Конфуцианство

Родоначальником конфуцианства был Кун Фу-цзы (Конфуций) (551 — 479 до н.э.). Главное сочинение конфуцианства — записанные учениками Конфуция его беседы и наставления "Лунь юй".

Согласно Конфуцию, в древности на мелочи не обращали внимание и вели себя достойно, учились, чтобы совершенствовать себя. Затем стали учиться ради известности, разучились уметь и хотеть исправ­лять свои ошибки.

Главной мыслью своего учения Конфуций считал положение: "Не делай другим того, чего не желаешь себе".

По Конфуцию, "благородный муж" (цзюнь-цзы) боится трех вещей: "веления Неба, великих людей и слов совершенномудрых. Низкий человек не знает веления Неба ..., оставляет без внимания слова муд­рого человека".

Кульминацией конфуцианского культа прошлого было "Исправление имен" ("чжэн мин"). Оно представляет собой приведение вещей в соответствие с их былым значением. Таким образом, конфуцианское уче­ние о знании подчинено социальной проблематике.

Для Конфуция знать — значит "знать людей". Он вполне удовлет­ворялся тем практическим знанием, каким обладают те, кто непосред­ственно общается с природой, — земледельцы и ремесленники. Он до­пускал возможность врожденного знания, которое, однако, встречае­тся редко. Сам Конфуций, как говорил, таким знанием не обладал, ибо: "Те, кто обладает врожденным знанием, стоят выше всех". За последними стоят те, "кто приобретает знание благодаря учению". Учиться же нужно у древних, но также и у современников. Учение при этом должно быть избирательным, согласно правилу: "слушаю многое, выбираю лучшее и следую ему". Изучение неправильных взгля­дов вредно. Учение должно дополняться размышлением, так как "учи­ться и не размышлять — напрасно терять время". Знание состоит как в совокупности сведений ("наблюдаю многое и держу все в памяти"), так и в умении многосторонне рассматривать вопрос, причем даже незнакомый, согласно методу. Более того, согласно Конфуцию, зна­ние — это, прежде всего, умение рассуждать. Он говорил: "Обладаю ли я знаниями? Нет, но когда низкий человек спросит меня (о чем-либо), то, даже если я не буду ничего знать, я смогу рассмотреть этот вопрос с двух сторон и обо всем рассказать (ему)".

У Конфуция было много учеников и последователей.

Мэн-цзы

Жил много позднее Конфуция (приблизительно в 372 — 289 гг. до н.э.). Он автор одноименной книги.

Мэн-цзы считал, что мироздание состоит из "ци", под которым он понимал жизненную силу, энергию, которая в человеке должна быть подчинена воле и разуму. Он учил, что всем людям от природы свойственны различные чувства, в том числе, чувство правды и не­правды, которое составляет основу познания. Познание людьми своей доброй природы приравнивается Мэн-цзы к познанию Неба. В то же время он оправдывал социальное неравенство людей, связывая его с разделением труда: "Одни напрягают свой ум. Другие напрягают мус­кулы. Те, кто напрягают свой ум, управляют людьми. Управляемые содержат тех, кто ими управляет. Таков всеобщий закон в Поднебес­ной".

Сюнь-цзы

Был младшим современником Мэн-цзы. Получил хорошее образование, написал одноименную книгу.

Сюнь-цзы лишал небо всяких сверхъестественных качеств. Счи­тал, что все в природе происходит по законам самой природы. Он де­лает два важных вывода: 1) ничто не является происходящим от духа; 2) то, что люди думают иначе, объясняется тем, что они видят лишь результат процесса, а не сам процесс; они не видят, что совершается внутри. Поэтому многие связывают явные изменения вещей с деятельностью духа или неба.

Сюнь-цзы учил, что в человеке "сначала плоть, а затем дух". Способными уживаться друг с другом людей делает воспитание. Само общество было не всегда. Оно возникло тогда, когда первые правите­ли, "совершенномудрые после долгих размышлений и изучения действий людей, ввели нормы ритуала и (понятие) чувства долга и создали систему законов".

Сюнь-цзы говорил, что "вместо того, чтобы возвеличивать небо и размышлять о нем, не лучше ли самим, умножая вещи, подчинить себе небо?"

