1 Кун т. Структура научных революций. М., 1977. С 232.

не может быть сведено только к логической структуре как системе утверж­дений, в которой одни высказывания следуют из других. Научное знание — это также и определенный контекст умений, оперативных паттернов,

практических смыслов. Специалистов из одной и той же определенной

предметной области объединяет между собой не просто знание одних и тех

же законов (которые может прочесть и любой посторонний), а именно

работа над одними и теми же проблемами. В этом смысле учебники, как подчеркивает Т. Кун, дают несколько искаженное представление о науке и научных теориях. Они излагают научные представления в абстрактном, усредненном виде и скрывают от читателя реальный контекст функцио­нирования науки. На самом же деле научное знание изначально конкрети­зировано и разбросано по различным сообществам и группам. Один и тот

же физический закон имеет для разных групп ученых (отличающихся спе­циализацией, профессиональной компетенцией) совершенно разное зна­чение. Поэтому за абстрактно-безликой научной теорией, как она изло­жена в учебнике, на самом деле скрывается огромное разнообразие смыслов, связанных с ее реальным применением, решением задач и т.п.

Что объединяет ученых в сообщества? Это прежде всего общность их занятий. Так, ученые, занимающиеся одним и тем же кругом задач, состав­ляют некое естественное единство; причем это объединение происходит

довольно простым, неформальным способом: они общаются между собой, сообщают друг другу о своих результатах, обсуждают их и т.п. Конечно,

в их деятельности много общего — общее видение проблем, навыки реше­ния задач, используемые технические средства и т.п. Для описания этого естественного объединяющего начала, которое реально интегрирует уче­ных в сообщество, Т. Кун предлагает термин «дисциплинарная матрица».

Дисциплинарная матрица состоит из весьма разнородных элементов. Возможно, даже нет смысла пытаться составить их полный перечень. Сре­ди важнейших компонентов матрицы К. Кун называет прежде всего научные положения (или символические обобщения), которые используют­ся в группе без разногласий, общепризнанные положения и предписания

метафизического характера, имеющие в т.ч. и эвристическое значение, а также общепринятые ценности. Кроме того, огромное значение для про­фессиональных групп имеют такие составляющие дисциплинарной матри­цы, как определенные образцы научной деятельности, или парадигмы.

Парадигма

Понятие «парадигма» стало своего рода маркером концепции К. Куна и получило широчайшее распространение в связи с самыми разнообраз­ными вопросами. Сейчас это понятие является весьма богатым по смыс­лу: его используют и как синоним мировоззрения, картины мира, стиля

мышления и др. Даже в самой книге «Структура научных революций» оно имеет массу значений. Однако его первоначальный и точный смысл, как подчеркивает Кун, связан со словом «образец» (греч. paradeigma — «образчик»).

Парадигма — это, вообще говоря, образец деятельности. Например, если, при изучении языка нам дан образец спряжения глаголов на каком-то конкретном примере, мы можем применить его и для других случаев. В научной деятельности тоже есть свои образцы: это конкретное решение проблемы, с которым сталкиваются студенты с самого начала своей учеб­ной подготовки в лабораториях, на экзаменах или в конце глав используе­мых ими учебных пособий¹. Научные знания (теории, законы) как бы

оживают в конкретных парадигмах. Но при этом следует помнить, что научная парадигма — это не образец для простого копирования. Пример решения задачи служит базой для дальнейшего усовершенствования дан­ного способа решения, его приложения к классу более трудных задач, его

разработки как в сторону обобщения, так и конкретизации. Поэтому па­радигма — это достаточно гибкая оперативная модель, динамичная и на­ходящаяся в постоянном развитии.

В ряде случаев парадигма частично может быть уточнена с помощью некоторых явных правил, однако это возможно далеко не всегда, и тем более это не может исчерпать оперативного значения парадигмы как непо­средственной модели самой деятельности. Ведь, как было замечено еще И. Кантом, если у нас есть какое-то правило, то от нас требуется умение применять данное правило, причем само это умение является первичным и непосредственным, иначе пришлось бы давать новое «правило по при­менению правила» и так до бесконечности². Парадигма не только не мо­жет быть сведена к ряду правил, но и сама может до некоторой степени служить источником правил решения конкретных задач. Это в общем случае не правило, а пример, прецедент.

Итак, научная парадигма — образец деятельности, который в своем при­менении варьирует, обогащается, уточняется, но важно то, что он действует как направляющее, структурирующее начало для дальнейших действий. Установившаяся парадигма управляет текущими научными разработками.

Важнейшим свойством научной парадигмы является ее высокая эф­фективность в применении к определенному классу задач. Ведь парадиг­ма созревает и оттачивается именно на примерах решения конкретных задач; она аккумулирует в себе все успехи, достигнутые этими усилиями, и становится действенным инструментом научной практики. В результа­те предметная область оказывается в значительной степени структури­рована посредством специфичной для нее установившейся парадигмы.

Хотя само научное сообщество естественным образом объединяется еще до образования парадигмы (т.е. в допарадигмальном периоде), только с ус­тановлением парадигмы как высокоэффективного, проверенного на об­ширном классе задач и совершенствующего инструмента сообщество приходит к состоянию существенного единства, а научная область при­обретает черты зрелой науки.

Нормальная наука

Теперь мы подошли к интересному моменту в динамике научного по­знания. Установившаяся парадигма, или образец решения задач, оказыва­ет на ученых двоякое действие. С одной стороны, она демонстрирует им,

как действительно следует решать задачи в их предметной области. Пред­лагая им примеры вполне успешной деятельности, она тем самым обеспе­чивает их гарантированно эффективным методом. С другой стороны, она

же и ограничивает ученого в его видении своей предметной области. Как

образец для подражания и усовершенствования парадигма производит класс в целом достаточно однотипных решений. Ученые, заранее ожидая, что применение парадигмы будет плодотворным, подходят к задачам сво­ей предметной области так, будто решение задачи сводится лишь к искус­ному применению некоего общего образца. Если сообщество располагает таким образцом, то от ученого требуется суметь использовать его в конк­ретных, порой весьма трудных случаях — как бы найти разгадку. Ведь вопросы, как конкретно применить парадигму в различных ситуациях, . как скомбинировать по-новому ее элементы, могут потребовать от учено­го значительных усилий, мастерства и остроумия. Т. Кун называет та­кой подход решением задач-головоломок. Действительно, существует некоторое сходство между научными задачами, представленными по­средством парадигмы, и задачами-головоломками (детскими состав­ными картинками, кроссвордами и т.п.). Парадигма как бы сама отби­рает и предлагает ученым такие проблемы, которые предполагаются заведомо разрешимыми. Но дело даже не в том, что применение пара­дигмы должно автоматически привести к успеху (на самом деле парадиг­ма может и не срабатывать), а в том, что парадигма, подобно условиям задач-головоломок, накладывает определенные ограничения на воз­можные решения и на «те шаги, посредством которых достигаются эти

решения»¹.

В итоге установившаяся парадигма придает научной деятельности достаточно своеобразные черты. Т. Кун называет период в динамике науч­ного познания, который характеризуется признанной, демонстрирующей