Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Философия религии. Учебное пособие-1.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Глава 1. Христианская церковь
гию и даже отрицает — в форме «научного» атеизма — традиционные религии.

§ 4. Р. Нибур о христианском пацифизме

Укорененность греха. Евангелие — не только весть о любви. Ересь гуманизма. Оправдание пацифизма. Дилемма пацифизма
Рейнхольд Нибур (1893–1971), влиятельный аме риканский богослов, сторонник «диалектической тео логии», автор более 20 книг и многих сотен статей. Наиболее известны его книги «Моральный человек и аморальное общество» (1932) и «Природа и судьба человека» (1941,1943). В 1915–1928 гг. служил пастором в Детройте, с 1928 г. — профессор теологии в феде ральной теологической семинарии в НьюЙорке. В 1920е гг. признавал себя пацифистом и до 1934 г. занимал пост национального председателя Общества Примирения. Нибур никогда не считал себя фанатич ным пацифистом, но его пассионарное миролюбие было вполне искренним. Пацифизм Нибур — следствие отвращения этого мыслителя к Первой мировой войне. В его пацифизме реализовалась также мысль о том, что сущность Евангелия в жертвенной любви, а идеал та кой любви — Иисус Христос, непротивляющийся на силию (см: Niebuhr R. The Nature and Destiny of Man. A Christian Interpretation. N.Y., 1941–1943; Niebuhr R. Pacifism // Reinhold Niebuhr: Theologian of Public Life. Еd. by L. Rasmussen. L.: The Bath Press, 1989. P. 237–253).
Укорененность греха. Источник социальных кри зисов, захватнических войн и агрессивной интолеран тности Нибур усматривает в первородной греховности человека. Человек способен к творчеству и свободен выбирать между добром и злом, поэтому он существо не только созидающее, но и разрушающее. Грех чело века укоренен в его неизбывном стремлении стать независимым от абсолюта и от других людей. История человечества развертывается как растущий конфликт
211
Раздел II. Церковь и сакрализация идеалов культуры
между сверхразумной волей Бога и иррациональной свободой воль всех людей. Забывая о своем ничтоже стве перед Богом, человек мечтает подчинить себе историю. Но только религия дает индивиду возмож ность осознать природу его греховности и пробудить в нем чувство личной вины перед Богом. По убеждению Нибура, всякий человек, если он постепенно совершен ствует свой дух, способен научиться терпимости к любым проявлениям жизни.
Однако так мыслят далеко не все христиане. Вся кий раз, когда обостряется историческая ситуация, возобновляются споры о том, в самом ли деле Церкви присущ пацифистский характер или она лишь обязана сформировать его в неопределенном будущем. Против ники пацифизма доказывают, что пацифизм — это ересь. Пацифисты же утверждают, что боязнь Церкви публично объявить о своей приверженности к паци физму есть отступление от веры.
Евангелие — не только весть о любви. В этой дискуссии Нибур занял позицию диалектика, четко обрисованную им в очерке «Почему христианская церковь не пацифист» (1940). По его мнению, нежела ние Церкви открыто следовать пацифизму — вовсе не ренегатство. Скорее, двойственное отношение Церкви к миротворчеству связано с тем, что она не упрощает сути Евангелия, не отождествляет Благую Весть с «за коном любви». Христианство не есть всего лишь но вый закон, т. е. закон любви. Оно измеряет подлинное человеческое существование не только предельными нормами совершенного поведения, диктуемыми зако ном любви, но также фактом греха. Христос — истин ная норма («второй Адам») для каждого человека, но вместе с тем каждый из нас в некотором смысле рас пинает Иисуса Христа.
Добрая новость Евангелия вовсе не в требовании любить друг друга, а в том, что мощь божественной милости умеет преодолевать коренное противоречие в наших душах, с которым мы самостотельно не упра вимся. Нибур формулирует это противоречие так. Все мы знаем, что обязаны любить ближних как самих себя. Однако фактически каждый любит себя больше, чем
212
Глава 1. Христианская церковь
ближнего. С одной стороны, в милосердии Бога, явлен ном через Иисуса Христа, христиане видят действую щую «силу добродетели и справедливости», которая избавляет наши сердца от противоречия между альт руизмом и эгоизмом. В этом смысле Христос опреде ляет актуальные возможности человеческого существо вания. С другой стороны, божественное милосердие понимается христианами как прощение Богом челове ка. Бог прощает человека, несмотря на то, что человек никогда в полной мере не следует и не последует при меру Христа. В этом смысле Христос есть «невозмож ная возможность».
