1 Рушнин г.И. Методы научного познания. М._ 1974. С. І 68-171.

Кроме того, универсальность научного закона выражается в том, что, описывая сущностные аспекты того или иного явления, он относится не­посредственно не столько к имеющим место явлениям, сколько к универ­сальным потенциальным ситуациям, которые могут реализоваться при выполнении соответствующих условий. Иными словами, закон как бы преодолевает сферу того, что актуально существует. Так, К. Поппер об-

ращает внимание на такую особенность научных универсальных утверж­дений: они характеризуют потенциальный план реальности, объектив­ную предрасположенность к тому или иному явлению при наличии соот­ветствующих условий (такие утверждения называют диспозициями).

Универсальные утверждения, играющие роль научных законов, являют­ся, по К. Попперу, описаниями не столько реально наблюдаемых единич­ных явлений, сколько потенций, предрасположенностей¹.

Поскольку в законе должна фиксироваться именно сущностная уни­версальность, встает вопрос о том, как отличить подлинные законы от

случайных обобщений, лишь по видимости имеющих законоподобную

форму. (Например, утверждение «все яблоки в этом холодильнике крас­ные» может оказаться истинным, не будучи научным законом.) В целом этот вопрос пока недостаточно прояснен. Но следует отметить важный вклад американского философа и логика Н. Гудмена. Он тоже обращает внимание на потенциальный характер законов. И. Гудмен называет в ка­честве специфического свойства научных законов то. что из них могут быть выведены условные (или контрфактические) предложения, т.е. те, которые описывают не фактическое положение дел, а то, что может или могло 'бы произойти в определенных обстоятельствах. Например, «если бы не мешало трение, этот камень продолжал бы катиться дальше» — это условное высказывание, опирающееся на закон инерции. Напротив, те суж­дения, которые отражают лишь случайные свойства какого-либо объекта,

не могут служить основанием для выведения из них контрфактических суждений".

Операционально-методологическая сторона научного закона

С операциональной стороны закон можно рассматривать как хорошо подтвержденную гипотезу. Действительно, к признанию закона мы при­ходим после выдвижения какой-то гипотезы, имеющей универсальный характер, обладающей способностью объяснить обширный ряд эмпири­ческих данных и схватывающей существенные черты этих единичных

фактов. После проведения каких-то процедур верификации научное сооб­щество принимает данную гипотезу как подтвержденную и способную

фигурировать в роли научного закона.

1 Потер к. Логика и рост научного знания. М , 1983. С. 328­- ГудменН. Способы создания миров, м„ 2001, с. 14-36,

Однако следует отметить, что то свойство закона, которое называют универсальностью, приводит к известным трудностям, ведь универсаль­ность предполагает, что мы можем применить закон к неограниченному классу однородных явлений. Но само обоснование гипотезы всегда опира­ется на конечное число наблюдений, эмпирических данных. Как же про­исходит переход от конечного эмпирического базиса к теоретическому заключению о бесконечном числе приложений? Далее, где истоки катего­ричности в формулировке научного закона? Вправе ли мы говорить, напри­мер, что «все тела непременно расширяются при нагревании»?

Это давняя проблема для теории познания и философии вообще. Су­щественный вклад в ее прояснение внесли Д. Юм и И. Кант. Так, Д. Юм показал, что из наблюдения единичных явлений мы не можем получить логически корректного вывода о необходимой связи тех или иных явле­ний, лежащей в их основе. Это означает, что при формулировании

утверждения, носящего универсальный характер, мы делаем нечто боль­шее, чем просто описание наблюдаемой регулярности. Причем это добав­ление не является выведенным логически из ряда эмпирических данных. Иными словами, у нас нет надежных логических оснований для перехода

от единичных наблюдений к постулированию необходимых связей между

ними.

Кант же идет дальше отрицательных результатов Д. Юма. И. Кант по­казывает, что человеческий разум всегда при выдвижении тех или иных универсальных положений, или законов, сам «навязывает» природе тот или иной закон, подобно законодателю, т.е. всегда занимает активную по­зицию относительно эмпирического базиса. Мы не просто регистрируем закономерность, которая проглядывает через эмпирические данные, хотя порой именно так кажется, настолько естественно работа ученого выгля­дит как считывание данных и их простое обобщение. Нет, на самом деле ученый всегда выдвигает далекоидущее суждение, принципиально пре­восходящее возможности проверки и базирующееся на ряде предпосылае­мых допущений о постоянстве природы и т.п. Это суждение априорно предвосхищает бесконечный ряд случаев, который заведомо никогда не может быть весь исследован.

Разумеется, при выдвижении законоподобной гипотезы возникает

вопрос о различного рода необходимостях, но они носят уже не всеобще-

логический характер, а более специальный, содержательный. Так, гово­рят о физической необходимости, о причинной (или каузальной) необхо­димости; эти оттенки употребления термина «необходимость» изучаются и уточняются в современной модальной логике.

