58. Койре а. От мира «приблизительности» к универсуму прецизионности // Койре а. Очерки истории философской мысли. М.: Прогресс, 1985.

В этой работе Койре рассматривает два вопроса: 1) почему машинизм родился в 17 в.?; 2) почему он не родился 20-ю веками раньше, а именно, в Др. Греции?

«Греческая наука не могла породить некоторую истинную технологию, ибо в условиях отсутствия физической науки такая технология категорически невозможна». «Греческая наука не создала физики, потому что к этому не стремилась, т.к. была уверена в невозможности добиться успеха на этом пути». Однако, Койре отмечал, что греч. наука не только создала небесную кинематику, но наблюдала и измеряла небо. Вместе с тем она никогда не пыталась математизировать земное движение и применить на земле измерительный инструмент и даже измерить точно что-либо... Но именно благодаря измерительному инструменту миром овладевает идея точности, и на смену миру «приблизительности» приходит мир прецизионности (высокой точности).

«Ничто не раскрывает более поразительно изначальную присущую греческой мысли оппозицию мира небесного миру земному – мира вечности миру «приблизительности» - чем невозможность для нее постичь единицу измерения времени».

Койре спрашивает, не объясняется ли такое отсутствие точности характерным для той эпохи строем мышления, общей структурой мира «приблизительности» и отвечает: в мышлении человека той эпохи повсеместно царили фантазия, неточность, неопределенность. Характерный факт: люди даже не знали своего возраста. Койре считал, что для создания современной техники (точных машин), надо было строить все более точные машины, математически рассчитанные, которые предполагали замещение в уме их изобретателя мира «приблизительности» универсумом прецизиозности.

Этого наука добилась двумя путями: 1) изобретением оптического инструмента (Декарт, Галилей); 2) изобретением хронометра – инструментом, измеряющим время. Однако, (по Койре) даже после этого жизнь Греции и Рима избежала точности и текла в русле приблизительности. Но во 2-й пол.16 в. ситуация резко меняется. Койре считает, что это было вызвано порождением научной мысли, т.к. идеи, открытия чаще всего гнездятся в мозгу деятелей науки, а не ремесленников.

В мир «приблизительности» прецизионность внедряется посредством инструментов, именно через посредство создания инструментов утверждает себя технологическая мысль; именно для их создания изобретаются первые прецизионные машины. И именно господство теории над практикой характеризует технику периода второй промышленной революции, или, применяя выражение Фридмана, неотехническую индустрию века электричества и прикладной науки.

58. Лакатос и. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ/ и.Лакатос. М., 1995 (общая характеристика).

Имре Лакатос - автор известных работ по методологии научного знания («Доказательства и опровержения», «Фальсификация и методология научно-исследовательских программ»).

Развитие науки – это «история рождения, жизни и гибели исследовательских программ». Основной принцип Лакатоса – соединение философии и истории науки. В связи с этим он формулирует важное положение: «Философия науки без истории науки пуста; история науки без философии науки слепа». Поэтому им разработана теория «научно-исследовательских программ».

Научно-исследовательская программа – совокупность теорий, развивающихся на базе единых исследовательских и методологических принципов. Структура включает в себя: 1) жесткое ядро – фундаментальные принципы всех теорий программы, помогающие сохранять ее целостность; 2) защитный пояс – вспомогательные гипотезы программы; он обеспечивает сохранность жесткого ядра. Защитный пояс должен приспосабливаться и переделываться под давлением новых фактов; 3) методологические принципы, определяющие перспективы применения данной программы – «положительная» и «отрицательная эвристика». Отрицательная эвристика – ограничение в форме правил, позволяющих избегать ложных путей познания. Позитивная эвристика – набор правил, позволяющих модифицировать программу так, чтобы сохранить её или улучшить.

Эволюция конкретной программы происходит за счёт видоизменения и уточнения «предохранительного пояса», разрушение же «жёсткого ядра» означает отмену программы и замену её конкурирующей.

Главный критерий научности программы – это прирост знания. Пока программа даёт прирост знания (прогрессирующая программа), работа учёного в её рамках «рациональна». Когда программа теряет предсказательную силу и работает только на вспомогательные гипотезы, Лакатос предписывает отказаться от неё (регрессирующая программа).

