). ТЬе Неа1іп§ Ролуєг оГРІау: \Уог- кіп§ шіііі АЪизеё СЫШгеп. №\у Уогк: СиіІГогсІ.

Возможные диагнозы по В8М-ІУ

81. Нарушения вследствие посттравматического стресса.

309.28 Расстройство адаптации со смесью тревоги и де­прессивного состояния

У61.20 Проблемы детско-родительских отношений.

995.5 Детская запущенность.

Интенсивная игровая терапия с ребенком, наблюдавшим насилие в семье

Автор: Сарина Кот

Фокус

Влияние интенсивной игровой терапии, центрирован­ной на ребенке, на улучшение концепции Я, внешнего и внутреннего поведения, решение проблем поведения и пове­дения в игровой комнате у ребенка, бывшего свидетелем насилия в семье.

Введение

У ребенка, наблюдавшего насилие в семье, возникает широкий круг эмоциональных и поведенческих проблем. Исследовалось влияние интенсивной игровой терапии, центрированной на ребенке, на (1) улучшение Я-концеп­ции; (2) снижение внутренних поведенческих проблем, таких, как замкнутость, жалобы на физическое состояние, тревожность и депрессия; (3) уменьшение внешних проб­лем поведения, таких, как агрессия и умственная непол­ноценность; (4) уменьшение общих проблем поведения, в том числе социальных проблем, а также проблем мышле­ния и внимания и (5) улучшение игрового поведения в том, что касается эмоций, контакта, физической близо­сти, самонаправленности, агрессии, настроения, сюжетов игры и тем, касающихся приучения к еде.

Методы исследования и планирование эксперимента

Эксперимент планировался с использованием пре- и посттестирования контрольной группы. Из убежищ для лиц, переживших насилие в семье, были отобраны два­дцать два ребенка в возрасте от трех до десяти лет. Дети были разделены на две группы: экспериментальную, где с детьми занимались игровой терапией, и контрольную, с детьми которой не занимались. Дети в обеих группах полу­чали основные услуги убежища: три учебных или внеучеб- ных группы в неделю. Дети как из экспериментальной, так и из контрольной группы участвовали в пред- и посттера- певтических занятиях, которые были записаны на видео­пленку. Эти видеозаписи были проранжированы по Шка­ле Детского Поведения на Игровом Занятии. Все дети вы- 284 полнили Тест Джозефа для дошкольников и младших школьников на определение Я-концепции. Матери запол­нили Опросник детского поведения.

Психотерапевтическое вмешательство

С экспериментальной группой — одиннадцатью деть­ми, видевшими насилие в семье, — было проведено две­надцать занятий по игровой терапии в течение двух не­дель. Каждое занятие продолжалось сорок пять минут. За­нятия проводили специально обученные консультанты, два студента магистратуры и один докторант.

Результаты

Анализ ковариаций показал, что дети из эксперимен­тальной группы обнаружили (1) значительное улучшение Я-концепции; (2) значительное снижение проблем внеш­него поведения; (3) значительное снижение общих проб­лем поведения и (4) значительное улучшение игрового по­ведения в том, что касалось физической близости и сюже­тов игры. Незначимые результаты были получены в оцен­ке внутренних проблем поведения и в таких областях иг­ровой активности, как эмоции, контакт, самонаправлен- ность, агрессия, настроение и темы, связанные с приуче­нием к еде.

Комментарии

Данное исследование подтверждает, что игровая те­рапия, центрированная на ребенке, является действен-*' ным средством для работы с некоторым проблемами, возникающими у детей, наблюдавших насилие в семье. Интенсивную игровую терапию можно использовать при работе с травматизацией, возникающей при наблю­дении за агрессией родителей по отношению друг к дру­гу. Кратковременность интенсивной игровой терапии особенно хорошо подходит к нестабильной, переходной ситуации, в которой находятся семьи, страдающие от насилия.

Источник. Ко*, 8. (1995). іпієпзіує ріау Шегару\уіШ сЫ1с! \УІІПЄ55Є5 оГ СІОШЄ8ІІС УІОІЄПСЄ. ІІПриЬІІзЬеСІ СІІ58ЄГШІОП, Ші- уегзііу оГ N01111 Техаз, Бепіоп.

Возможные диагнозы по В8М-ІУ

3. Расстройства адаптации со смешанными наруше­ниями эмоций и поведения.

81. Нарушения вследствие посттравматического стресса.

Психоаналитическая игровая терапия с ребенком, страдающим от травматического невроза

Автор: Дж. Маклин

Фокус

Психоаналитическая игровая терапия с мальчиком трех с половиной лет, страдающим от травматического шока.

Введение

На всем протяжении своей профессиональной деяте- - льности Фрейд занимался характеристиками психической травмы. Он сформулировал набор компонентов, описыва­ющих процесс и следствия травмы. За начальным стиму­лом развивается интрапсихический процесс, состоящий из разрушения защитного барьера между сознательным и бессознательным, что приводит к состоянию психической беспомощности и вслед за этим — к болезненному и неп­риятному аффекту. Последствия любого отдельно взятого случая зависят От контекста и интенсивности исходной травмы, силы эгойтравматизированной личности и после­дующего жизненного опыта человека.