Понятие научного закона — анахронизм?

Некоторые современные философы науки утверждают, что само поня­тие закона является в настоящее время не совсем удачным. Оно отсылает нас к метафизике XVП-XVШ вв., когда под законом понималось нечто

абсолютное, безусловное, присущее природе с логической необходимо-

68

6 9

стью. Сегодня мы далеко отошли от такой метафизики. Так, например, говорит Б. ван Фраассен в книге «Законы и симметрия» (1989)'. Он под­нимает ряд важных проблем, касающихся статуса законов в современной науке. Известная работа Нэнси Кэртрайт «Как лгут законы физики» (1983)² вскрывает тот сложный контекст, в котором работают научные законы. Так, ученые вместе с научными законами вводят сильные идеали­зирующие допущения, заведомо упрощают ситуацию (в т.ч. отходят от

сугубо фактической истинности самой по себе). То есть использование

закона в научной деятельности включено в достаточно сложную практику.

Думается, что все же отказываться в научной практике от устоявшегося понятия научного закона не стоит. Однако на современном уровне развития науки мы действительно понимаем под законами не столько безусловные за­коны природы в традиционном метафизическом смысле, сколько особые теоретические конструкции, находящиеся в сложном контексте абстрактных

объектов и абстрактных связей, идеализаций, мысленных моделей и т.п.

Научные законы — это эффективные теоретические конструкции, вы­полняющие в научном знании ряд важнейших функций.

Классификациязаконов

Классификация научных законов может быть проведена по различным основаниям. Укажем некоторые способы. Самым простым является спо­соб группировки законов в зависимости от науки (группы наук), к кото­рой принадлежат те или иные законы. В этой связи можно выделить зако­ны физические, биологические и т.д.

Существует, далее, деление, восходящее еще к неопозитивистскому (§ 0.2) периоду. Оно в достаточно четкой форме представлено у Р. Карна-па. Это различение законов эмпирических, в формулировке которых ис­пользуются только термины наблюдения (т.е. относящиеся к объектам, которые принципиально наблюдаемы), и законов теоретических (вклю­чающих в свой состав сугубо теоретические термины; такие термины от­носятся к достаточно абстрактным объектам). Несмотря на то что, как мы

увидим в § 1.4, представление о различии эмпирического и теоретическо­го уровней оказывается при ближайшем рассмотрении достаточно слож­ным, в целом деление законов на эмпирические и теоретические можно сохранить, хотя сегодня оно уже не имеет такого принципиального значе­ния, как это было в неопозитивистском периоде.

¹ Van Fraassvn B, Laws and Symmetry. Oxford, 19S9.

^: Cartwrighl N. How the Laws of Physics Lie. Oxford, 1983.

Наконец, отметим еще одну из предлагаемых классификаций. Она от­талкивается от типа детерминизма, который выражается в тех или иных законах. Так, различают законы детерминистические (или динамиче­ские) и статистические (или вероятностные). Законы первого вида дают однозначные характеристики тех или иных явлений. Законы статистиче­ские же дают характеристики лишь в вероятностных терминах: напри­мер, в физике это касается либо массовых, статистических явлений, как, например, в термодинамике, либо объектов микромира, где вероятност­ный, неопределенный характер их свойств относится и к единичным объектам, являясь их существенным качеством.

Функциинаучных законов

Наиболее яркие функции научных законов — это объяснение и пред­сказание. Действительно, одна из важнейших черт теоретического мышле­ния — это подведение тех или иных явлений под установленный научный

закон. В том числе, как мы говорили выше, объясняется не только то, что реально имеет место, но и то, что могло бы произойти при наличии опреде­ленных обстоятельств. Здесь функция объясняющая переходит в функцию

предсказательную. Далее, важнейшей функцией законов является далеко­идущая унификация научного знания. Так, законы высокой степени общно­сти объединяют и систематизируют обширные области знаний.

В целом же функции научных законов включены в функции научной

теории, т.к. закон всегда входит в контекст теории, репрезентируя ее принципиальные положения. О функциях научной теории мы будем гово­рить в соответствующем месте (§ 3.4).

Резюме. Итак, научный закон концентрирует в себе сущностные,

устойчивые черты изучаемых явлений. Закон — универсальное утверж­дение, приложимое к бесконечному числу единичных случаев, соот­ветствующих определенным базисным условиям. С операционально-

методологической стороны он является лишь хорошо подтвержденной

гипотезой, а не логически необходимым выводом из совокупности единичных данных. Всякий научный закон является гораздо более сильным утверждением, чем те утверждения, которые просто описы­вали бы конечную совокупность единичных феноменов. В конечном

счете сам теоретический разум «берет на себя ответственность» за

выдвижение научного закона. Использование законов в научной прак­тике погружено в сложный контекст идеализаций, допущений, абстракт­ных объектов. Посредством научных законов выполняются описания, пред­сказания, унификация и др.

