1 Гемпель к. Логика объяснения. М., 1998. С, 155,

2 Карнап р. Философские основания физики, м, 1971. С. 333-335.

Следующий шаг в решении этой проблемы принадлежит американ­скому логику В. Крэйгу. Он пришел (в работах1953 г. и последующих) к более общему результату, из которого процедура Ф.П. Рамсея может быть получена как следствие. Метод, предложенный Крэйгом, оказался громоздким. Сам В. Крэйг считал его достаточно искусственным и имею­щим лишь теоретический интерес. И вот результат принципиальной важ­ности: теория, из которой были методом Крэйга изъяты неэмпирические термины, оказывалась непригодной для использования, нежизнеспособной.

Таким образом, данные, полученные Крэйгом (и другими логиками), показали необходимость теоретических терминов в структуре научной теории. С формальной точки зрения введение теоретических терминов существенно сокращает рассуждения, проводимые в рамках теории, дела­ет ее обозримой, позволяет конечно-аксиоматизировать ее (т.е. выразить в конечном множестве аксиом). С содержательной стороны значение не­эмпирических терминов состоит в том, что они создают собственно смысло­вые взаимосвязи теории. Так, Р. Карнап (как уже вкратце говорилось в § 1.1) указывает, что значение теоретического термина не исчерпывается его эмпирическим содержанием, а всегда имеет некое неявное дополнитель­ное значение, выходящее за рамки непосредственного опытного содержа­ния. (Скажем, масса — это не только соотношение между ускорением и силой, а что-то самостоятельное, особая сущность.) За счет этого допол­нительного значения теоретический термин может быть использован

в новых областях приложений, для объяснения других явлений, сможет

раскрыть в дальнейшем опыте свои новые стороны. Это делает научную теорию открытой для будущего расширения, для роста научного знания.

Процедуры Рамсея—Крэйга отбрасывают дополнительные, пока неэкс-

плицированные смысловые составляющие теоретических терминов и фик­сируют настоящее состояние теории, сводя его к наличному эмпирическо­му содержанию. В противовес этому с осознанием важности скрытого потенциала, который несут с собой теоретические понятия, мы приходим к тезису принципиальной невозможности редукции теоретических тер­минов к эмпирическим. К. Карнап говорит о том, что возможна лишь час­тичная интерпретация теоретического термина через эмпирические, при которой теоретический термин лишь показывает какие-то отдель­ные, конкретизированные теорией стороны; однако содержание тер­мина этим не исчерпывается, в нем сохраняется некий нередуцируе-

мый «остаток»¹.

Этот же момент подчеркивает и К. Гемпель в своем решении дилеммы теоретика. Он указывает, что целью теории нельзя считать только системати­зацию, установление взаимосвязей между эмпирическими явлениями. Уче­ный должен иметь возможность расширять и совершенствовать теорию, использовать мощные объяснительные средства, которые станут и в будущем руководить его поисками. Именно теоретические понятия, в настоящий момент недостаточно связанные с опытом, являются проводником новых

исследований, корректировки теории, обнаружения новых взаимосвязей.

Кроме того, не следует забывать и о том, что сами возможности наблю­даемости изменчивы, относительны; ведь часто получается так, что ненаб­людаемое вчера становится сегодня наблюдаемым, получает блестящее эмпирическое подтверждение. Это означает, что теоретические понятия являются как бы авангардом теории, обладающим некоторой независимо­стью относительно имеющегося эмпирического базиса. Они выходят за его рамки, опережают возможности непосредственного опытного подтвержде­ния, словно являясь векторами научного поиска, направленными в буду­щее, к новым исследованиям. Введение теоретических понятий дает науч­ной теории своеобразный «аванс», за счет которого она развивается, концептуально подпитывается и который может быть «оплачен» только на более поздней стадии развития науки, но только если программа, ведомая этими понятиями, приведет к положительным результатам.

