1 Гейзенберг в. Физика и философия. Часть и целое, м., 198°.

часто информация, получаемая в наблюдении, имеет несколько неясный :^;вид, она как бы закодирована. В этом случае интерпретирующая теория приобретает решающее значение.

Кроме того, наблюдение в научной деятельности в большинстве случа­ев производится с какой-то определенной целью, например с целью провер­ки той или иной гипотезы или теории. Поэтому ученый сознательно ищет те факты, которые подтверждают либо опровергают выдвинутые идеи. Ис­ходные теоретические установки дают возможность ученому отделить су­щественное от несущественного, заметить важнейшие детали, которые при других установках можно было просто не увидеть. Ярким примером этого служит ситуация, которую описывает физик М. Лауэ: до тех пор, пока не появилась теоретическая гипотеза (о наличии волновых свойств у рентге­новских лучей), исследователи во время наблюдений просто не замечали отклоненных лучей либо считали их второстепенным эффектом¹.

С другой стороны, не следует, говоря о теоретической нагруженности

наблюдения, впадать в противоположную крайность. Следует понимать,

что исторически выдвижение этого тезиса имело полемическую заострен­ность. Он был направлен против неопозитивистского тезиса о теоретиче­ски нейтральном эмпирическом базисе науки. При опровержении неопо­зитивистской программы подчас делались достаточно решительные заявления. Например, П. Фейерабенд в книге «Против метода» (1977)

утверждал, что вообще наблюдение и теория представляют собой некий

нераздельный комплекс. Сейчас, когда неопозитивистские положения

отвергнуты, тезис теоретической нагруженности наблюдения тоже не­сколько утратил свой первоначальный критический импульс.

Действительно, выше мы говорили о важности исходных теоретических

установок для научного наблюдения. Однако эмпирический материал, полу­чаемый в наблюдении, не является полностью производным от той или иной

теории. Он обладает известной самостоятельностью, служит как бы твердой

почвой, на которую опирается теоретическая конструкция. История науки знает примеры важных наблюдений, которые не имели под собой усложнен­ных теоретических предпосылок, а являлись лишь обнаружением и описани­ем каких-либо интересных феноменов, которые лишь позже были подведены под необходимую концептуальную основу. Скажем, к такого рода находке относится наблюдение в 1827 г. ботаником Р. Броуном хаотического движе­ния частиц цветочной пыльцы в воде; осмысление этого феномена привело

впоследствии к созданию теории броуновского движения.

Далее, само утверждение о зависимости содержания наблюдения от исходных теоретических установок нуждается в некотором уточнении. Ведь эта зависимость может выражаться совершенно по-разному и в раз-

1 Лауэ ш История физики. М., 1956, с. 188.

ной степени. Так, можно привести несколько примеров возрастающей сте пени зависимости эмпирического материала от теории. Случай, когда имею­щиеся теории задают лишь общие представления о совместимости или несовместимости наблюдаемого феномена с наличными научными воззре­ниями, характеризуют его как вполне понятный или же, наоборот, непо­нятный и интересный для науки, — это случай достаточно высокой само­стоятельности наблюдаемого и слабой его зависимости от теории; более сильную зависимость демонстрирует случай, когда различные альтерна­тивные теории могут придать совершенно разный смысл одним и тем же наблюдаемым явлениям. И наконец, примером высокой зависимости

наблюдения от теории служит ситуация, когда без разработанного теорети­ческого контекста наблюдаемые данные вообще не имеют смысла, как в примере с изучением элементарных частиц, когда наблюдатель фиксиру­ет только их следы в виде пузырьков пара; без теории здесь вообще неясно, что же, собственно, наблюдается. Это как раз тот случай, к которому приме­нимы слова А. Эйнштейна: «Лишь теория решает, что можно наблюдать».

Проблема объективности результатов наблюдения

Разумеется, для научного наблюдения принципиально важным является требование независимости его результатов от конкретных условий време­ни и места и от особенностей технического оснащения. Однако в реально­сти такая независимость всегда достигается лишь в определенной степени. Этот момент обсуждался нами в предыдущем параграфе в связи с принци­пом относительности к средствам наблюдения и измерения. Поэтому за­дача исследователя — руководствуясь требованием независимости как ме­тодологическим идеалом, добиваться максимально возможной в данных условиях степени независимости эмпирического содержания от различно­го рода искажений. В реальности всегда существует напряжение между

методологическим идеалом наблюдения и имеющей место в действитель­ности относительностью наблюдения к окружающему его контексту.

Нужно ясно представлять, что первичные данные, непосредственно

полученные в сеансах наблюдений, и собственно эмпирический материал. окончательно квалифицированный учеными как научный факт, — это со­вершенно различные вещи. Реальные единичные наблюдения, как прави­ло, сопровождаются различного рода случайными помехами, отклонения­ми, присутствием несущественных деталей. Источником искажений служат

конкретные единичные обстоятельства того или иного сеанса наблюде­ния, особенности используемых приборов, а также субъективные разли­чия самих наблюдателей. Так, в 1976 г. был обнаружен эффект расхожде­ния у разных астрономов регистрации момента прохождения звезды через координатную отметку, что дало импульс к изучению индивидуальных раз­личий наблюдателей и новому осознанию остроты и важности проблемы объективности результатов наблюдения¹.

Итак, идеал объективности наблюдения предполагает, что результаты должны быть «очищены» от искажений, обработаны, приведены к стан­дартному виду. Как это достигается? Здесь важным требованием является прежде всего предписание независимости результата наблюдения от лич­ных психологических особенностей наблюдателя: результат должен досто­верно воспроизводиться при проведении наблюдений различными иссле­дователями. Реализация этого требования существенно повышает

степень вероятности и научной приемлемости получаемой информации,

хотя, в принципе, возможны и «коллективные заблуждения».

Далее, эмпирические данные должны быть очищены от всевозможных ситуационных факторов, при этом учитываются статистические влияния

возможных ошибок наблюдения, помех, производится стандартизация

полученных данных. Например, важное место для обеспечения воспроиз­водимости результатов наблюдения занимает (там, где это возможно) унификация условий наблюдения (скажем, требование проведения наблю­дений при определенной температуре, давлении и т.п.). Ярким примером

стандартизации наблюдения является проведение наблюдений в медицин­ских науках, где обследование производится в определенной последова­тельности и по определенной методике (расспрос, осмотр, ощупывание, или пальпация, и т.д.), а собранные данные оформляются строго термино­логически и фиксируются в специальном документе — истории болезни.

Совокупным действием специальных процедур достигается сущест­венное уточнение данных наблюдения, приведение их к приемлемой сте­пени однозначности и значимости.

Вообще же окончательная проверка данных наблюдения оказывается на деле достаточно длительным процессом, во время которого получен­ный материал «приживается» в широком контексте дальнейшей научно-практической деятельности, включая дополнительные концептуальные проверки, косвенные свидетельства, новые уточнения данных, их более детальный анализ и согласование с принятыми теориями.

Современная проблематика наблюдения как предмет методологического анализа

Методология научного наблюдения относительно поздно попала в поле