1 Мостепаненко м.В, Философия и методы научного познания. Л., 1972, с. 65-66,71. 1 Чудиное э.М. Природа научной истины. М„ 1977. С. 26.

теории истины), тогда как прагматисты пытаются элиминировать понятие истины вообще. Но ведь и прагматизм в принципе тоже совместим с клас­сической концепцией. (Например, Н. Решер замечает, что прагматистские критерии не отбрасывают классическое понимание истины, а лишь пыта­ются найти ее надежный критерий в «полезности»².) Так что трудности прагматизма и марксизма оказываются общими. Эти трудности связаны

с проблематичностью самой попытки выдвинуть внетеоретический кри­терий в качестве ведущего.

3. Конвенционалистские концепции. Философская позиция, полагаю­щая конвенционалистские факторы решающим критерием истины, называется конвенционализмом. К конвенционализму склонялись, на­пример, такие исследователи, как К. Айдукевич и А. Пуанкаре.

Конвенционалистская точка зрения также выглядит весьма убедитель­ной. Поскольку вопрос об истинности той или иной теории в итоге решает научное сообщество, то возникает естественное предположение, что само согласие сообщества и должно служить окончательным критерием истинности. Однако здесь тоже все не так просто. Если согласие (или кон­сенсус) есть определяющий фактор, то каковы механизмы самого дости­жения согласия? Каковы все же те реальные критерии, пользуясь которы­ми научное сообщество приходит к согласию? Ведь получается, что конвенционалистская концепция тоже не решает проблему критериев, а лишь сдвигает ее к окончательному этапу, проскакивая предыдущие. Далее, серьезной трудностью является то, что ведь само по себе интер­субъективное согласие не гарантирует именно истинности принимаемых положений. Реальная история науки наполнена примерами запоздалого признания идей и заслуг того или иного ученого, повторными окрытиями и т.п. И кроме того, последовательно развиваемый конвенционализм приходит к парадоксу, о котором еще в XVII в. знал Т. Гоббс. Парадокс Г. Гоббса состоит в том, что есди мы будем исходить из соглашений по поводу понятий и утверждений, а всякое соглашение произвольно, то в итоге и все наши истины, доказанные из первоначальных соглашений, окажутся также произвольными, и мы никогда не выйдем из области конвенцио­нальных истин к истинам фактуальным. Таким образом, у конвенциона­лизма тоже хватает своих трудностей.

Особое место в русле конвенционалистских концепций занимает тео­рия известного современного философа Карла-Отто Апеля. Он отталки­вается от некоторых идей Чарльза Пирса. Учитывая трудности теории

интерсубъективного консенсуса, К.-О. Апель предлагает считать крите­рием истины не действительное согласие сообщества (которое может оказываться ошибочным), а идеализированное. Истина — это некий идеал наших знаний, но этот идеал тем не менее работает, т.к. мы реально ори­ентируемся на него в процессе научной аргументации. К.-О. Апель обра­щает внимание на сам смысл аргументации как таковой. Бывают ситуа­ции, когда ученый действительно прав, но его никто не понимает и не поддерживает. К кому же он обращается в своих работах, для кого пред­назначены его рассуждения? Когда человек аргументирует свою точку

зрения, он как бы обращается не к реальным собеседникам, а к идеаль­ному сообществу, к идеальной рациональной аудитории. В этом и состо­ит смысл любой аргументации. Если научная теория может быть принята в идеальном неограниченном коммуникативном сообществе, если теория может выдержать самую жесткую критику этого сообщества, то она ис­тинна. Для разъяснения и уточнения своих взглядов К.-О. Апель развивает специальные логические идеи. Следует отметить, что на сегодняшний день теория К.-О. Апеля является одной из самых серьезных. Тем не менее не все приветствуют выход в идеальное измерение как решение проблемы.

4. Концепции, критикующие понятие окончательного критерия исти­ны. Заслуживает внимание и еще один подход, который пытается снять на­пряжение вопроса о критериях истины отрицанием самой возможности найти такой критерий. Еще И. Кант утверждал, что понятие всеобщего кри­терия истины является бессодержательным. Ведь такой критерий должен

быть адекватен в отношении любого предмета познания; но это значит, что

он должен быть безразличен к конкретным особенностям той или иной по­знавательной ситуации, т.е. он совершенно формален и недостаточен¹.

К. Поппер обращает внимание на то, что уточненная А. Тарским класси­ческая теория истины показывает лишь логически корректное определение понятия «истина», но не может дать никаких ее критериев. Действительно, ряд логических результатов показывает, что при уточнении логическими средствами какой-либо концептуальной системы, при строгой фиксации ее языка, исходных постулатов, допустимых правил рассуждений остается

неформализованным сам критерий истины. Так, знаменитая теорема Геде-

ля демонстрирует, что у нас имеются и такие истинные предложения, кото­рые тем не менее не являются доказанными средствами данной концепту­альной системы. На основании этого К. Поппер делает вывод о том, что точно фиксируемого и универсального критерия истины вообще не суще­ствует, поэтому нам нет смысла заниматься его поисками. В реальной же научной практике проблема истины решается не на основе этого гипоте­тического критерия, а всякий раз конкретно и предметно. Добавим также, что отсутствие решающего критерия не означает того, что вообще не существует объективной истины. По словам К. Поппера, непротиворечиво полагать, что объективная истина действительно существует даже в отсут­ствие ее критериев: «Мы ищем истину, но не знаем, когда нам удается най­ти ее... у нас нет критерия истины, но мы тем не менее руководствуемся идеей истины как регулятивным принципом...»²