Современноесостояниепроблемыразличенияэмпирического и теоретическогоуровней

Сейчас проблема различения теоретического и эмпирического уров­ней научного исследования в целом потеряла ту остроту, которая была характерна для неопозитивистского периода философии науки. Но нужно

различать общий и конкретный срезы проблемы «эмпирическое — теоре­тическое». Неопозитивизм развивал именно общий, универсалистский

подход к ней, старался дать единое решение раз и навсегда. Однако от­сутствие универсального решения проблемы не означает важности ее

решения в частных аспектах. Ведь эта проблема действительно возни­кает и приобретает значимость в различных исследовательских ситуаци­ях. Это сложный вопрос, который приходится вновь и вновь .поднимать в тех или иных реальных обстоятельствах: что же мы на самом деле наблюдаем, насколько обосновано введение того или иного допущения, как верифицировать предполагаемое существование гипотетического объекта, какова внутритеоретическая взаимосвязь между данными терминами, какую следует дать эмпирическую интерпретацию данным теоретическим сущно­стям (скажем, отрицательной вероятности) и т.п. В этих и других случаях

традиционная дилемма разворачивается в целый спектр тонких и самостоя­тельных подвопросов¹. Таким образом, рассмотрение проблемы «эмпири-

Карнап Р. Философские основания физики. М, 1971. С. 310—31Э.

Смирнов H.A. Логические методы анализа научного знания, М., 1987. С. 225-228.

ческое — теоретическое» в подобном не универсалистском, а конкретно-ситуационном аспекте имеет важное значение.

Проблема различения эмпирического и теоретического уровней науч­ного познания — это проблема анализа его предметного содержания. Прежде всего ее, как неоднократно подчеркивалось в философско-мето-

дологической литературе, нельзя смешивать с проблемой чувственной

и абстрактно-логической составляющих познания, поскольку эти две проблемы принадлежат к совершенно разным планам. Вопрос о сопри­сутствии чувственной и абстрактно-логической составляющих касает­ся режима работы самих когнитивных процессов сознания. Проблема же эмпирического и теоретического касается предметной сферы по­знавательной деятельности, ее смыслового объема. Мы уже говорили в § 0.3 о том, что чувственный и абстрактно-логический компоненты познания существуют в когнитивных процессах не изолированно, а в пере­плетении и взаимодействии. Поэтому и на эмпирическом, и на теоретиче­ском уровнях научного познания одновременно присутствуют и чувствен­ный, и абстрактно-логический компоненты режима работы когнитивного

аппарата. Но при этом мы различаем в предметном содержании познания эмпирическую и теоретическую составляющие.

Как же выделяют в предметном содержании научного познания его эмпи­рический и теоретический уровни? Хотя здесь и не существует критериев для придания этим уровням абсолютного статуса, это не отменяет возможности проведения относительных различий между уровнями в конкретных иссле­довательских ситуациях в тех или иных предметных областях.

Сегодня подавляющее большинство философов науки согласны с тем, что деление научного познания на две сферы является слишком упрощен­ным. Научное познание, скорее, представляет собой более широкое мно­жество подуровней, которые вступают между собой в сложные взаимо­отношения. Так, в эмпирической работе ученого мы можем увидеть

переходы от непосредственных опытных данных к более обобщенным

структурам. Уровни теоретической работы тоже обнаруживают опреде­ленное расслоение: существуют частные теории, охватывающие опреде­ленные области опыта, и теории более абстрактного, более фундаменталь­ного характера. Совокупность уровней научного познания в процессе исследовательского продвижения выступает как иерархически организо­ванная структура. При этом два соседних друг другу подуровня, 81 и 82 могут быть интерпретированы так, что 81 суть более эмпирический относи­тельно 81 а 8₂ суть более теоретический относительно 81.

Критерием отнесения уровня 81 как к эмпирическому относительно 82

является то, что он связан с более непосредственным взаимодействием

с изучаемым объектом. Так, интуитивно ясно, что физик-теоретик и фи­зик-экспериментатор занимаются деятельностью совершенно разного

рода. На эмпирических уровнях фактуальный материал обрабатывается

совокупностью исследовательских операций, благодаря которым проис­ходят накопление, фиксация, первичная обработка исходного базиса

для дальнейшего теоретического осмысления. Эти операции в некото­ром смысле представляют собой прямое манипулирование (или опери­рование) объектом, включающее различные формы наблюдения, экспе­римента, моделирования, а в социальных науках — общения (анкетирование, опрос) и т.п. Сюда же входят различного рода измерительные процедуры, описания по тем или иным правилам, первичные классификационные мето­дики. Разумеется, не значит, что этот уровень начисто лишен теоретизи­рования, осмысления. Конечно, здесь уже изначально присутствует и определенное теоретическое начало. Но признаком эмпиричности явля­ется именно доступность объекта исследователю, интерактивный ин­формационный процесс, получение в режиме реального времени началь­ной информации об объекте.