В отличие от Куна, Лакатос предполагает, что периоды «нормальной науки», когда господствует одна исследовательская программа, крайне редки. Но наука и не должна быть «нормальной», потому что чем быстрее начинается соперничество, тем лучше для прогресса.

Теория никогда не фальсифицируется, а замещается более лучшей. В концепция Поппера ученые должны фальсифицировать и немедленно отбрасывать любую теорию, не согласующуюся с фактами. С точки зрения Лакатоса, такая позиция является "наивным фальсификационизмом" и не соответствует данным истории науки, показывающим, что теории могут существовать и развиваться, несмотря на наличие множества "аномалий" (противоречащих им фактов).

Сила исследовательской программы определяется эвристической силой, которая обозначает способность программы теоретически предсказывать появление новых фактов.

Далее Лакатос выделяет 2 основных типа науки: 1. Зрелая наука – тип науки, где идет конкуренция исследовательских программ. Она состоит из исследовательских программ, не только объясняющих неизвестные факты, но и предвосхищающих новые теории. Только зрелая наука обладает «эвристической силой». 2. Незрелая наука – тип науки, где исследование осуществляется по образцу.

Смена основных научно-исследовательских программ – научная революция. Но это явление – редкое. Если какой-то эксперимент показывает, что программа не работает, то её требуется заменить. Но если через некоторое время, другой ученый объяснит тот эксперимент в рамках «устаревшей программы», то это программа снова восстановиться.

58. Кун. Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1975 (общая характеристика). В своей работе «Структура научных революций» Кун разработал концепцию научной парадигмы, нормальной науки и научной революции.

Парадигма, по Куну, это не только теория, но и способ действования в науке, или, как он называет, модель, образец решения исследовательских задач. Используя термин «парадигма», Кун имеет ввиду «некоторое обще­принятые примеры фактической практики научных исследований – примеры, которые включают закон, тео­рию, их практическое применение и необходи­мое обо­рудование, – все в совокупности дают нам модели, из которых возни­кают конкретные традиции научного ис­следования. Согласно Куну, парадигма позволяет решить возникающие в исследовательской работе затруднения, фиксировать изменения в структуре знания, происходящие в результате научной революции и связанные с ассимиляцией новых эмпирических данных.

Группу ученых, которая придерживается определенной парадигмы, Кун называет научным сообществом. Кун считает, что ученый может быть по­нят как ученый только по его принад­лежности к научному сообществу, все члены которого придержи­ваются определенной парадигмы. Таким образом, в противоположность так называемому интерналистскому, или имманентному, направлению в историографии науки, для представителей которого история науки – это лишь история идей, Кун через научное сообщество вводит в свою концепцию человека.

Термин «нормальная наука» означает исследование, прочно опираю­щееся на одно или несколько прошлых научных достижений – достижений, которые в течение некото­рого времени признаются определенным научным со­обществом как основа для его дальнейшей практической деятельности. Кун считает, что нормальная наука – «в высшей степени кумулятивное предприятие, необычайно успешное в достижении своей цели, то есть в постоянном расширении пределов научного знания и в его уточнении».

Поэтому такое понятие, как научный прогресс, по Куну, имеет смысл только для нор­мальной науки, где его критерием является количество ре­шенных проблем-головоломок, то есть парадигма гарантирует, что решение существует, она же задает допустимые методы и средства решения этих про­блем.

Автор в своей монографии пишет о том, что «научное развитие, подобно развитию биологического мира, представляет собой однонаправленный и необратимый процесс. Более поздние научные теории лучше, чем ранние, приспособлены для решения головоломок в тех, часто совершенно иных условиях, в которых они применяются. Это не релятивистская позиция, и она раскрывает тот смысл, который определяет мою веру в научный прогресс.

Научные революции – «такие некумулятивные эпизоды развития науки, во время которых старая парадигма замешается целиком или частично новой парадигмой, несовместимой со старой», т.е. научная революция – это период распада парадигмы, конкуренции между альтернативными парадигмами.