Образы – монументы, образы – документы

Но, повторяю, это приобретает абсолютно серьёзный и почти безвыходный характер, когда мы используем те или иные произведения искусства в качестве исторических источников, в роли «памятников», то есть вместилищ некоторых исторических сведений, относящихся к некоторой воображаемой – в нейтральном смысле слова – ситуации из прошлого. И уж тем более имагологически и просто логически некорректно использовать произведения словесности в качестве источника для произведений визуальных искусств по той причине, что их образный характер заставляет нас ограничиваться рамками разговоров и суждений о способах и характерах представления некоторого смысла согласно (или вопреки) тем или иным языковым конвенциям. Представьте себе, какой-нибудь историк литературы нашёл старинную поэму и её смысл определяет через её иллюстрации, ведь тот же Боттичелли иллюстрировал Данте, так можно ли сказать, что смысл поэмы Данте именно в этих картинках Боттичелли? А возьмите того же самого Дорэ и как он иллюстрирует Писание: это же откровенный симптом, даже не символ его времени, его религиозности, его отношения к Священному тексту, и к тому, что есть иллюстрация и что иллюстрацией не является. Следует видеть и находить прямые связи между образами, анализировать, как образы взаимодействуют друг с другом, и с нашим сознанием, какие эффекты порождают образы, когда становятся содержанием моих мыслей, желаний, переживаний, то есть аффектов.

Самые загадочные образы более всего стимулирует желание их разгадать, но не истолковать. И тот же Гомбрих говорит, что Шарден потрясающий с точки зрения иконологии не потому, что у него загадочные предметы, а потому что они ничего о себе не говорят, но так мастерски написаны, с такой благородной простотой, что возникает желание раскрыть смысл самого акта их написания: то, что они сотворены, это уже что-то значит! Это целое событие и это должно стимулировать уже зрительскую интерпретацию ситуации встречи или даже столкновения с образами этих вещей. А загадки, ребусы, в том числе живописные – это просто игра: жанр ренессансной риторики, в том числе и визуальной, посредством видимых вещей, зашифровав смысл их изображений, нужно впечатлить сознание зрителя и пробудить в нём двоякую активность. Если зритель учёный, ему будет приятно эту импрезу истолковывать, продемонстрировав свою учёность, для этого вся эта ученая игра и затевалась.

Вот еще одна история из жизни Гомбриха. Крис в одном письме ему из Лондона в Вену напомнил об одной книжке, которую тот ему задолжал. Гомбрих же в ответ написал ему по латыни и его – Криса – рукой якобы письмо к нему же, Гомбриху, с выражением благодарности за возращенную книгу. У того произошел небольшой шок. Шутка производит полный фурор, и Гертруда Бинг, личный секретарь Варбурга в свое время, была потрясена этой необыкновенной способностью неизвестного венского искусствоведа (речь идет о 37 или 38 годе), попросив этого замечательного молодого виртуоза, чтоб он и ей написал подобное письмо. Но тот не стал копировать ее подчерк и написал, что он, мол, очень старался, но у него ничего не получилось, ибо ее почерк столь суров, столь твёрд, столь неприступен – подобно истинной крепости, что как он ни пытался взять ее штурмом, бастионы ее письма устояли. Естественно, эта ученая дама была очарована. Это игра между людьми одного круга, они разыгрывают друг друга, создают загадки, сами же их разгадывают, делая это полушутя, полусерьезно – как в той же графологии, полунауке, полуискусстве, где соединяются и знание, и гадание.

Итак, все наши мыслительные функции взаимодействуют с функциями фантазийными, и наша задача – уметь эти функции и отслеживать в их функциональной взаимозависимости, и использовать, находя незазорным говорить безбоязненно новое, или, что было недосказано и что не было сказано вовсе, не расшифровать загадку из прошлого (она есть, но этого мало), а именно истолковать то, что дается сейчас (живая и полная тайны художественная вещь) и ради будущего. Это род если не гадания, то уж верно прорицания. Хотя всякий логик скажет, что предсказание – отличительная черта как раз научного подхода…