Уровень 8₂ мы можем полагать теоретическим относительно 81, если на нем появляются новые теоретические конструкции, которых не было на уровне 81— законоподобные утверждения, гипотезы и гипотетичес­кие сущности, абстрактные объекты. При теоретизации используются та­кие приемы и процедуры, как абстрагирование, генерализация, формали­зация, введение гипотез и др. Например, если мы рассмотрим уровень 81, где фиксируются данные единичных измерений, и уровень 8₂, где впер­вые появляются утверждения, описывающие регулярности в массиве единичных измерений, то с точки зрения высших уровней, конечно, 81 и 82. оба являются эмпирическими. Но при взаимном сравнении 81 и 82 мы ви­дим, что в этой паре 81— это эмпирический уровень, т.к. связан с более первичным материалом, а 8₂ — теоретический, т.к. на нем впервые появ­ляется анализ тенденций первичного материала, теоретическое рассмот­рение отношений между единичными фактами.

Проблема независимости эмпирического уровня от теоретического

Говоря о многоуровневой структуре научного знания, важно обратить внимание на следующее: нижние подуровни, которые теория трактует как существенно эмпирические, определяются внутри самой теории; их вы­деление происходит по многим основаниям: оно зависит от контекста самого исследования, а также от состояния технических исследователь­ских средств и возможностей данной науки. Иными словами, вопрос

о наблюдаемости является как бы внутренним делом самой теории, вхо­Дит в состав теоретического контекста. Это означает, что, когда мы под­нимаем вопрос о реальности того или иного объекта научной теории, о его эмпирической интерпретации, мы всегда поднимаем его, находясь

в каком-то языке, с каких-то позиций. Это важный момент. Нельзя спра­шивать «вообще» о существовании того или иного познаваемого объекта. В ходе научного продвижения разворачивается сложная игра концептуаль­ных уровней и позиций. Здесь переплетаются вопросы теоретические (об

интерпретациях той или иной сущности) и вопросы методологические (каким образом получено то или иное утверждение).

Тема взаимоотношения уровней достаточно деликатна. Поэтому нужно учитывать конкретные обстоятельства. Так, говоря о том, что эмпириче­ские уровни определяются внутри самой теории, легко впасть в крайность

иного рода: полагать, что они являются абсолютной собственностью тео­рии и не имеют самостоятельного значения.

Но это означало бы, что каждая теория создает свой собственный мир, так что две различные теории просто не могут пересекаться на почве фак­тов (т.е. являются несоизмеримыми, см. подробнее в § 4.4). Конечно же не следует преувеличивать степень зависимости эмпирического базиса от конкретных теорий. Хотя эта зависимость в современной науке весьма высока, в целом можно утверждать, что существуют, вообще говоря, раз­личные степени самостоятельности эмпирического материала. В опреде­ленных ситуациях один и тот же эмпирический базис может осмысли­ваться в различных теориях, не зависимых друг от друга, часто альтернативных друг другу. Это означает, что он обладает определенной

автономией. Разумеется, в таких областях, весьма далеких от мира по­вседневности, как, скажем, физика микромира, эмпирический базис тесно связан с развитой и весьма сложной теорий, так что, как указывает У. Куайн, мы не можем в общем случае разделить, о чем мы говорим в данной тео­рии (т.е. референт теории) и что мы говорим (т.е. выявляемые характе­ристики этого референта)'. Однако это положение не следует абсолю­тизировать. В целом возможно полагать, что чем ближе находится изучаемая предметная область к сфере здравого смысла и повседневного опыта, тем уровень самостоятельности и независимости эмпирического материала от научных теорий будет выше. Но даже в достаточно далеких от мира повседневности областях тоже можно говорить о самостоятель­ной ценности эмпирического материала. Так, не следует понимать зависи­мость от теории для эмпирического материала как зависимость от моно­польной, единственной теории, присущей данной предметной области.

¹ дниге Щ уш\ О. ^Уога агиШЬ]ес1. Р. 13-17.

Нет, здесь речь скорее идет о зависимости от общего теоретического (мож­но даже сказать, межтеоретического) контекста ведь конкретные научные теории сами создаются в предшествующем им общем поле той или иной научной области, так что становятся возможными альтернативные тео­рии, построенные на одном и том же эмпирическом базисе, использующие одно и то же инструментально-методологическое оснащение и т.п.