Сюнь-цзы был убежден в познаваемости мира, а также в способ­ности людей к его познанию: "Способность познавать — прирожденное свойство человека: возможность быть познанным — закономерность вещей". Знание он определял как соответствие способности к знанию состоянию вещей. Знания накапливаются, по Сюнь-цзы, в сердце. Сердце человека от рождения наделено способностью познавать вещи. Сердце управляет пятью органами чувств. Оно же отличает истину от лжи, т.к. размышляет. Источник заблуждения — однобокое рассмотрение вещей, когда часть приравнивается к целому. Неправильное употребле­ние имен является великим коварством, равносильным подделке манда­тов и мер. Заблуждение часто сознательно. Разномыслие недопустимо, оно должно быть ликвидировано: "безжалостно убивать" тех, кто, "хотя и обладает талантами, но в своих поступках идет наперекор времени". Вредной Сюнь-цзы объявляет деятельность всех иных философских школ, кроме конфуцианства.

Моизм.

Основан Мо Ди (Мо-цзы), умершим около 400 г. до н.э. Книга "Мо-цзы" — плод коллективного творчества последователей Мо-цзы. Моизм просуществовал два века.

Моисты утверждали, что небо "желает ... чтобы люди учили друг друга, чтобы знающий учил незнающего...". Люди "узнали, что небо придерживается всеобщей любви ... из всеобщности неба, из того, что оно всех кормит". Небо у моистов способно "желать" и "не же­лать", т.е. оно обладает волей. Правители должны почитать муд­рость, подбирать нужных людей по деловым качествам, почтительно слушать, когда им говорят правду. Все же зло — от плохих советников ванов.

Согласно моистам, нет таких избранных людей, которые имели бы врожденное знание. Источник знания — простые люди, их трудовая, практическая деятельность. Знания народа — критерий истины. Про­верка знания "состоит в том, чтобы брать за образцы факты, которые слышали или видели массы людей". Сами знания должны иметь практи­ческую ценность, служить народу. При этом моисты большое значение придавали умению вести рассуждение, т.е. логике.

Поздние моисты главным предметом познания объявили окружающую нас и мало зависящую от нас неумолимую действительность, которая познается, прежде всего, чувствами. Чувственное знание не может быть случайным и стихийным. Но оно должно стать методичным, а для этого необходимо наблюдение, лучше всего свое собственное. Размышление не является самостоятельным источником знания, но оно весьма важно в познании. Только размышление дает нам понимание существа вещей. Постичь существо вещей нелегко, но к этому следует стреми­ться. Удовлетворительны же результаты размышления тогда, когда полученное нами разумное знание, знание существа вещей, станет ясным и отчетливым. Ясность и отчетливость — критерий и мерило истины.

Знание отлагается в словах и понятиях. Слово есть выражение понятия. Слова и понятия также являются предметами знания. То есть у моистов имеется три предмета познания: вещи, слова и поня­тия. При этом слова и понятия выражают вещи. Каждое слово — имя, которым называются вещи. Имена бывают частные, родовые и общие. Частное имя обозначает единичную вещь. Родовое — близко-сходные вещи. Общее имя — вещи, которые на первый взгляд кажутся различными, но которые по своей сущности тоже сходны.

Моисты учили о суждениях. Они близко подошли к открытию зако­нов мышления, например, закона тождества: "Не будем называть тиг­ра собакой! Не будем называть вещь чужим ей именем!" Или: "не будем подменять имена!". Подошли они и к закону запрещения противоречия: для них два противоположных суждения об одном и том же предмете не могут быть одновременно истинными. Поздние моисты пытались строить классификации суждений. Так, они выделяли суждение вероятности, как такое суждение, в котором предмет суждения (субъект) выражен не полностью. Суждение предположения (гипотеза) выражает недостаточно обоснованное знание. Суждение подражания берет за образец другое суждение, которое в сходной ситуации было правиль­ным.

Поздние моисты начинали также заниматься теорией доказательства, подошли к различению модусов силлогизма. Пытались они решить и парадокс лжеца. Ложно ли суждение: "Все слова Поднебесной ложны"?

Поздние моисты особенно четко отмечали, что слова и понятия должны соответствовать действительности. Они ввели также представ­ление о пустых понятиях. Процесс познания при этом понимался, преж­де всего, как процесс познания причин явлений, событий, вещей.