Согласно Нибуру, из доктрины прощения и оправ дания Богом человека должно вытекать признание всей серьезности греха как перманентного фактора чело веческой истории. Однако современная светская ци вилизация, а также морализирующие христиане слабо учитывают этот важный вывод. Секуляризированные христиане не могут в полной мере принять его потому, что уверовали в возможность какогото простого спо соба преодоления греховности всех людей. Они пола гают, что если неуклонно следовать закону Христа, пусть это нелегко, то можно искоренить грех. А это утопия. Ради утверждения евангельского принципа любви христиане на протяжении многих веков бесжа лостно истребили миллионы иноверцев.
Нибур утверждает, что пацифизм тем не менее не стоит считать обычной ересью. Современный христи анский пацифизм (в одном из своих аспектов) есть не более чем упрощенная версия христианского перфек ционизма. Он выражает гениальный импульс христи анского сердца — импульс всерьез принять закон Христа и воспротивиться тем политическим стратеги ям, которые руководствуются исключительно идеей греховности человека. Сторонники таких стратегий оправдывают тиранию, анархию, войны и дедуцируют из идеи греха предельные нормы социальной жизни.
Средневековые аскеты и ранние протестанты (на пример, община Менно Симонса) не рассматривали свое кредо достигнуть стандарта совершенной любви как политическую альтернативу. Наоборот, они пыта
213
Раздел II. Церковь и сакрализация идеалов культуры
лись отстраниться от политики. Их перфекционизм не был сопряжен с иллюзией изобретения какогото ме тода исключения элемента конфликта из политических стратегий; тайна зла мыслилась неразрешимой. Ста вилась цель стремиться к наиболее совершенной и бескорыстной личной жизни как символу Царства Божьего. Чтобы построить подобную жизнь, надо не пременно отречься от участия в решении любых поли тических вопросов, тем самым снимая с себя всякую ответственность за социальную справедливость. Дан ный вид пацифизма, полагает Нибур, есть не столько ересь, сколько ценное христианское наследие.
Ересь гуманизма. А вот большинство современных форм христианского пацифизма американскому тео логу представляется именно ересью. Инспирирован ные, вероятно, Евангелием, они пропитались верой мыслителей эпохи Возрождения в истинную доброде тельность человека «вообще», отказались от доктрины первородного греха и от многих иных принципиаль ных положений Евангелия, объявили, будто гарантом совершенной любви станет господство человечества над миром.
Гуманисты мнят, что на глубинном уровне своего бытия человек существенно добр. Поэтому если от влечься от всего случайного и временного в конкрет ных индивидах и достигнуть абстракции рационально универсального человека или если культивировать на глубинных уровнях нашего сознания некий мистико универсальный элемент, то мы поймем, как покончить с человеческим эгоизмом и с вытекающим из эгоизма конфликтом жизни с жизнью. Подобные рационали стические или мистические воззрения на человека не отвечают ни Евангелию, ни совокупным сведениям о реальном человеческом опыте.
Пацифистыгуманисты слишком плохо знают че ловеческую натуру, чтобы судить о противоречиях между законом любви и греховностью человека, о слож ности проблемы справедливости. Они не видят, гово рит Нибур, что грех повсеместен. Даже самые любов ные и доброжелательные отношения между людьми несвободны от него. Если грех не менее универсален,
214
Глава 1. Христианская церковь
чем любовь и добро, то допустимо ли отвлекаться от него в понятии сущности родового человека? Предель ная абстракция должна быть диалектичной: «универ сальный человек противоречив; в нем действуют зако ны любви и греха». Изза того, что люди всегда гре шат, справедливость достижима только, с одной стороны, определенной долей принуждения, а с дру гой стороны, сопротивлением принуждению и тира нии. Приходится постоянно направлять политическую жизнь людей между Сциллой анархии и Харибдой тирании.
Грех понимается в Библии в двух смыслах. Религи озный смысл греха — восстание человека против Бога, попытка человека занять место Бога. Моральный и социальный смысл греха — несправедливость. То индивидуальное «Я», которому свойственны гордыня и воля к власти, выдвигает себя в центр бытия, стара ется подчинить себе жизнь другого, обрести безопас ность за счет угнетенных сородичей и тем самым не справедливо относится к другой жизни. Корень импе риализма в империализме индивида.
