Индексальная непосредственность психического

На самом деле, психика – это вещь открытая, настоящая, здоровая психика действует на открытой волне, психика даёт и обеспечивает внешнюю и положительную симптоматику. То есть всё, чем мы занимаемся вокруг себя, это всё выход того, что происходит у нас внутри, поэтому произведение искусства очень правильно, очень здорово и здраво, очень, так сказать, полезно рассматривать как именно психическую структуру, отражающую, воспроизводящую, фиксирующую, визуализирующую и – главное – проецирующую – эти самые наши душевные процессы. И будет большим заблуждением думать, что есть внутренний и внешний мир, современная психология пытается избегать таких упрощений, так как внутренний, внешний – это всё относительно и, главное – соотносительно. Я смотрю на собственную душу, как на некий объект, и она только так будет чем-то внешним. А откуда я смотрю на нее извне? Тоже снаружи? А что это самое Я, которое смотрит на свои комплексы какие-нибудь, делая вид, что разбирает, изучает, переживает, то есть как раз-таки объективизирует, что и есть проблема, что и есть скользкий путь, ведь объективизировать собственные комплексы означает отстраняться от них, и тогда-то эти комплексы и начинают жить своей жизнью, начинают уже быть от меня независимыми и на меня воздействовать как внешние да и еще вдобавок и чужие, как бы автономные и потому непреодолимые силы. Всё это не есть область сугубой психологической или психиатрической специализации, это всё входит в компетенцию нормального современного образованного искусствоведа и историка искусства в том числе. Это нормальный и обязательный психологический ликбез.

Или случай, когда вам предлагают посмотреть на фотографию как на индексальный знак, вы должны чётко знать, что такое индекс и чем индекс отличается от иконического знака. Индексальный знак встречает нас, например, при нашей встрече с таким непосредственным и очевидным фактом, что солнце вращается вокруг земли, и ничего другое мне совершенно не интересно. Сам Шерлок Холмс не знал и знать не хотел, что земля вращается вокруг солнца, но он знал, например, 45 разновидностей пепла, и знал, что где-нибудь в Хемпстеде встречается глина такого и никакого иного цвета. Искусствовед – это, собственно говоря, тот же криминалист, который должен знать, что индекс – это не то же самое, что иконический знак. Чем отличается там одна группа крови от другой группы крови – тоже в пределах его компетенции, которая вовсе не сделает его тем самым каким-нибудь Декстерам и маньякам. Чтобы интересоваться кровью не нужно становиться даже гематологом, равно как и иметь искушенность в знаковой типологии – это еще не повод для обвинений в посягательстве на семиологическую премудрость и предательство прекрасного…

Но тем не менее, мы с вами в этой связи-то имеем следующей темой «Изобразительное искусство и символизм индивидуального бессознательного». Мы специально употребляем слово символизм, потому что мы этим словом обобщаем всевозможные разновидности этой самой репрезентации. Главное в символе то, что он не есть буквальное присутствие вещи: но он указывает на саму вещь. И одновременно это большая проблема и очень важная: символ указывает не только на то, что он не есть сама вещь, символ указывает на несовпадение между собой и вещью, на разницу и различение. Наконец, символ указывает, что то, что он символизирует, представляет собой бóльшую реальность, чем он сам по себе. И в этой несимметричной, но непреодолимой и неразрывной связи – весь потенциал, вся динамика, коллизия и весь конфликт интерпретационной деятельности. вы видите, например, две под прямым углом пересекающиеся прямые, и для вас это символ, например, христианства, самого Христа, хотя эти самые две палочки – совсем не то ни по объёму, ни по содержанию понятия, что особо видно при сопоставлении с другим христианским символом, совсем другого рода и вида: та же Голгофа – это сразу целый, так сказать, океан, целое море значений, в котором можно и погоибнуть, а можно – и восстать из небытия того невежества.

И в нашей повседневной жизни можно найти символ, такие маленькие дырочка, такие замочные скважинки, к которым если правильно прильнуть, то откроется целый мир, а что будет – если подобрать к ним ключ! Выяснить, что перед нами не просто поверхность стены, а дверная плоскость. И этот самый символизм может касаться сферы, которая, не совпадает с нашим сознанием, что есть мощнейшая гуманитарная традиция в научном знании 20 века. И искусствовед обязан разбираться с психоанализом, с Фрейдом, и это нужно делать не просто как образованному человеку, а как человеку, занимающемуся наукой, ведь эти самые концепции имеют для нас и методологический характер, мы с ними знакомимся, чтобы потом применять. Любая аналитика, в том числе искусствоведческая, касается всех проблем, связанных с областью сознательного, бессознательного, всех символизмов, и, главное, всех механизмов, процессов всей этой символизации. А это именно процессы, это всё динамика, психоанализ – это динамическая психология, это всё движение, и где оно начинается и где заканчивается, – вопрос открытый.