Лукреций

Тит Лукреций Кар (99 — 55 гг. до н. э.) — третий после Демокрита и Эпикура представитель античного атомизма. Его сочинение "О природе вещей" — важнейший документ материалистической философии всех времен и народов. О Лукреции мало что известно как о человеке. Он покончил жизнь самоубийством в 44 года. Христианский теолог Евсевий Иероним (IV — V вв.) пустил о Лукреции сплетню, что Лукреций сошел с ума от любовного зелья, аналогичную сплетне Тертуллиана о Демокрите, что якобы Демокрит ослепил себя, так как не мог видеть женщин без вожделения, что, в свою очередь, мешало его научным заня­тиям.

Возможно, учителем Лукреция был Филодем (около 110 — 40 гг. до н. э.) — философ-эпикуреец, предшественник Лукреция. Этот философ был автором сочинения "О зна­ках и обозначаемом ими" (или "Об индукции") и др. Филодем отрицал учение о божественном промысле, показывая, что это ложное учение пагубно для человеческого общества, так как связывает людям руки и надевает им на глаза шоры. Филодем предвосхитил основные поло­жения индуктивной логики Ф. Бэкона, в частности, развивал индуктив­ный метод познания — метод сходства.

Лукреций заботился о форме изложения своей философии, чтобы привлечь внимание к содержанию своего учения, нелегкого для понима­ния. Лукреций ясно понимал свою популяризаторскую роль, он гово­рил: "Излагаю туманный предмет совершенно ясным стихом". Кроме того, о своем учении он говорил: "Учение наше непосвященным всегда представляется слишком суровым" и "ненавистно оно толпе". Это Лук­реций пояснял словами: "Учу я великому знанью, стараясь дух чело­века извлечь из тесных тенет суеверий". Он отдает себе отчет в сло­жности своей задачи; ибо "дивятся глупцы и встречают с любовным по­чтеньем Все, что находят они в изреченьях запутанных скрытым. Истинным то признают, что приятно ласкает нам ухо".

Лукреций стремится доказать каждый свой тезис. Он не скепти­чен, потому что убежден в истинности своего "великого учения", и прямо называет его "достоверным".

Лукреций полностью отвергает религию, считая ее оплотом суе­верий, а как следствие — причиной многих человеческих бед. Лукреций гово­рит об ужасающих вещаниях пророков, которые нарушают устои жизни и отравляют людей страхом, изгоняя из их душ безмятежность. Свое мировоззрение он строит на основании самой природы и ее законов. Он опровергает ходячее учение о творении мира богом. Он говорит, что в мире прямо ничто не приспособлено к человеку. Человек — часть мира, а не его цель и хозяин. Он целиком подчинен законам природы и не может их превзойти. Но, как и Эпикур, Лукреций признает существование богов, правда освобождая их от забот, как о людях, так и природе. Эти боги — идеализированные образы мудрых людей, безмятежных и ничем не озабоченных.

Обычные люди ищут свой жизненный путь, но при этом тяжко заблуждаются. Их краткая жизнь протекает в опасностях и в потемках. По отношению к такой жизни:

"... ничего нет отраднее, чем занимать безмятежно

Светлые выси, умом мудрецов укрепленные прочно:

Можешь оттуда взирать на людей ты и видеть повсюду,

Как они бродят и путь, заблуждаяся, ищут".

Главная ценность, которой обладают люди, согласно Лукрецию, — это их разум. В разуме истинная сила человека. Только ра­зум может разогнать суеверия, страх перед смертью. Человеку необ­ходим, прежде всего, здравый смысл, иначе не на что будет опереться в познании природы. Но все обосновать и доказать нельзя, да и не нужно. Поэтому одного здравого смысла мало, ибо в мире много неочевид­ного, познание чего дается путем рассуждения. Необходимо и острое суждение:

"... перестань, лишь одной новизны устрашаясь,

Наше ученье умом отвергать, а сначала сужденьем

Острым исследуй его и взвесь; и, коль прав окажусь я,

Сдайся, а если неправ, то восстань и его опровергни".

Лукреций говорит о "нищете языка и наличии новых понятий", ко­торые затрудняют изложение его учения. Он ищет возможности передать точные смыслы своего учения.

Лукреций опирается в основном на знание материалистической традиции, предшествовавшей ему, но только учение Эпикура он считает истинным. Он не приемлет Гераклита и его сторонников, которые "да­леко уклонились от здравого смысла". Лукреций считает, что нелепо "говорить, что вещи — огонь и что истинной вещи между вещей ни од­ной помимо огня не бывает...". Это Лукреций прямо называет "бе­зумьем". Про Эмпедокла и его сторонников Лукреций говорит, что они, "дойдя до начатков вещей, потерпели крушенье... ".

