Диффузия ответственности

В отличие от ситуаций обычной помощи для случаев чрезвычайных характерно одно обстоятельство, затрудняющее адекватное и немедленное оказание помощи. Такие случаи возникают непредвиденно, у человека нет наготове какого-либо подходящего для них плана действий, ибо ситуации несчастья довольно редки, что не позволяет субъекту накопить опыт уместного в них поведения. Кроме того, подобная ситуация может угрожать состоянию, здоровью и самой жизни оказывающего помощь, т. е. затраты могут оказаться несоразмерно высокими по отношению к пользе (в том числе и к пользе для другого человека). Наконец, бедственная ситуация требует быстрого реагирования и практически не допускает длительного обдумывания возможных действий (многие случаи героической помощи происходили только потому, что помогавший не тратил времени на размышления об опасности, связанной с вмешательством в происходящее). Таким образом, внезапно возникшая ситуация беды прежде всего должна быть воспринята в качестве таковой; далее, необходимо более точно оценить ее причины и наличные возможности оказания помощи, и только после этого человек может взять на себя ответственность и выбрать из разнообразных возможностей помощи ту, которая представляется наиболее подходящей, чтобы, в конце концов, принять решительные меры. Этот сложный процесс, начинающийся первичным восприятием ситуации и заканчивающийся действием помощи, может на отдельных стадиях различным обра­зом нарушаться или замедляться.

Не приходится поэтому удивляться, когда дело вовсе не сразу доходит до оказания помощи. Нередко возмож­ность помощи реализуется тем мень­ше, чем больше свидетелей оказыва­ется у ситуации несчастья. Латане и Дарли [В. Latane, J. M. Darley, 1968] объясняют подобный эффект «мно­жественной неосведомленностью» и «диффузией ответственности». Мно­жественная неосведомленность ха­рактеризует стадию оценивания ситу­ации. Будучи не один, человек при оценивании ситуации использует ре­акции окружающих. В то же время каждый из присутствующих сдержи­вает свою реакцию, чтобы ее чрез­мерная сила или поспешность не по­ставили его в неловкое положение, не привлекли к нему внимание. Но поскольку в такое замешательство, ведущее к задержке реакции, перво­начально впадают все присутству­ющие, то требующая неотложной по­мощи ситуация несчастья ошибочно интерпретируется как менее критиче­ская [L. Bickman, 1972].

Когда же на следующей стадии человек должен почувствовать себя ответственным за оказание помощи, он ожидает того же от всех присут­ствующих, в силу чего происходит диффузия, а тем самым и уменьше­ние ответственности. Диффузия от­ветственности позволяет объяснить каждый- из следующих случаев: (1) когда в помещение, где проходит эк­сперимент, из щели в стене неожи­данно показывается дым, испыту­емый, работающий в одиночестве, бы­стрее проявляет беспокойство и сооб­щает о происходящем находящемуся вне комнаты экспериментатору, чем испытуемый, работающий в паре (со­ответственно 75 и 10%), тем более когда второй испытуемый, являясь в действительности помощником экспе­риментатора, не уделяет инциденту никакого внимания [В. Latane, J. M. Darley, 1970]; (2) слыша, как в соседней комнате кто-то падает с лестницы и кричит от боли, на по­мощь ему бросаются 70% испыту­емых, выполняющих задание в одино­честве, и только 40% тех, кто работа­ет в паре [В. Latane, J. A. Rodin, 1969]; (3) когда в ходе групповой дис­куссии, проводимой с помощью микрофонов и наушников, с одним из испытуемых случается эпилептиче­ский припадок, а каждый участник сидит в отдельной кабине, то в слу­чае двух участников другой в 100% случаев быстро (в среднем через 52 с) бросается на помощь, в случае трех участников—85% и через 93 с, в случае шести участников—62% и через 166 с.

Впрочем, как показывают более поздние исследования, «обсужда­емый» эффект имеет свои пределы. В частности, Шварц и Клаузен [S. Н. Schwarfz, G. Glausen, 1970] об­наружили его в ситуации «эпилепти­ческого припадка» только для испы­туемых-женщин, но не мужчин. В си­туациях, когда несчастный случай со­вершенно не допускал ошибочного истолкования, таких, как внезапное падение пассажира в движущемся ва­гоне метро, предоставление помощи не зависело от/количества пассажи­ров, а его латентное время с ростом числа свидетелей даже несколько уменьшалось [J. M. Piliavin, J. A. Piliavin, J. Rodin, 1975; J. M. Piliavin, J. Rodin, J. A. Piliavin, 1969; R. D. dark. L Warda, 1972]. Наконец, если свидетели несчастья не были незнакомыми людьми, а составляли организованную группу, члены кото­рой взаимодействовали между собой, то диффузии ответственности также не наблюдалось [R. M. Savage, J. Т. Richardson, 1974]. Вместе с тем явные признаки диффузии ответ­ственности (низкая частота и боль­шое латентное время действий помо­щи) при проведенных в метро иссле­дованиях наблюдались в случаях, когда какие-либо особенности нуж­давшегося в помощи человека наво­дили потенциальных субъектов дей­ствия помощи на мысль о том, что связанные с оказанием помощи за­траты могут быть высокими. Такими характеристиками нуждавшегося в помощи, предполагающими высокие затраты, были: явное опьянение [J. M. Piliavin et al. 1969], сочившаяся изо рта кровь [J. A. Piliavin, J. M. Piliavin, 1972], большое красное родимое пятно на лице или несколько неря­шливый внешний вид [J. M. Piliavin, J. A. Piliavin, J. Rodin, 1975]. Причем в случае родимого пятна диффузия ответственности еще более увеличи­валась, когда рядом с упавшим пасса­жиром сидел человек в белом хала­те, казавшийся врачом или санита­ром.

