Кантемир

Антиох Дмитриевич Кантемир (1708 — 1774 гг.) — родоначальник свет­ской русской литературы (В.Г.Белинский). Пропагандировал в своих са­тирах светскую культуру, защищал просвещение и науки, здравый смысл и благородные чувства, естественные человеческие отношения. Невежество и суеверия считал одними из самых тяжких пороков рус­ской жизни. Однако, крепостное право и политический режим России, как, впрочем, и Татищев, Кантемир находил вполне соответствующими разуму.

Кантемир — автор многих переводных научных терминов. Он разъяс­нил смысл главных философских понятий (в комментариях к русскому пере­воду книги Фонтенеля "Разговоры о множестве миров"). Так, материю Кантемир понимает как вещество, а идею — как отражение внешнего мира. Он придерживался разделения философии на логику, этику, физику и метафизику. Логика учит "право о вещах рассуждать и известные истины другому правильно доказывать". Этика "представляет правила, по которым доставать себе добродетели и избегать злонравия". Физика — наука о вещественной природе. Метафизика имеет своим предметом свер­хъестественное — душу, духов, Бога.

Кантемир также приводит многочисленные сведения по истории науки и философии.

Ломоносов

Михаил Васильевич Ломоносов (1711 — 1763 гг.) — первый русский ученый мирового значения. По словам А.С.Пушкина, Ломоносов — "Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник, стихотво­рец, он все испытал и все проник ... он создал первый университет (в России — СХ). Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом"

В философии Ломоносов занимался в основном проблемами онтологии. М.В.Ломоносов — деист.

Он считал, что человечество имеет две книги — природу и Священное Писание: "Создатель дал роду человеческому две книги ... Первая — видимый сей мир ... Вторая книга — Священное Писание". Ломоносов разделяет компетенцию науки и религии: "Не здраво рассудителен ... ма­тематик, если он хочет Божескую волю вымерять циркулем. Таково же богословия учитель, если он думает, что по псалтыри научиться можно астрономии или химии".

Центральный пункт мировоззрения Ломоносова — атомно-молекулярная гипотеза. Он сформулировал закон сохранения материи и движения.

Ломоносов обращает внимание на проблему первичных и вторичных качеств, выделяет такие свойства, которые "в тончайших и от чувств удаленных частицах свое основание имеют". Он считает объективными как первичные, так и вторичные качества вещей.

В записках "Элементы математической химии" Ломоносов отмечает:

« ... 13. Истинный химик должен быть теоретиком и практиком.

14. Истинный химик, следовательно, должен быть также и философом (здесь и далее выделено мной — СХ) .

15. Занимающиеся одною практикою — не истинные химики.

16. Но и те, которые услаждают себя одними умозаключениями, не могут считаться истинными химиками.

17. Все изменения тел происходят посредством движения ...

20. Это движение по большей части нечувствительно, и причина его никак не может быть воспринята чувствами; поэтому нужно исследовать ее путем умозаключения ...

26. ... В самом деле, если математики из сопоставления немногих линий выводят очень многие истины, то и для химиков я не вижу ника­кой причины, вследствие которой они не могли бы вывести больше за­кономерностей из такого обилия имеющихся опытов, кроме незнания ма­тематики ...

40. ... Ясное ... представление должно приобретать путем перечис­ления признаков, т.е. путем познания частей целого; поэтому необхо­димо познавать части смешанного тела ...»

В других своих заметках — по физике и корпускулярной философии он отмечал:

« ... 75. У многих глубоко укоренилось убеждение, что метод философствования, опирающийся на атомы, либо не может объяснить происхожде­ния вещей, либо ... отвергает Бога-творца. И в том, и в другом они, конечно, глубоко ошибаются, ибо нет никаких природных начал, кото­рые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, и никаких, которые с большей настоятельностью требовали бы существования всемогущего двигателя ...

198. ... если бы я захотел судить о явлениях природы, не имея никакого представления о началах вещей, это было бы такой же бессмыс­лицей (как чтение без знания букв — СХ)...