У Лукреция только Эпикур знает истину. Он восхваляет Эпикура, чаще всего анонимно. Так, он говорит об эллине, благодаря мысли которого "разбегаются страхи души, расступаются стены мира", бла­годаря которому "открылась вся природа везде и доступною сделалась мысли".

Среди вопросов, которые хочет прояснить Лукреций, он называет и проблему души. Он ставит вопрос:

"... рождается

С телом она или в тех, кто родился, внедряется после... "

Главный вопрос у Лукреция — вопрос о началах. Этот вопрос — ключ к разрешению всех других вопросов, в том числе и вопроса о том, "в чем состоит души природа и духа".

Лукреций убежден, что все, что происходит в природе, происхо­дит в лоне материи и по законам природы. Его начала — материальны. Это неделимые атомы, представление о которых он пытается обосно­вать всеми имеющимися у него способами, прежде всего, пытаясь стро­ить их непротиворечивое описание. Он говорит об атомах как неви­димых (ненаблюдаемых), отмечая, что невидимое существует, как, на­пример, ветер, который невидим и в то же время телесен.

Говоря о телесности, Лукреций указывает на то, что она способ­на приводить в движение наши чувства. Тела, состоя из атомов, доступны ощущению. Конечно, каждый отдельный атом, вследствие своей малости, не может вызывать ощущения. Но в достаточном количестве от­дельные атомы способны на это. При этом он отмечает необходимость избирательного наблюдения за явлениями:

"В особь любую вглядись по отдельности в каждой породе... "

О пустоте, необходимой для движения, мы узнаем благодаря уму. Ее мы непосредственно не воспринимаем. Но она существует. Именно факт движения приводит ум к мысли о пустоте; если бы все было сплошь заполнено телами, то движение было бы невозможно.

Все существующее в природе — это атомы, пустота, и состоящее из атомов и пустоты. Это также все то, что составляет свойства атомов и их комбинаций. Общее свойство пустоты, кстати, — ее неощущаемость, в отличие от тел, общее свойство которых — ощущаемость. Да, атомы и пустота сверхчувственны, ибо "... лежит далеко за пре­делами нашего чувства Вся природа начал".

Движение основных начал является источником всех других движе­ний.

Вслед за Эпикуром, Лукреций вводит понятие об отклонениях атомов, подчеркивая их неуловимость:

"... тела изначальные в некое время

В месте неведомом нам начинают слегка отклоняться",

или:

"... первичных начал отклоненье,

И не в положенный срок и на месте дотоль неизвестном".

С этой самопроизвольностью атомов Лукреций напрямую связывает свободу поведения человека, свободу его воли. Благодаря таким отклонениям имеет место то:

«… чтобы ум не по внутренней только

Необходимости все совершал...»

Т. е. поступки людей могут происходить "согласно ума побужденью...". Человеческая свобода, а значит и сознание и познание, обус­ловлены особым видом движения первоначал. Кстати, характерно срав­нение Лукрецием своих первоначал: атомов — с буквами, а вещей — со словами, составленными из букв. Вообще, подобные рассуждения Лук­реция, как, впрочем, и Эпикура, можно рассматривать как зародыши огромного множества идей, которые затем нашли те или иные конкретные воплощения в самых разных конкретных науках, от теории отно­сительности (физика) до молекулярной биологии и психологии.

Что касается проблемы первичных и вторичных качеств, то их в учении Лукреция можно соотнести с такими его понятиями, как "свойства первоначал" и "явления первоначал", соответственно. При этом Лукреций не отрицает известной субъективности вторичных качеств, но и она есть следствие движений первоначал — атомов. В то же время, говоря о различных видах ощущений, Лукреций активно использует субъективные критерии, такие как приятное и неприятное. Но, опять же, подчеркивая их объективное происхождение. Так, цвет субъективен, но он меняется не от субъекта, а от объекта, от соче­тания первоначал.

Возвращаясь к ненаблюдаемости атомов — первоначал, Лукреций подтверждает, что отдельные атомы не могут быть восприняты, но в больших массах они воспринимаемы (идея "порога ощущения") как тела, хотя само такое восприятие не похоже на сами атомы, не являются их адекватным образом.

Первоначала, атомы по Лукрецию, не могут быть познаны на чувственной ступени. Но наши чувства дают нам такие сведения о мире, делают доступными нам такие явления, которые невозможно объяснить, если не домысливать (предполагать) существование сверхчувственных телец. Вот простейшие из них: высыхание влажного тела, невидимость запахов, истирание драгоценностей и т.п.

