1,38). В историографии в течение последних 100 лет де­

батируется вопрос о том, в какой мере идеология восста­

ния Аристоника была связана с утопией Ямбула и с его

государством Солнца. Одни ученые видели между ними

непосредстве ую связь, другие ее отрицали, однако в

настоящее время исследователи все чаще склоняются к

мысли о том, что утопия Ямбула и идеология восставших

имели общие корни. Их надо, видимо, искать в мировоз­

зрении сельских жителей, в многочисле ых надписях

которых упоминается «Гелиос Справедливый».

Следует принять во внимание и тот факт, что восстание

широко распространилось среди малоазийских племен,

в частности аббаитов, абреттенов, оно захватило все

сельские районы центральной Малой Азии. Возможно,

что популярность восстания Аристоника у местных жи­

телей в значительной мере объяснялась тем, что им была

близка и понятна его идея Гелиополиса. Ведь ход восста­

ния можно подразделить на два этапа. Первый — от на­

чала движения и до захвата в плен Аристоника — можно

определить как «рабский». Второй — уже после того

как Аристоник был отправлен в Рим — следует характе­

ризовать как «крестьянский». К моменту прибытия в Азию

консула Мания Аквилия вся Кария, Лидия, Мисия и час­

тично Фригия были в огне восстания. Римская армия

сражалась с крестьянами, которые с оружием в руках

отстаивали свои идеалы, выраже ые в религиозной

форме — поклонение Гелиосу Справедливому и стремле­

ние к установлению идеального города Солнца. Нет сом­

нения в том, что культ Гелиоса, корнями своими уходив­

ший в глубокую древность, был одним из традицио ых

общи ых культов и просуществовал в течение многих

столетий. В ряде случаев он сочетался с культом Аполлона

Лербена, божества, которому посвящали рабов при от­

пуске их на волю. Организация этих культов оказывала

большое влияние на социальную жизнь общины. Их от-

8 Е. С. Голубцова 209

----------------------- Page 210-----------------------

правляли жрецы, а в ряде случаев особые жреческие

коллегии, пользовавшиеся исключительными привиле­

гиями. И если должностных лиц деревни — комархов и

брабевтов — народное собрание избирало сроком на

один год, то жрецы сплошь да рядом исполняли свои

функции пожизне о. Жреческие семьи, часто передавав­

шие эту должность по наследству, сосредоточивали в

своих руках большие богатства, что обостряло социальные

противоречия в общине.

Для идеологической жизни общины было важно по­

явление особой прослойки сельской интеллигенции. На

памятниках и рельефах часто встречаются изображения

дощечек и палочек для письма, свитков, столиков с пись­

ме ыми принадлежностями. В надгробных стихотвор­

ных эпитафиях имеются мотивы эллинской мифологии,

нередки упоминания об Аиде и Мойре.

Следует отметить характерную черту — на надгроб­

ных памятниках сельской интеллигенции, помимо упомя­

нутых выше письме ых принадлежностей и свитков, как

правило, встречаются изображения сельскохозяйстве ых

орудий — кирки, мотыги, плуга, а также быков и овец.

Для рельефов на женских могилах были обязательны ве­

ретено и прялка. Видимо, этот факт не случаен. Он объяс­

нялся тем, что сама жизнь заставляла сельскую интелли­

генцию заниматься и земледелием, и виноградарством,

и скотоводством, как всех рядовых общи иков. К сожа­

лению, в источниках нет сведений о том, имелись ли в

общинах учителя, как обучали детей, были ли специаль­

ные «секретари» народного собрания общин, кто вел «ар­

хивы» ком и катойкий, кто писал надгробные стихотвор­

ные эпитафии.