Нибур доказывает, что в Новом Завете вовсе не предусмотрен триумф добра над злом на определен ном этапе истории человечества. В нем говорится, что история изза пропитывающего ее греха до конца бу дет подвержена неразрешимым противоречиям. Поэто му нет простого и оптимистического решения пробле мы истории. Тщетны попытки перекроить историю, занимаясь радикальным переустройством общества. В конце времен все противоречия будут сняты в Цар стве Божьем; но это Царство вне рамок истории чело вечества. Божье благоволение к человеку и Царство Божие для истории — это божественные реальности, но отнюдь не человеческие возможности. Идея гума низма, культивируемая начиная с эпохи Ренессанса, несостоятельна и дезориентирует публику.
В свете сказанного проблема пацифизма, по мне нию Нибура, оказывается куда более сложной, нежели представляется тем, кто уверовал только в закон люб ви. Как люди могут достичь мира, если никогда не смогут разрешить коренное противоречие между за
215
Раздел II. Церковь и сакрализация идеалов культуры
конами любви и греха? Как люди способны добиться толерантной гармонии жизни с жизнью, в то время как человеческая гордыня и себялюбие постоянно мешают реализации закона любви? Разве социальные невзго ды во многом не проистекают из испорченности чело веческой души?
Оправдание пацифизма. С точки зрения Нибура, в одном отношении пацифисты всетаки правы. Действи тельно, закон любви есть закон жизни. Хотя этот закон никогда не одержит абсолютную победу, он важен как принцип критицизма там, где элементы подавления и конфликта разрушают высший тип содружества. В то же время закон любви противостоит критике, нацелен ной на нарушение уже установившейся справедливо сти. Он напоминает нам, что несправедливость и тира ния, которыми мы столь возмущены, суть в некоторой степени последствия нашей собственной несправедли вости и что политические противостояния — это кон фликты не между безгрешными и грешниками, а меж ду разного рода грешниками. Нет совершенных мето дов предотвращения ни тирании, ни анархии. Когда люди страдают от анархии, они наивно думают, будто меньшим злом для них была бы тирания. И наоборот. Вероятно, демократический режим в большей мере гармонизирует отношения между людьми, нежели анархия и тирания, поэтому сегодня ее и следует отстаивать. Способность человека к справедливос ти делает демократию возможной, а склонность человека к несправедливости делает демократию необходимой.
Нибур реалистически оценивает демократию. Де мократический режим есть наименьшее из зол, но вовсе не абсолютное проявление закона любви. В нем, как и в любом историческом идеале и социальном институте, существуют эфемерные и устойчивые эле менты, свои внутренние противоречия. Этот режим не решает всех человеческих проблем, поэтому при опре деленных обстоятельствах граждане могут предпочесть ему анархию или тиранию. Не стоит вслед за некото рыми нынешними либеральными утопистами создавать очередную ложную религию, принимая демократию за
216
Глава 1. Христианская церковь
священный образец общественного устройства и реа лизацию мечты о финальном идеале справедливости.
Проявляющиеся в том или ином демократическом государстве пороки достойны определенной критики словом и делом. Весь вопрос в том, какой именно дол жна быть эта критика — разрушает ли она демократи ческие ценности или помогает их укреплять. В целом же, по убеждению Нибура, ценности демократии важ но защищать и отстаивать адекватными средствами, в том числе военной силой. Какова же на этот счет по зиция тех христианских пацифистов, которые призна ют только закон любви?
Дилемма пацифизма. Упрощенный морализм хри стианских пацифистов бессмыслен, считает Нибур, ибо не делает различий между относительными ценностя ми в истории. Рассуждение этих пацифистов таково. Мы обязаны полностью отказаться от христианской веры, если убеждены, что в политике можно участво вать лишь тогда, когда на нас нет вины. Это значит, что нам следует либо доказать нашу невинность, дабы дей ствовать, либо отказаться от действий изза невозмож ности стать невинными. Самоправедность или бездей ствие — вот альтернативы секулярного морализма.
На самом деле, возражает Нибур, тут нет никакой дилеммы. Ведь подлинное христианство учит, что на тотальной истории и на всех людях лежит груз вины. Лишь Бог простит и снимет вину, своими силами же мы от нее избавиться не в состоянии. Бог освобождает христианина от вины, дабы тот стал участником исто рических событий, защитил известные ему высшие ценности и цитадели цивилизации. И божьей милос тью христианину дано помнить о двусмысленности даже его самых лучших поступков. Когда провиденция Бога не направляет человеческие дела на извлечение добра из зла, тогда таящееся в добрых начинаниях зло легко расстроит их. «Вся история есть компромисс».