Связи между уровнями. Правила соответствия

Вернемся к ранее рассмотренной теме — проблеме элиминации тео­ретических терминов. В ходе ее решения было выяснено, что теоретиче­ские термины не редуцируемы к эмпирическому содержанию и имеют лишь частичные эмпирические интерпретации.

Таким образом, мы приходим к той ситуации, что теоретические терми­ны не могут быть эмпирически проинтерпретированы полностью (у них всегда остается некий неэмпирический остаток); но и, видимо, не должно быть также полностью неинтерпретируемых теоретических терминов: для всякого теоретического термина всегда должна быть какая-то (хотя бы косвенная) возможность привязки к эмпирическому уровню.

Рассмотрим два произвольных уровня, 81 и 82, некоторой теории Т, со­отнесенные между собой как эмпирический и теоретический. Какие связи существуют между уровнями теории?

Пусть на уровне 8₂ появляется неэмпирический конструкт А. Тогда встает задача его эмпирической интерпретации. Если конструкт А дол­жен быть интерпретирован на уровне 81, то нам надо ввести некоторое множество правил соответствия, которые связывали бы А с его эмпири­ческими значениями уровня 81. Этот случай можно обобщить. Правилами соответствия для некоторого множества введенных теоретических кон­структов называют совокупность связей эмпирического и теоретического уровней теории Т, таких, что введенные теоретические конструкты, со­ставляющие данное множество, получают с помощью этих связей свои частичные эмпирические интерпретации.

Цель эмпирической интерпретации — прояснить роль того или иного теоретического термина и его смысл в концептуальной системе. Часто нахождение адекватной интерпретации оказывается сложным делом; для этого может потребоваться даже построение специальной интерпретирую­щей подтеории. В научной практике для целей эмпирической интерпрета­ции используют т.н. операциональные определения терминов: указание и описание тех доступных исследователю методов и процедур, с по­мощью которых возможно зафиксировать эмпирическую информацию о данной абстрактно-теоретической сущности. Операционально опреде­ленный неэмпирический объект — это объект, который частично погру­жен в эмпирический контекст: его можно как-то обнаружить, пронабдю-

дать, измерить. Например, температура операционально определяется с помощью термометра и связанных с ним операций измерения, напряже­ние тока — с помощью вольтметра, давление крови — с помощью тоно­метра и т.п.

В первой половине XX в. была предпринята попытка целиком свести значение теоретического термина к его возможностям измерения и тем

самым избежать каких-либо неясностей, связанных с его точным значе­нием, и трудностей его эмпирической интерпретации. Такой подход был предпринят американским физиком П. И. Бриджменом и в дальнейшем получил название операционализма. Так, например, понятие «темпера­тура» должно быть сведено к комплексу соответствующих измеритель­ных операций. Однако вскоре операционализм был признан ошибочной

концепцией. Ведь получается, что, например, должно быть столько раз­личных температур, сколько есть различных способов ее измерения.

Кроме того, само измерение выглядит интуитивно понятной операцией

лишь в очень простых случаях; гораздо чаще оно требует теоретической поддержки, т.е. само обретает смысл только внутри концептуального контекста.

Но если не впадать в крайности, подобные операционалистской точке

зрения, то правила связи эмпирического и теоретического уровней дей­ствительно играют важнейшую роль в научном продвижении. Например, при становлении квантовой теории важную роль сыграл введенный В. Гейзенбергом принцип наблюдаемости, согласно которому теория должна включать только такие конструкты, которые относятся к принци­пиально наблюдаемым явлениям. Принцип наблюдаемости активно об­суждался в методологической литературе. Дело в том, что, с одной сторо­ны, он действительно отражает фундаментальное общеметодологическое

требование — требование привязки теоретических конструктов к эмпи­рическому материалу, с другой — формулировка этого принципа явно нуждалась в дальнейшем уточнении.

Вероятно, ближайшим уточнением принципа наблюдаемости можно было бы считать то требование, что всякий вводимый неэмпирический

конструкт А должен иметь хотя бы одну частичную эмпирическую интер­претацию (т.е. запрет на абсолютно неинтерпретируемые термины). Но

и это требование оставляет дальнейшие вопросы. Здесь достаточно ука­зать на следующие трудности:

1) говоря об эмпирической интерпретации, мы, как правило, надеемся на прямую операционализацию термина. Но в сложных познавательных си­туациях термин может получать эмпирическую интерпретацию и весьма косвенным способом — посредством характеризации через отношения с другими наблюдаемыми величинами, причем он сам остается непо­средственно неизмеряемым;

2) для продвижения науки полный запрет на введение непроинтерпрети-рованных сущностей разрушителен, ведь в реальной научной практи­ке часто приходится довольно долго ждать адекватной интерпретации, в то время как термин уже введен и в полную силу работает на высших теоретических уровнях.