Сравнительно мало в надписях говорится о мораль­

ных нормах поведения общи ика. Чаще других упоми­

нается в качестве достоинства верность взятому на себя

обязательству, особе о если это обещание богам. В над­

писях всаречаются также такие эпитеты, как «чадолюби­

вый», «любящий жену», «любящий мужа», «любящий

детей», «любящий родителей», «почте ый», «благоразум­

ный», «незабве ый». Все они свидетельствуют о «семей­

ных» добродетелях, высоко ценившихся в общине, считав­

шей семью своей основной социальной ячейкой. Упоми­

нания об «общечеловеческих» качествах общи ика —

таких, как честность, доброта, прощение, терпение, сми­

----------------------- Page 211-----------------------

рение, милосердие, которые легли потом в основу хри­

стианской морали,— в источниках не встречаются.

Большой интерес представляют взаимоотношения

общи ой идеологии и христианства. В историографии

этот вопрос почти соверше о не изучен, несмотря на

громадную литературу, посвяще ую истории христиан­

ства вообще и ра его христианства в частности. Широко­

распростране ым и общепризна ым является мнение,

что Малая Азия одной из первых восприняла христиан­

ство, однако какова в этом процессе была роль города —

с одной стороны и сельской общины — с другой, не изу­

чается. А между тем источники свидетельствуют, что

проникновение христианства было сложным процессом,

длившимся ряд веков. Его нельзя понимать упроще о,

считая, что христианство быстро завоевало свои позиции,

а община их сдала без сопротивления. Источники застав­

ляют говорить об определе ом переходном периоде от

местной и греческой религии общины к христианству.

Он характеризуется целым рядом специфических черт,

нашедших свое отражение в терминологии, иконографии,

внешнем виде надгробных памятников, символике, оно­

мастике и др.

В это время в сельских районах Малой Азии появля­

ются памятники, на которых традицио ые изображения

мужских и женских фигур, быков, львов, собаки, сель­

скохозяйстве ых орудий сочетаются с новой терминоло­

гией формирующегося христианства. К таковой можно от­

нести, например, формулу πρός τον θεόν. В ряде случаев

христианская терминология этого периода употребляется

даже в тех надписях, где имеется фригийская приписка —

проклятие с указанием на кару бога Аттиса осквернителю

могилы.

Переходный период характеризуется интересной сим­

воликой. Христиане из сельских местных и античных

сюжетов заимствуют изображения виноградных листьев,

грозди винограда, дельфинов, рыб, часто встречающиеся

на надгробных рельефах общи ика, и придают им сим­

волический характер. Использованы христианами как

символ лев или два льва, что также было взято из язы­

ческих религий: это был символ Матери богов — и Ки­

белы, и Ангдистис. Использовали они и орла, символ

Зевса, перешедший на христианские рельефы.

На памятниках этого периода христиане в ряде случаев

----------------------- Page 212-----------------------

еще сохраняют изображения человеческих фигур, ору­

дий сельского хозяйства и ремесла, предметов ткачества,

домашнего обихода.

К переходному периоду относится серия надписей, в ко­

торых говорится о христианских должностных лицах —

пресбютерах, но сохраняются традицио ые общи ые

изображения человеческих фигур. Да ые ономастики

также свидетельствуют, что в это время местные мало-

азийские имена соседствуют с христианскими.

Специфика переходного периода, несомне о, свиде­

тельствует о двух сторонах одного и того же процесса —

о стремлении христиан найти пути и способы проникно­

вения в сельскую общину и о нежелании общи иков

принять чуждую им идеологию.

К сожалению, источники не позволяют произвести

никаких статистических подсчетов, чтобы выявить соот­

ношение местного и христианского населения. Однако на

основании анализа эпиграфических памятников можно

сказать, что христианство в сельских районах Малой

Азии было распространено сравнительно мало, имелись

целые области, в которых христианские надписи вплоть

до IV в. н. э. насчитываются единицами. К таким местно­

стям относятся, например, восточная Азия, западная Га­

латия, Кария, большая часть Фригии и многие другие.