Альтернативное объяснение эф­фекта свидетелей в духе так называ­емой теории самосознания (objektive self-awareness) [S. Duval, R. A. Wicklund, 1972; R. A. Wicklund, 1975; см. также гл. 12] предложили Вегнер и Шефер [D. M. Wegner, D. Schaefer, 1978]. Согласно этой те­ории, условия ситуации, способству­ющие переключению внимания с ок­ружающего мира на себя самого (на­пример, когда человек стоит перед зеркалом или же перед аудиторией), ведут к осознанию расхождений меж­ду тем, как человек действует или действовал фактически, и тем, как он хотел бы или должен был бы дей­ствовать. Следствием переживания такого расхождения могут оказаться усилия по приближению своего дей­ствия к идеальным нормам. В группо­вой ситуации благоприятным для пе­реключения сознания на себя являет­ся такое положение, когда человек в одиночку или в составе небольшой группы противостоит большой группе людей, чего как раз не наблюдается в обычных ситуациях оказания помо­щи, где на одного нуждающегося в ней приходится несколько свидете­лей. Вегнер и Шефер показали, что в полном соответствии с этой взаимо­связью готовность к оказанию помощи в случае трех нуждающихся в ней и одного потенциального субъекта помо­щи гораздо выше, чем когда потенци­альных субъектов помощи трое, а нуждающийся в ней один.

К настоящему времени имеется множество данных, свидетельству­ющих о стимулирующем помощь или препятствующем ей влиянии целого ряда особенностей ситуации. Однако эти результаты не намного приблизи­ли нас к пониманию мотивации помо­щи, ибо индивидуальные различия остаются пока вне поля зрения ис­следователей. Недооценка возмож­ной роли личностных факторов осо­бенно свойственна позиции Латане и Дарли, и это несмотря на то, что все полученные ими результаты нужда­ются в объяснении, почему при лю­бых препятствующих оказанию помо­щи условиях всегда находится мень­шинство, которое помогает, а при любых благоприятствующих услови­ях—меньшинство, которое не помога­ет. Исследователи, ориентированные социально-психологически, оказались в высшей степени изобретательными в организации ситуационных обсто­ятельств и их варьировании. К сожа­лению, этого нельзя сказать о разра­ботке ими теоретических конструк­тов, относящихся к сфере психологии личности, и о создании соответству­ющих диагностических методик.

Нормы

Сколь бы ни оказалось сильным влияние спровоцированных ситуацией соображений о связанных с действи­ем помощи затратах на совершение этого действия, их объяснительные возможности неуклонно падают по мере того, как помощь становится все более ориентированной на благо дру­гого человека и дает отрицательный баланс затрат для помогающего субъ­екта. Очевидно, что независимо от связанных с затратами соображений оказание помощи ориентировано так­же на соблюдение норм или некото­рых универсальных правил поведе­ния. Нормы, требующие оказания по­мощи, многообразно кодифицированы и имеют давнюю традицию (например: «Люби ближнего твоего, как самого себя»—Ев. от Матф., 19, 19; в серь­езных случаях неоказание помощи может караться по закону). Вопрос в том, насколько каждый человек прис­воил эти общеизвестные нормы, ибо именно от этого зависит их действен­ность. Чем менее они переживаются личностью как внутренне обязатель­ные стандарты, тем более их влияние на действие ограничивается предвос­хищением позитивных и негативных санкций, которые будут наложены извне в виде наказания или награды. В этом случае соответствие действия нормам сильно зависит от того, насколько оно доступно последующей оценке и подкреплению другими людьми. Напротив, чем более нормь интериоризованы в качестве стандартов поведения личности, тем сильнее деятельность определяется предвосхищением ее последствий для самооценки и тем меньше она зависит ot внешних обстоятельств. Прежде чем приступить к анализу такого рода личностных различий, рассмотрим две универсальные нормы, релевантные оказанию помощи: ответственность и взаимность (реципрокность).