Сколь бы современный пацифизм ни был нагру жен светскими и морализаторскими иллюзиями, Ни бур все же в целом положительно отзывается о нем. Трагичны конфликты между человеком и человеком, народом и народом. Когда находятся люди, которые по
217
Раздел II. Церковь и сакрализация идеалов культуры
убеждению отказываются участвовать в кровопроли тии, церковь обязана сказать пастве: «Мы их уважаем и вполне понимаем». В конце концов все люди — бра тья, а любовь — закон жизни. Позволяя вовлекать себя в войны, мы нуждаемся в абсолютистахпротивниках. В противном случае мы сами начнем принимать миро вые бойни за норму и станем бесчувственными к ужа сам войны. Вместе с тем, резюмирует Нибур, совре менный христианский пацифизм мог быть более эф фективным, кабы бы не тщился выказывать себя единственно правоверным, а его сторонники прекра тили бы безосновательно обвинять Церковь в грехе ре негатства и поддержке милитаризма.
218
Глава 2

САКРАЛЬНОЕ

§ 1. Сакральное и нуминозное

Понятие сакрального. Р. Отто о священном. Нуминозное. Развитие понятия сакрального
Понятие сакрального. Сакральное (от лат. sac* rum — священное) — все то, что относится к культу,
поклонению особо ценным идеалам. Сакраментальное — освященное, святое, заветное. Сакральное противостоит светскому, профанному, мирскому. То, что признано свя тыней, подлежит безусловному и трепетному почитанию и охраняется с особой тщательностью всеми возмож ными средствами. Священное — тождество веры, на дежды и любви, его «органом» служит человеческое сердце. Сохранение священного отношения к предме ту культа в первую очередь обеспечивается совестью верующего, который ценит святыню больше собствен ной жизни. Поэтому при угрозе осквернения святыни истинный верующий встает на ее защиту без особых раздумий и внешнего принуждения; подчас он может ради этого жертвовать своей жизнью. Сакральное в теологии означает подчиненное Богу.
Понятие сакрального можно сопрягать не только с понятием Бога, но и с понятием природы. Природа обретает для нас огромную ценность, если мы верим, что в ней заключено священное. Православие особо указывает на благость творения и присутствие в нем Бога: благодать Божья проявлена во всей природе, а не только в хлебе, вине и воде при евхаристии. Искупле нию и спасению подлежат как человеческие души, так и все творение. «Религиозное чувство возвышенного, — говорил У. Джеймс, — это то особое содрогание, какое
219
Раздел II. Церковь и сакрализация идеалов культуры
мы испытываем в ночную пору в лесу или в горном ущелье; только в данном случае оно порождается мыс лью о присутствии сверхъестественного» (Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М., 1993. С. 32). Сакральное проявляется через благочестивое поведе ние людей. Благочестие — обусловленность настрое ния и поступков человека представлением о присут ствии или действии всемогущей силы.
Развитие понятия сакрального. Вслед за Отто, Ф. Шлейермахер (1768–1834) обращает понятие свя щенного в предмет феноменологии религии и рас крывает его, вопервых, как абсолютную объективную реальность, вовторых, как безусловную святость, про являющуюся во множестве форм, втретьих, как при рожденное человеческой душе чувство священного. В книгах М. Шелера (1874–1928) «Формализм в этике и материальная этика ценностей» (1916) и «О вечном в человеке» (1921) эта концепция получает дальнейшее развитие в духе феноменологии Э. Гуссерля. По Шеле ру, божественное по своей природе есть абсолютно сущее и священное; оно в той или иной степени прояв ляется на всех уровнях природы, человеческой души и общества. Позитивное откровение священного вербаль но выражается «священным человеком» (Неiligег) — различными типами homines religiosi (колдуном, магом, провидцем, мудрецом, пророком, законодателем и судь ей, царем и героем, священником, спасителем, искупи телем, посредником, мессией и, наконец, Богочеловеком). Таким образом, сакральное мироотношение человека можно классифицировать по уровням и степеням.
Р. Отто о священном. Рудольф Отто (1869–1937), один из основателей феноменологии религии, ориги нально описал понятие священного в своей книге «Das Heilige» (1917). Священное, по его мнению, есть состав ная категория и не исчерпывается рациональным и моральным моментами. Отто пишет: «Как таковое свя щенное содержит в себе совершенно своеобразный момент, ускользающий от рационального, а потому оно, как arreton, ineffabile, само по себе недоступно для понятийного постижения» (Otto R. Das Helige. Über das Irrationale in der Idee des Gottlichen und sein Verchältnis
220