Кроме того, ряд точно датирова ых надписей из сель­

ских районов Малой Азии, относящихся ко второй поло­

вине III в., не имеют никакой христианской символики и

были поставлены общи иками в честь своих богов-по-

кровителей.

Ра ее христианство, носившее элемент оппозицион­

ности и широко воспринятое рабами, было чуждо об­

щи ику.

Изучение идеологической жизни сельского населения

Малой Азии в I —III вв. помогает ответить на вопрос,

почему име о община с ее экономической и социальной

структурой, сформировавшись в эпоху родо-племе ых

отношений, устойчиво существовала при рабовладельче­

ском строе и стала ведущей силой в период генезиса фео­

дализма.

----------------------- Page 213-----------------------

CONCLUSION

E. S. Goloubtsova

L'IDËOLOGIE ET LA CULTURE DE POPULATION RURALE

D ’ASIE MINEURE AU I-II SIÈCLE DE NOTRE ÈRE

Il est difficile de surestimer l ’importance des destins

de la paysannerie libre, de la communauté rurale, dans la vie

des provinces romaines orientales. C’est la population rurale

qui constituait la majorité d ’habitans du pays, et ses voies

d ’évolution, ses relations avec les polis, sa situation socio-

économique, sa vie idéologique, — tous ces facteurs définissai­

ent dans une grande mesure la physionomie de chaque pro­

vince. L’Asie Mineure, dans ce point, ne présentait pas

une exception. Les raports sociaux se formaient, ici comme

ailleurs, sur la base de la compénétration des formes de la

propriété antiques, esclavagistes, et des formes locales, celles

de la communauté.

Le collectivisme propre à l ’économie et à l ’ideologie de la

communauté était conditionné par la vie même, par le

niveau de l ’agriculture, par la nécessité de l ’execution en

commun des travaux champêtres, de l ’utilisation des pâtura­

ges, par le besoin de lutter ensemble contre les éléments dé­

chaînés et ainsi de suite. Tout cela était consolidé par la cau­

tion solidaire, par la pratique collective des cultes locaux des

dieux — protecteurs. Il est clair, alors, qu’un esclave, élevé

dans la maison du membre de la communauté, était plus pro­

che aux traditions de la collectivité que n ’importe quel ét­

ranger, fût-il un homme né libre. Tout membre de la commu­

nauté se considérait appartenant à la collectivité. Il priait

ses dieux pour «la santé de la communauté», pour tous les

κωμήται pour «la prospérité de la κώμη». Il se rendait compte

que sa prospérité personnelle dépendait de la prospérité

commune et ne prévoyait l ’amélioration de son propre sort

qu’avec les réussites de toute la collectivité. Même aux temps

postérieurs, au IIIe siècle de notre ère, les membres de la

----------------------- Page 214-----------------------

communauté adressaient une prière à l ’empereur de la part

d ’une organisation, d ’une collectivité et non comme de simp­

les individus. Le membre de la communauté comprenait bien

que Гоп ne pouvait obtenir une amélioration de sa situation

que par l ’intermédiaire de l ’amélioration de la vie communau­

taire.

Les conditions sociales et économiques de la vie du pay­

san se reflétaient comme dans une goutte d ’eau dans ses idéo­

logie, conception du monde et notions religieuses. Toutes

sortes de difficultés comme sécheresse, mauvaise récolte,

fléaux de la nature faisaient recourir à la défense divine.

Chaque communauté possédait son dieu ou ses dieux — pro­

tecteurs. La tradition remonte vers la haute antiquité. Etant

de nature un vestige des rapports de clans elle est nettement

distinguée aux Ie — IIIe siècles de n. è.

La plus populaire de toutes les divinités locales de L’Asie

Mineure considérées protectrices, était la Mère des Dieux.

