1 Малкей м, Наука и социология знания. С. 196.

и аппаратуру покупают не для того, чтобы познать истину, но чтобы уве­личить производительность»¹.

Таким образом, внешняя зависимость науки от других социальных сфер имеет своей обратной стороной опасность утраты внутренней свободы уче­ного. Суть проблемы сводится к праву ученого выбирать и предмет, и средства исследования. Это право должно быть гарантировано научному сообществу. Разумеется, на это право накладываются ограничения — преж­де всего этического и материально-финансового характера. Тем не менее максимально достижимое в реальных условиях право на свободу выбора должно оставаться неотъемлемо присущим социальному институту науки.

346. Понятие свободы науки кажется самопонятным. Но на самом деле, изучая социальный институт науки, мы обнаруживаем комплекс сложных проблем — стратифицированность научного сообщества (§ 7.3), вовлеченность науки во вненаучные интересы, существование необозримой массы каналов давле­ния на науку со стороны административных, политических, деловых и про­чих кругов. Насколько реализована сегодня свобода науки? Ведь понятие свободы научных исследований является весьма обширным и много­плановым. Так, в литературе отмечается, что это понятие предполагает:предоставление свободы научных исследований для всех членов сооб­щества ученых (т.е. право на свободный выбор направления исследова­ний и финансовое, материально-техническое, информационное обеспе­чение);

347. рост численности специалистов на основе принципа профессионализ­ма (свободное формирование элитарных структур, открытое для начи­нающих ученых);

348. свободу публикаций и преподавания (т.е. выполнение профессиональных обязанностей вне зависимости от административных регламентации);

349. самоуправление вузов и академических учреждений, максимально защищенное от внешнего административного давления.

Уже этот краткий перечень требований заставляет задуматься, действи­тельно ли наука является в достаточной мере внутренне свободной и за­щищенной от административно-политической и прочей конъюнктуры. Со­циальное давление на науку связывает ее массой обязательств, которые, вообще говоря, не являются корректными относительно собственных за­дач научного сообщества как такового.

Ученых обязывают служить национальным (а не универсальным) ин­тересам, учитывать правительственные рекомендации, свободно выби­рать те проекты, которые должны принести достоверную и быструю практическую пользу (а не те, которые вытекают из внутренних законов познания), стремиться как можно скорее запатентовать полученные ре­зультаты (а не пускаться в размышления по поводу их научной обосно­ванности, этической приемлемости и т.п.), засекречивать результаты

своих разработок из соображений государственной или коммерческой тайны (а не открыто публиковать их) и вообще выполнять разнообразные

заказы (а не ставить теоретические цели) и т.п.

Проблема внешнего давления на науку сегодня столь серьезна, что уче­ные говорят даже о необходимости особых нормативов международного права или кодекса научной этики и деонтологии с детальным изложением того, что является неприемлемым для научного сообщества. Вообще, можно сказать, что в этих условиях только совесть ученых является их единствен­ным ориентиром в сложных социально-этических коллизиях.

Социальная зависимость и необходимость внутренней свободы — это

извечная драма науки. Автономия и ответственность, бескорыстный поиск истины и требования практической отдачи суть полюса, создающие постоян­ное напряжение в самой науке и в ее отношениях с обществом. И хотя ка­ких-либо универсальных рецептов решения нет, текущие проблемы подоб­ного рода нужно решать, ведь от этого зависит как дальнейшее продвижение науки, так и наша общая ситуация.