Принципиальны догадки Лукреция о происхождении живого. Ясно, что сами по себе атомы не обладают жизнью. Проблему происхождения живого (из неживого) Лукреций рассматривает еще и как проблему происхождения чувствующего из бесчувственного. Он выводит живое из того, "как и в порядке каком сочетаются между собою первона­чала вещей и какие имеют движенья". Конечно, при этом говорится много наивного для нас сегодня. Например, Лукреций говорит о непосредственном зарождении червей из земли и т. п. А если бы начала имели бы чувства, то они могли бы плакать, смеяться, рассуждать. Но подобное — "вздор все это, да и прямо безумье".

Смерть по Лукрецию — это расторжение сочетания первоначал, в результате чего живое становится неживым, чувственное — бесчувственным.

В своем учении о душе Лукреций опровергает идею о душепереселении. Он спрашивает:

"... почему же тогда мы не помним о жизни прошедшей.

Не сохраняем следов свершившихся ранее событий".

Ничего странного в этом для него нет:

"... бывшие души

Сгибли, а та, что теперь существует, теперь и родилась".

Если бы души переселялись, то:

"Ум оставлял бы людей, разумели бы дикие звери".

Лукреций фактически ставил проблему, позднее названную психофизической: как соотносятся душа и тело. Он был убежден в телесно­сти души. Поэтому для него отношение души и тела человека — это отношение двух тел, из которых одно (душа) находится в другом (собственно тело), душа состоит из частиц тепла, частиц воздуха, ветра и еще некоторой четвертой сущности, благодаря которой возникают чувства и мысли. Этой четвертой сущности — "... никакого ей нету названья, Тоньше ее ничего и подвижнее нету в природе".

Здесь, кстати, обнаруживается определенное противоречие у Лукреция: чувства и ум оказываются не прямыми следствиями особого сочетания первотел, а присущи особым первотелам, правда, взятым в их совокупности.

Душа, дух, ум растут вместе с телом. И, наоборот, в старости:

"Разум хромает, язык заплетается, ум убывает".

Состояние тела отражается на состоянии души: при опьянении не только ноги заплетаются, но и ум затуманивается.

Лукреций допускает некоторую независимость духа от тела, и бы­вает так, что:

"болен наш дух, а тело здорово и бодро".

Конечно, Лукреций не может избежать известной наивно-материалистической вульгаризации, упрощения:

"Я утверждаю, что дух, — мы его и умом называем, —

Где пребывает у нас и сознанье живое и разум,

Есть лишь отдельная часть человека, как руки и ноги

Или глаза составляют живого создания части".

По Лукрецию, телесность духа и души доказывает и то, что они движут тело, а тело, члены тела, могут быть движимы только телом. Душа, дух и ум у Лукреция неразрывно связаны:

"... дух и душа состоят меж собою

В тесной связи и собой образуют единую сущность".

Но между ними существуют и различия. Дух отождествляется с разу­мом или умом и помещается в середину груди. Остальная же душа:

"... рассеяна по всему телу,

Движется волей ума и его мановенью подвластна".

Душа Лукреция, будучи телом, не имеет веса. Тело умершего человека, утратившего душу, весит столько же, сколько и до кончины — "весом оно неизменно". Лукреций даже сравнивает душу с ароматом благовонного масла или с букетом вина.

Говоря о смертности души, Лукреций одновременно утверждает, что нет и загробного мира, и что нет необходимости бояться смерти как перехода в какой-то новый неведомый и страшный мир. У Лукре­ция бессмертна только сама смерть.

Лукреций остро осознавал, что его мировоззрение резко отлича­ется от ходячих представлений о мире. Его картина мироздания гран­диозна и величественна:

"... у Вселенной

Нет предела: всюду кругом бесконечно пространство зияет".

Но человек стремится доискаться:

"Что же находится там, куда мысль устремляется наша

И улетает наш ум, подымаясь в пареньи свободном".

Эту бесконечность, беспредельность Вселенной Лукреций поясняет мыслительным экспериментом с копьем: куда и как полетит копье, брошенное за край Вселенной? Оба возможных, по Лукрецию, ответа не позволяют без противоречий принять идею конца, края Вселенной: копье летит за край Вселенной, либо копью что-то помешало лететь дальше.

Из бесконечности Вселенной Лукреций делает вывод о существовании других миров. Причем эти миры рождаются не по воле богов и не по замыслу какого-то мирового разума, а путем естественного самосовершенствования. Отдельные миры смертны: "Их жизни предел точно так же поставлен и ждет их так же, как всё".

Землю Лукреций считал миром, находящимся в состоянии упадка, отмечая факт снижения ее плодородия. Восхищаясь мифами, связанными с культом земли, он все же отвергает их, говоря:

"Как ни прекрасны и стройны чудесные эти преданья,

Правдоподобия в них, однако же, нет никакого".