Фантомы и эйдетические образы

И, наконец, специфический вид телесных образов – фантомные образы –ощущение утраченного телесного органа, и это реальная и малопостижимая вещь, потому что это образ самой ноги, которой, увы, может не быть, её могут у меня ампутировать, если я буду не очень осторожно ездить на велосипеде по проезжей части, её уже невозможно будет восстановить, но образ этой ноги у меня останется при любых обстоятельствах, и от этого никуда не деться, и нужно избавиться от собственного сознания, чтобы забыть о том, что у меня была нога, и не только забыть факт ноги, но и все её состояния, поэтому отсутствующая нога может вполне себе болеть. Некоторые выделяют эти фантомные образы в класс особых ментальных образов, потому что, говорят, что это не сама нога, не образ ноги, а представление о ноге, тогда как иные подчёркивают, что это непосредственно данное ощущение, что именно я ощущаю, не вспоминаю о том, что у меня была нога («ах, где нога? – отрезали»), я не могу сказать, что ее нет, пока не потрогаю знакомое место и не пойму, что, увы, уже нету ничего…

Но вот я ложусь спать, спокойно засыпаю, и у меня перед уже закрытыми глазами предстают всякого рода картинки, любой психолог и уж тем более психиатр знает, что когда я ухожу в сон, то у меня возникает, создаётся резервная копия реальности, то есть гипнагогический образ. Представьте себе сознание компьютера: ему не хватает электропитания, но у него всё-таки есть ещё какой-то запас топлива, в специальном аккумуляторе. И он напоследок, ведомый специальной программой, перед тем, как отключиться, быстро-быстро создает резервные копии. Примерно тот же процесс – когда мы засыпаем: у нас перед глазами начинают мелькать образы, это ещё не сновидения, я ещё бодрствую, и порой из-за всего этого остаточного и прощального представления вовсе лишаюсь сна.

Ещё более хитроумные вещи, довольно странная и страшная разновидность, это образы, которые называются смешным словом «гипнопомпические», то есть образы, когда я выхожу из сна, когда я подымаюсь из сна: я восстаю ото сна, как будто проснулся, знаю, что проснулся, вот – моя комната, но что-то большое чёрное на меня наваливается и начинает меня душить, и я просыпаюсь ещё раз, оказывается, что это не одно чёрное, а целых 50, и так может быть очень долго. Такое может быть от утомления, в этом нет никакой патологии, хотя многие этого пугаются страшно. Отсюда всевозможные рассказы про суккубов, инкубов, вся мифология и магия отчасти на этом и построена. Человек, который потерял близкого, не оттого, что он сошёл с ума от горя, а потому что это очень сильное переживание, может, засыпая, почувствовать, что рядом – человек, только что похороненный, муж, тоже взял и прилег как прежде. Это страшно и ужасно, но не будем думать, что это демоны посещают нас. Никакие это не демоны: человеческое сознание перестаёт фильтровать и осознавать своё состояние, и образы прорываются через защитные барьеры.

Гипнагогические и гипнопомпические образы могут быть самыми разнообразными, могут быть вообще невизуальными и весьма интересными. Вам может показаться, что вы поднялись над кроватью и немножечко летаете, другой вопрос, если вас со стороны увидят летающим, это будет другая история, но если вы сами ощущаете, что вы летаете, вы этого не бойтесь, предавайтесь этим ощущениям, только не думайте, что надо просыпаться, нет, летайте, если летается, на самом-то деле всё равно проснётесь… Это образы, которыми являются как какие-то галлюцинации, но воспринимаются, это очень важный момент как внешние по отношению ко мне, как некие такие предмет, сущности и даже состояния, которые я наблюдаю со стороны вроде как в кино. Если вы, не спите пару суток, а потом едете не на собственной машине, а в метро, где и душно, и тесно, но вам удалось сесть, то вы засыпаете, и перед вами идут самые настоящие мультфильмы, просто такие картинки одна за другой, яркие, интересные, хочется записать, никакой Миядзаки здесь даже прямо рядом не лежал, и так всё это здорово, так всё это красиво и интересно, и это всё не патология, это просто сознание, которое сбрасывает визуальный балласт. Но не просто так не пойми что, а всё сложенное, слаженное, организованное, и мы видим и убеждаемся, что сознание даже в таком полуобморочном и полусонном состоянии всё равно продолжает из последних сил всё организовывать, всё устраивать, всему придавать ту или иную форму. Строго говоря, вся перцепция – это аниминирование апперцепции…

Дальше следующая категория образов, самая пререкаемая, более всего обсуждаемая и критикуемая по разным причинам. Это так называемые эйдетические образы, они, в отличие от этих гипнагогических и гипнопомпических образов, представляют собой отдельно взятые предметы, которые я воспринимаю внутри повседневной реальности. Я отличаю эйдетический образ от галлюцинации по двум позициям, различая два типа – так называемые тип Т и тип Б. Это очень реальная, усиленная реальность, всё гораздо ярче, отчётливее, чем на самом-то деле. Это тип Б. Или, знакомые вещи или персонажи, только противоположные реальным по цвету – или целиком, или в деталях. Открыватель и описатель эйдетических образов (это и термин его) – Герман Йенш. Он был всем хорош, кроме одного: он был убеждённым нацистом, и не просто нацистом, а настоящим эсесовцем, и при этом – талантливым детским педагогом. Перед самой войной он заболел пневмонией и умер, не дождавшись ее начала, что не мешает ему быть фигурой вполне пререкаемой. Но его собственная личная одиозность часто переносится на его теорию эйдетических образов, но эта теория имела довольно устойчивое влияние в педагогике, потому что считалось, что дети обладают особыми дарованиями, которые у них потом с воспитанием утрачиваются.

Представьте себе, как это всё можно использовать в теории и практике изобразительного искусства, и не в одном сюрреализме, хотя настоящий сюрреализм, не коммерчески-карикатурный в исполнении Дали, а строгий и экспериментальный в духе Бретона или Макса Эрнста дает прекрасный и повод, и материал для всей этой полуоккультной, полупсихотической визуалистики. Даже когда мы обсуждаем просто проблему происхождения того же изобразительного искусства, мы должны себе представлять, что сама наша психика представляет собой в известной мере художественную студию, в которой кто только не трудится. Получается, что художник, который создаёт материальные образы, то есть изображения, по крайней мере, вторичен по отношению даже к собственному сознанию, хотя этот тезис – обсуждаем, потому что само изображение – мощнейший и обратный стимул. Ведь мы воспринимаем не столько предметы, события или себе подобных. Представьте себе, всё, что мы сейчас описали, ещё и в ситуации восприятия художественного изображения, и не просто художественного, а какого-нибудь, действительно, выдающегося, которое производит впечатление, – все это можно и узнать, и опознать, и осознать как составляющие практически любого изображения, создающего ситуацию эстетического опыта.