1.3. Научное объяснение

Что значит объяснить⁰ Очевидно, что после объяснения мы должны понимать сущность какого-то явления или события лучше, чем до объяс­нения. Объяснение должно давать прирост понимания.

Научное объяснение какого-то явления означает (в отличие от ненауч­ного объяснения) интерпретацию данного явления в научном контексте; для его объяснения привлекаются имеющиеся научные знания и допусти­мые в науке способы рассуждения. Выдвижение объяснений изучаемых явлений — одна из важнейших функций науки. В науке используются са­мые разнообразные способы объяснения. Детальный анализ различных видов научного объяснения дает Е.П. Никитин¹. В философии науки име­ли место попытки как-то упорядочить разнообразие видов научных объяснений и даже предложить единую теорию научного объяснения. Широко известной является концепция Карла Гемпеля, достаточно четко изложенная им в 1942 г. в статье «Роль общих законов в истории». В фи­лософии науки она обрела статус стандартной, или классической объяс­нительной схемы.

Дедуктивная объяснительная схема К. Гемпеля

Согласно К. Гемпелю и в естественных, и в социальных науках ис­пользуется схема объяснения через общий закон. Научно объяснить какое-либо явление означает подвести его под общий закон, частным слу­чаем которого оно и является. Базой такого научного объяснения вы­ступают либо действительные научные законы из конкретных научных

областей (скажем, законы оптики), либо, что характерно прежде всего для

социальных наук, общие «законоподобные утверждения». Согласно К. Гем­пелю объяснение по своей логической структуре представляет собой рас­суждение от общего к частному. Подобного рода умозаключение принято называть дедуктивным. Поэтому общая схема объяснения, предложен­ная К. Гемпелем, получила название дедуктивно-помологической (от греч. нотоз — «закон»). Позже К. Гемпель расширил схему объяснения, признав, что рассуждение может идти не только по типу строгого вывода от общего к частному, но могут использоваться и рассуждения, приводя­щие к лишь вероятному заключению. Поэтому схема объяснения была в конечном виде разделена на собственно дедуктивно-номологическую и индуктивно-вероятностную подмодели.

Итак, в схеме К. Гемпеля логический акцент был сделан на номологич-ность научного объяснения, на подведение заключения под общее утвер­ждение. К. Гемпель считал эту схему достаточно универсальной, включа­ющей в себя различные реально осуществляемые научные объяснения. Так, в социальных науках в большинстве случаев законоподобные утверж­дения используются неявно, в виде скрытых предпосылок, а дедуктивный вывод не разворачивается полностью, будучи лишь молчаливо предпо­лагаемым. Это маскирует роль законоподобных предложений в социаль­ных науках. Но тем не менее всегда именно общие утверждения являются

базой научного объяснения.

Схема Гемпеля (названная позже схемой Гемпеля—Оппенгейма) каза­лась весьма естественной и была изложена достаточно стройно. Тем не менее ее обсуждение породило множество дискуссий. Безусловным до­стижением К. Гемпеля явилось то, что он показал действительную важ­ность номологических объяснений, их логическую структуру, их посто­янное присутствие в неявном виде даже в социальных науках. Недостаток же концепции К. Гемпеля состоял в том, что его теория давала зауженный

взгляд на проблему научного объяснения в целом. Прежде всего, в со­циальных науках номологическое объяснение все же не играет ведущей роли, а является лишь одним из элементов целого спектра разнообразных приемов и способов объяснения. (Подробнее см. в главе 5.) Что же касает­ся естественных наук, то и там наряду с подведением под общий закон используются и другие способы объяснения. Кроме того, помологическая схема слишком упрощала действительный ход рассуждения. Часто весь­ма непросто произвести подведение под общий закон: требуется пост­роение целых вспомогательных теорий промежуточного уровня, которые состыковываются с общими законами и конечным утверждением доста­точно сложным образом. Существует и, например, такая трудность, как многозначность объяснения, когда одно и то же явление может быть де­дуцировано из совершенно различных общих положений. В этом случае, помимо чисто дедуктивного рассуждения от общего к частному, научное мышление должно производить оценку тех или иных объяснений, выби­рая из логически равноценных все же наиболее приемлемое, на основе каких-то дополнительных критериев. Наконец, можно ли вообще сво­дить любое объяснение к разновидности логического вывода?

Таким образом, возникла необходимость расширить понятие объясне­ния. Так, концепция научного объяснения была далее развита Эрнестом Нагелем в книге «Структура науки» (1961). Он указывает, что, помимо указания на общий закон, существуют и другие паттерны научного объяс­нения (вероятностное, функциональное и др.)¹. Появились и другие под­ходы к проблеме научного объяснения.

Базис и структура как основанияхарактеризации объяснений

Для того чтобы разобраться в многообразии видов научного объясне­ния, нужно различать два логических основания, которые, к сожалению,

часто смешиваются в имеющихся классификациях объяснений. (О необ-