Уровни изобразительной организации

И в заключении разговора об организации единого изобразительного целого ещё раз об этом целиком, с напоминанием себе в первую очередь, что структурные отношения – вещь всегда динамичная, это и разные состояния единой структуры или система качественно различных структур, которые, однако, могут друг с другом взаимодействовать, и произведение искусства – это именно очень сложноорганизованное, многослойное, многоуровневое целое, где можно выделить четыре основных уровня. Первоначальный уровень касается зрительного восприятия, наше зрение имеет организующий, конструирующий характер. От структуры продуцирующего зрительного процесса, мы переходим к структуре визуального воспроизведения уже того, что мы увидели, создавая изображение. И из структуры визуального восприятия рождается структура изобразительной фиксации или изобразительной экспрессии, и, соответственно, – следующий уровень. Дальше уровень взаимодействия процесса изготовления и сопровождающего его отношения к этому процессу, когда, казалось бы, в нейтральный процесс воспроизведения увиденного вносятся личные эмоции, желания, мысли изготовителя изображения, они тоже структурированы, и тоже фиксируются в произведении искусства. И, наконец, структура уже зрительского восприятия, усвоения изображения– это следующий уровень.

И всё упомянутое реально и потенциально присутствует одновременно в любом произведении искусств, важно уметь видеть, что в данный момент, в данном произведении искусства представляется более актуальным. Есть произведения искусства, где важен момент именно непосредственного зрительного контакта. Есть произведения искусства, где важно именно изображение правил, логики построения, когда художник изображает не только то, что он увидел, но он изображает свою компетентность в том, как надо изображать, он показывает, что он знает, что он в курсе, он, так сказать, просвещён на тот счёт и осведомлен, как это должно быть изображено. Вся эстетика классицизма на этом и строится, а если художник хочет именно воспроизвести свои чувства, который сопровождали его, например, при созерцании тех или иных вещей, переживании, это будет уже не импрессионизм, это уже будет экспрессионизм, а если он хочет изобразить не то, как он что-то переживает, а он хочет, чтобы мы что-то пережили, может быть, даже противоположное тому, что он пережил, когда вектор его экспрессии направлен ни на предметы, ни на него самого, а на нас. А если у художника, например, просто негативное, критическое отношение к собственному творчеству или к традиции художественной, если он не что-то создаёт, а хочет, например, что-то разрушить с помощью своего произведения искусства, если это произведение искусства – провокация, если это критика, если это сатира, если это карикатура, но не карикатура на какое-то лицо, это не просто искажение какого-то предмета, а это карикатура, критика, сатира на само творчество, – все эти разнообразные ситуации деформации, де-композиции и де-конструкции тоже могут быть изобразимы, а затем опознаны, описаны и откомментированы аналитиками, интерпретаторами, которые, однако, должны видеть и узнавать лицо произведения искусства и видеть руку того, кто его создал.