Цицерон и Лукреций о познании

Цицерон, Марк Туллий (106 — 43 гг. до н.э.), принял самое активное участие в синтезе римской и греческой культур, римской и греческой духовности. Цицерон был оратором, писателем, политическим деятелем-тираноборцем, а также философом. Он — один из главных, если не главный участник процесса зарождения римской философии. Был убит сторонниками Цезаря, в свою очередь убитого заговорщиками двумя годами раньше.

Цицерон создатель классического латинского языка — «языка Цицерона».

Он писал: «поскольку все философские предписания применимы к жизни, то, полагаю, я и в общественных и в частных делах поступал так, как предписывает рассудок и наука». Он не противопоставлял философию как некую особую мудрость науке и рассудку, чувствуя, что, потеряв такую связь, философия превратится в мифологию.

О Цицероне говорили, что он наряду с «прирожденной слабостью к почестям», имел благородную черту — «равнодушие к наживе» (Плутарх).

Пик научной и философской активности Цицерона приходится на годы т.н. второй паузы в его активной общественной деятельности, когда он, сложив с себя консульское звание, покидает Рим и уединяется в своем загородном поместье.

Цицерон ставил на первое место гражданскую функцию философии и науки. Он говорил о том, что римлянам следует изучать те «науки, которые могут сделать … (граждан) полезными государству». И далее: «Наука (включая философию — СХ) только тогда имеют смысл, если благодаря им граждане становятся лучше, счастливее и полезнее своему отечеству».

Был и третий период (около 3-х лет) отхода Цицерона от общест­венной деятельности, за который он успевает написать немало сочинений, в том числе: "О природе богов", "Академика", "Тускуланские беседы", "О презрении к смерти" и ряд др.

Поздний Цицерон сознательно решал задачу — донести до римлян греческую философию, для этого он фактически создает латинскую философскую терминологию. Он делает это, по его собственным словам, потому, что "очень многие римляне, изучившие греческие науки, не могли передать усвоенные ими знания своим согражданам по той именно причине, что не верили, будто воспринятое ими от греков можно изложить на латинском языке", и далее, в своем стиле: "Я же в этой области, как мне кажется, настолько продвинулся, что не уступлю гре­кам даже в богатстве слов". Эта терминология Цицерона вошла как в средневековую латиноязычную культуру, так и во многие новые на­циональные языки, вытеснив иногда даже исконную греческую терминологию, например, в русском языке мы употребляем слова "форма" и "материя", говоря об Аристотеле, хотя греческие слова — "морфе" и "хюлэ".

Цицерон заботился о форме своих сочинений, считая, что фило­софия должна быть не только умна, но и привлекательна, она долж­на радовать и ум, и сердце. Что касается предметного содержания своих сочинений, то здесь Цицерон был скорее талантливым популяризатором и даже подражателем, чем оригинальным мыслителем. Так, материалами для "Тускуланских бесед" послужили сочинения Платона, Аристоксена, Хрисиппа, Посидония и др. Ряд его утверждений прямо указывает на его эклектизм, в частности относительно философии Платона и Аристотеля, которую он характеризовал так: это "единая и стройная философия под двумя названиями: академическая и перипатетическая, которые, совпадая по сути, различались именами".

Развивая во второй половине своей жизни утешительную функцию философии, Цицерон отмечает: "много ли найдется философов, которые бы так вели себя, таковы были нравом и жизнью, как того требует разум? Для которых их учение — это закон их жизни, а не только зна­ния, выставляемые напоказ?" Он осуждает философа, который, "обу­чая науке жить... живет, забывая эту науку".

Сочинения Цицерона — бесценный источник сведений по древнегреческой и раннеримской философии. Хотя поначалу, обнаружив, что между философами нет согласия, он даже растерялся — кому же верить? Затем, как адвокат, он стал знакомиться со всеми доступными ему философиями ("выслушивать" их). Собственную его позицию можно оценить как умеренный пробабилистический скептицизм.

Цицерону импонирует метод академиков-скептиков: "Все оспари­вать и ни о чем не высказывать определенного мнения". Цицерон не приемлет догматизма и авторитаризма. Он говорит, что: "при обсуждении следует больше придавать значения силе доказательства, чем авторитету", что: "желающим научиться авторитет учителя приносит даже вред, потому что они перестают сами рассуждать и считают бесспорными только суждения того лица, которого они почитают".

В трактате "О природе богов" Цицерон описывает беседу эпику­рейца, стоика и скептика-академика. Везде у него верх берет скеп­тик. Хотя Цицерон и вкладывает в его уста слова, что: "по всем вопросам... я, скорее, мог бы сказать, чего нет, чем что есть", или: "... обычно мне не так легко приходят в голову доводы в защиту истинного, как в опровержение ложного...". Далее, Цицерон отме­чает, что ему "более похожим на истину" показалось мнение стоика, чем эпикурейца. Кстати, из сомнений скептика о существовании богов Цицерон делает вывод: "если никто не знает истинного о природе богов, то следует бояться, что их вовсе нет".

Скептик Цицерона считает нелепыми утверждения стоика о возможности "девинации" — предсказания будущего. На аргумент стоика, что представления о богах свойственны всем людям, стоик Цицерона реагирует тем, что объявляет большинство людей глупцами. А значит, доказывая существование богов, апеллируют к людской глупости. И опять же, нельзя подменять вопрос о существовании богов вопросом о том, почему люди верят в их существе, т. е. вопросом о происхождении религии.

Споря со стоиком о разумности и божественности мира, скептик Цицерона отмечает, что разум сам по себе не благо. Разум разуму рознь. Есть "добрый разум" и есть "злой разум". Разум может служить злу. Скептик у Цицерона говорит: "Если бы боги хотели причинить вред людям, то лучшего способа, чем подарить им разум, они не могли бы найти. Ибо где еще скрываются семена таких пороков, как несправедливость, разнузданность, трусость, как не в разуме?". Вывод: наделять мир разумом — не значит делать его лучше. Сомневаясь в существовании богов, скептик спрашивает: почему бы богу не дать людям такой рассудок, который бы исключал пороки и преступность? В то же время человеческая совесть сама, без божественного разума, способна взвешивать добродетели и пороки. И вообще: "всем явлениям следует давать разумнее объяснение. А так как вы этого не можете сделать, то и прибегаете к богу, точно к спасительному убежищу".

Что касается стоика у Цицерона, то его наиболее интересные мысли касаются познаваемости мира, или "второй природы", которую творят "наши руки". Сама разумность бога у стоиков тоже заслуживает внимания: и с точки зрения наличия в природе закономерностей, и с точки зрения сохранения рационалистической традиции в последующую эпоху средневековья. Заслуживает внимания и тезис стоика о том, что "то, что лишено души и разума, не может породить из себя нечто одушевленное и владеющее разумом".

Цицерон говорил: «... никто из глупцов не может быть счастливым, нет мудреца, который был бы несчастен».