Нуминозное чувство есть переживание божествен ной тайны. Чувство нуминозного уникально, всецело автономно, не выводимо ни из какого другого чувства, не способно «развиваться» из другого. «Это — каче ственно своеобразное, оригинальное, изначальное чув ство, причем не во временном, а в принципиальном смысле (ibid. S. 61–62). М.А. Пылаев комментирует данный тезис так: вопервых, ощущение нуминозного это исключительное религиозное чувство, вовторых, нуминозное обозначает некоторую изначальную дан ность (первую реальность), которая позднее приобре тает рассудочнодискурсивную определенность в на званиях священных существ различных религий (См.: Пылаев М.А. Феноменология религии Рудоль фа Отто. М., 2000. С. 19).

Церковь и государство вырабатывают сложную и тонкую систему защиты и трансляции священного отно шения людей к базовым идеалам сложившейся культу ры. Трансляция осуществляется согласованными между собой методами и средствами всех форм общественной жизни. Среди них — жесткие нормы права и мягкие приемы искусства. Индивид с пеленок и до гробовой доски погружен в генерируемую семьей, родом, племе нем и государством систему сакрализации. Он вовлека ется в церемонии, ритуальные действия, совершает мо литвы, обряды, соблюдает посты и множество иных ре лигиозных предписаний. Сакрализации прежде всего подвергаются нормы и правила отношения к ближнему и дальнему, семье, народу, государству и абсолюту.

Особое место в системе сакрализации играют свя щенная клятва и проклятие. Клятва приобщает индивида к религиозной общности, придает его жизни ощущение истинности и магически соединяет его с культовым объектом. Напротив, проклятие отсоединяет проклинае мого человека от общины, накладывает на его убеждения печать ложности и разрывает его связь с сакральной реальностью. В традиционных культах клятва всегда свя зана с образом божества. Так, древние греки и римляне клялись Зевсом (Юпитером) и другими богами, а христи ане клянутся Богом, Иисусом Христом, девой Марией, святыми. Для религиозной публичной клятвы характерен особый ритуал, она часто сопряжена с какимнибудь предметом (жертвенным животным, священной книгой и т. п. — на них приносят клятву). Антипод сакральной клятвы — религиозное проклятие, т. е. торжественное осуждение клятвопреступника, например, объявление ему в церкви «великого отлучения», анафемы. «Сакраль ное, божественное — это сверхчувственная природа клятвы и проклятия, — пишет С.И. Орехов. — Здесь во площаются основные мировоззренческие установки ре лигиозного сознания. Бог выступает и наблюдателем, и свидетелм принесения клятвы, и конечной целью, во имя которой она свершается, и той грозной силой, которая должна покарать клятвопреступника: от его имени будут предавать анафеме» (Орехов С.И. Клятва и проклятие как элементы религиозного культа // Отношение человека к иррациональному. Свердловск, 1989. С. 213).

Но вот верующий погружается в прозу жизни, и они снова могут ожить, закрасться в душу. Потреб ность в периодически повторяющемся священнодей ствии и перечитывании Священного Писания — по требность, исцеляющая и восстанавливающая веру, — укоренена в верующем индивиде. Эта потребность расцветает в кроне религиозных институтов и коллек тивного культа. Отвлекаясь от сущности индивида или сводя ее к ансамблю всех общественных отношений (К. Маркс) или к социальной роли (Т. Парсонс), соци ология религии вынуждена трактовать процесс изме нения индивидуальных религиозных убеждений пре имущественно в духе теорий подражания и конфор мизма: смена социальных идеалов влечет за собой соответствующие изменения индивидуальных убеж дений. В этом не вся правда. На первый взгляд, как будто так оно и есть.