Таким образом, проблема нахождения правил соответствия, или опе-рационализации теоретического понятия, остается открытой и подлежа­щей каждый раз конкретному содержательному рассмотрению.

Значительная степень свободы во взаимоотношениях теоретического и эмпирического уровней выражается в том, что, как подчеркивает Э. На­гель, хотя теоретические понятия сами по себе артикулированы с высокой степенью точности, правила соответствия, соотносящие их с опытом, гораздо менее определены. Невозможно ограничить формальные паттер­ны этих правил каким-либо однозначным требованием; так, данные пра­вила могут выражать необходимые и достаточные условия для описания эмпирических ситуаций на теоретическом языке (например, следующая связь: скачок электрона имеет место тогда и только тогда, когда наблю­дается спектральная линия). Но правила соответствия также могут зада­вать и только необходимые, или только достаточные условия, или даже связывать сразу несколько теоретических понятий с целым контекстом эмпирических'. Иными словами, правила соответствия могут быть раз­личной формы и оставляют свободное пространство для установления дальнейших связей между теоретическим и эмпирическим уровнями.

Среди возможных уточнений общего требования установления пра­вил соответствия для теоретических, конструктов укажем на концепцию B.C. Степина. Он подчеркивает, что связь измерения и теоретического объекта устанавливается не за счет реальных, а за счет идеализирован­ных измерительных ситуаций. Он показывает, что на практике привяз­ка теоретического конструкта к реальности осуществляется сложным способом; не всегда исследователь имеет возможность сразу присту­пать к лабораторно-измерительным действиям. В современных разви­тых теоретических дисциплинах введение абстрактных объектов сопро­вождается комплексом мысленных манипуляций с ними — проверкой

непротиворечивости их свойств, их совместимости с ранее введенными

объектами, изобретением воображаемых ситуаций, в которых объект подвергался бы эмпирическому изучению. Комплекс подобных манипу­ляций B.C. Степин называет конструктивным обоснованием введенных

¹ The Stnicuire of Science. London. P. 97-105.

абстрактных объектов. Тогда принцип наблюдаемости может быть заме­

нен правилом конструктивности; при введений абстрактных объектов следует систематически проверять их свойства, опираясь на идеализиро­ванные проекты новых экспериментов и измерений; в ходе теоретическо­го продвижения должны оставаться только те объекты, которые обнару­жат свою совместимость с проверочным контекстом (т.е. могут быть

конструктивно обоснованы)¹.

Резюме. Итак, теоретический и эмпирический уровни научного позна­ния не имеют абсолютной границы. Не существует нейтрального, едино­го для всех теорий эмпирического базиса (по типу протокольных пред­ложений). Тем не менее внутри теории возможно провести различие между эмпирическими и теоретическими уровнями. Всякая теория явля­ется многоуровневой структурой. Нижележащие уровни более тесно свя­заны с прямым изучением объектов. Вышележащие уровни используют теоретизирующие процедуры — вводят абстрактные сущности, строят

теоретические конструкции. Теоретические объекты высших уровней

в общем случае не могут быть редуцированы к эмпирическому содержа­нию. Они могут иметь лишь частичную эмпирическую интерпретацию. Кроме того, они не могут быть изъяты из теории без ее существенного искажения. Эмпирические уровни тоже самостоятельны, не являются лишь производными от теории. Важное место в научном познании зани­мает установление эмпирико-теоретических связей, или правил соответ­ствия. Вопрос о нахождении адекватной эмпирической интерпретации является сложной проблемой, решаемой каждый раз содержательно-ситуа­ционно. В развитых дисциплинах обоснование теоретических объектов часто происходит не путем прямой операционализации, а методом конст­руктивного обоснования, включающего мысленные экспериментоподоб-

ные манипуляции с абстрактным объектом, проверку его принципиаль­ной совместимости с эмпирическими уровнями.

Проблема соотношения эмпирических и теоретических компонентов научного познания как проблема анализа предметного содержания позна­ния — одна из сквозных тем философии науки. Она имеет многогранный

вид и возникает в связи с различными вопросами частного характера. В последующем изложении мы неоднократно еще будем встречаться