Elle portait de différents noms — Angdistis, la Mère à quat-

res visages (Μήτηρ Τετραπρο^ώπη), Anaït, Cybèle et les ap­

pellations qu’elle recevait d ’après les noms des villages —

Clintena, Sparcsena, Dsidsimmena, Casmina, Peprodzetena

et beaucoup d ’autres. C’était une divinité agricole, représentée

sur des reliefs avec une grappe, une gerbe ou des épis, avec

tauraux, moutons, mulets. Elle avait pour symbole un ou deux

lions, entre lesquels se dressait le trône de la déesse. Le

plus souvent elle portait le bonnet phrygien ce qui souligne le

caractère local de son culte.

Très populaire en fonction des protecteurs était la triade

des divinités masculines: Attis, Tios, Men. Les racines de ce

dernier culte remontent à leur tour vers la haute antiquité.

Selon les idées du membre de la communauté Attis était

dieu — protecteur du tombeau. Il est fréquemment mention­

né dans les maledictions phrigiennes ce qui met en relief son

caractère local. Le fait est prouvé par des reliefs: Attis y

porte un manteau de pays et le bonnet phrygien. Il est de

même avec Tios, quoique son nom fût mentionné assez rare­

ment. C’est à Men qu’on s ’adressait le plus souvent, cela est

témoigné par une longue liste d ’appellations reçues d ’après

des noms des villages qui le considéraient protecteur. Men

avait parfois une tête de taureau ou était présenté sous l ’ima­

ge d’un cavalier ou avait derrière les épaules un croissant

renversé. Il était considéré en plus comme un dieu — guer­

rier, défenseur de la communauté.

----------------------- Page 215-----------------------

Ün profond changement produit dans la conception du

monde des membres de la communauté fut lié au passage de

l ’adoration d ’une divinité protectrice de famille, de clan,

de communauté à l ’adoration des divinités de plus grande

échelle. Au cours du rassemblement des clans et des com­

munautés en tribus ou même en unions des tribus, surgit

l ’idée d ’un dieu — ou des dieux — protecteurs, plus puis­

sants, plus forts qui pussent défendre la nouvelle organisation

contre les difficultés et les dangers. Mais ce processus n ’était

pas sans detours: en même temps qu’apparaissaient les

dieux-protecteurs à l ’échelle d ’état — et encore on voit

de capricieuses mélanges de la mythologie grecque, des tradi­

tions orientales et des divinités locales,— des anciens pro­

tecteurs de la communauté tenaient ferme. Parfois la même

divinité remplissait les fonctions des uns et des autres. Et,

d ’ordinaire, de simples membres de la communauté étaient

pour les cultes traditionnels ainsi qu’ils adoraient les forces

naturelles: Hélios, Gaia, Céléné.

L’idéologie de la paysannerie de l ’Asie Mineure, établie

sur la base des notions traditionnelles et des cultes locaux,

était superposée par de nombreuses influences parmi les­

quelles et au premier lieu était l ’influence hellénique. Le

processus de la compénétration des éléments helléniques et

locaux dans les régions rurales de l ’Asie Mineure était parti­

culièrement compliqué, et à cause des caractéristiques des

sources ne peut être étudié que partiellement: on peut parler

des voies de l ’expansion de la langue grecque qui supplanta

dans plusieurs régions des langages locaux: phrygien, ly­

dien, carien; de la connaissance de la population du pays avec

les oeuvres de la littérature grecque et, en particulier, avec

les poemes homériques, de profondes connaissances en myt­

hologie grecque et de l ’adoptation de la mythologie, de

l ’adoration des dieux olympiens répendue parmi les membres

des communautés. Il faut néanmoins noter un trait typique:

les éléments de la culture grecque n ’étaient pas adoptés mé­

caniquement, mais transformés et assimilés aux conditions

locales d ’une manière créatrice. La langue grecque portait

souvent les traces des dialectes locaux, et l ’ajouté-maledic-

tion phrygien au profanateur du tombeau était largement

répendu et servait d ’un supplémentaire nécessaire au texte

grec.

La mythologie grecque était assimilée elle aussi, à la