III в. Надписи, найде ые в ряде деревень, расположен­

ных в центральной Фригии, не имеют никакой христиан­

ской символики.

Во-вторых, семьи, ставившие эти надписи, принадле­

жали к неполноправным жителям общины.

В-третьих, проклятие тому, кто испортит могилу и

кару должно осуществить божество, которое уже не имеет

конкретного названия бога — покровителя деревни, но

еще и не является тем канонизирова ым ортодоксальным

богом, который эти черты приобрел уже позднее, в IV в.

Изучение памятников переходного периода требует

большой осторожности, в первую очередь с точки зрения

их датировки. Это происходит еще и потому, что в хри­

стианскую эпоху имели место случаи вторичного исполь­

зования языческих надгробных памятников. Приведем ряд

----------------------- Page 172-----------------------

примеров. В турецком местечке Докус Деврент Ха

к юго-западу неподалеку от Лаодикеи (МАМА, I, № 219)

был найден алтарь хорошей работы размером 1,49 χ 0,53.

В середине его — эдикула, содержавшая какую-то фигуру,

слева от нее изображения молотка и садовых ножниц,

справа — веретено и прялка. Перед нами — один из наи­

более распростране ых типов надгробий зажиточных

сельских жителей I — II вв. Надгробие это было исполь­

зовано для вторичного захоронения: эдикула была ли­

шена стоявшего там изображения фигуры усопшего, на

основании алтаря был выбит большой крест. Новая над­

пись была сделана сверху, старая — уничтожена. Изда­

тель надписи У. Калдер считает, что подобные пере­

делки были произведены в христианскую эпоху.

К памятникам повторного использования следует от­

нести также стелу МАМА, VII, № 63 (размер 1,11 χ 0,57).

В акротерии — изображения льва, двух женских фигур

и корзины. Под текстом надписи — еще одна корзина,

а рядом с ней — грубо сдела ый крест. У. Калдер с пол­

ным основанием расценивает эту надпись как нехристиан­

скую, несмотря на наличие креста. Точно так же издатель

VII тома справедливо считает нехристианской надпись

МАМА, VII, № 64, поставле ую Авр. Александром,

сыном Авр. Тиэя (Τιηου), своей матери Аврелии Про-

клиане, несмотря на большой, отчетливый крест в акро­

терии, который был сделан значительно позже, чем сам

рельеф.

Характерен памятник МАМА, IV, № 32, из Афьо

Карахисара (размер 0,78 χ 0,55 χ 0,14). Панель его раз­

делена на три части. В первой изображена женщина с зер­

калом и корзиной, у ее ног — ребенок; во второй —

мужчина с поднятой правой рукой; в третьей — пара

быков, запряже ых в телегу. Сверху надпись обломана,

осталось только слово λεκτεικάρω. Между второй и

третьей частью — δούλος. Издатели датиру­

ют надпись концом III в. и без всяких оговорок относят

ее к христианским.

Несомне о, однако, что надпись Онесима, раба гос­

подня, является вторичной, а первоначально сдела ая

надпись, равно как и изображения, никогда не принад­

лежали к христианским.

Тем не менее издатели во введении к IV тому (p. X)

расценивают эту надпись как один из христианских па­

----------------------- Page 173-----------------------

мятников. Особо их в этой надписи интересует^ одно

обстоятельство — то, что там сказано θεου δούλος, а не

βοΰλος θεού и что они считают типичным для крипто­

христианских эпитафий Фригии III в.

Как «ортодоксально-христианские» издатели IV тома

МАМА выделяют пять надписей — № 353—357 [Intr.,

p. XVI: The five Christian monuments... are all of the or-

todox (Eumeneian) type]. Остановимся на этих памятниках

более подробно.

Все пять надписей лишены знака креста, с которого

обычно начинались и которым кончались христианские

надписи. № 354 имеет четкое изображение рыбы, № 355

тоже, хотя и значительно менее отчетливое. На № 353,

356 и 357 отсутствуют всякие изображения, которые

могли бы указывать на их христианский характер. К опре­

делению всех этих пяти надписей как христианских сле­

довало бы поэтому отнестись с большими оговорками и дать

более убедительную аргументацию.

Как было сказано, на двух из пяти надписей (№ 354

и 355) есть изображение рыбы. МАМА, IV, № 354 найдена

была в совр. Сирикли (район Евменеи) и имеет точную

датировку (253 г.). Это стела с акротерием (размер 0,98 χ

X 0,44). Спереди — tabula ansata. Крестов в тексте над­

писи нет. Содержание ее стандартно: Аврелия Аффиа,

дочь Фругия, поставила усыпальницу себе и своему мужу

Диодоту, детям Фругию и Татии и τη θρεπτή ‘Ροδόπη.

В конце — проклятие осквернителю мргилы: «да будет

он проклят богом навеки» (έδτε έπικατάρατος παρά θεώ ίς

τον έώναν). Изображения на этом четырехугольном па­

мятнике представляют интерес: спереди и сверху гирлянда,

увитая лентами, внутри которой — силуэт рыбы. С пра­

вой и левой сторон памятника такие же гирлянды с лен­

тами и подвеше ыми к ним гроздьями винограда, но

внутри гирлянд — на том же месте, где спереди силуэт

рыбы,— фигуры быков на постаменте 6.

Второй памятник с изображением рыбы найден в той

же деревне в районе Евменеи (совр. Сикирли) (МАМА,

IV, № 355). Он почти такого же размера, как и предыду­

щий (0,92 χ 0,35), поставлен двумя годами позже, в 255 г.

Содержание близко к тексту № 354: Аврелий Керинф,

6 Опубликован этот памятник был У. Рамсеем: СВ, р. 558, № 445-

JHS, IV, 1883, р. 407, № 24.

----------------------- Page 174-----------------------

сын Дионисия, ставит усыпальницу матери Мелтине,

Фругию, ее мужу, и т. д. ... В конце — проклятие, анало­

гичное предыдущему, но более лаконичное — ε3τε αύτώ

προ; τον θεόν («да будет ему кара от бога»).

Изображения на трех сторонах этой стелы похожи на

№ 354: спереди также гирлянда, увитая лентами, над кото­

рой силуэт рыбы, правда очень плохо сохранившийся,— ес­

ли бы не аналогия с предыдущей надписью, узнать, что это

за изображение, было бы невозможно. С правой и левой

сторон памятника также гирлянды, увитые лентами, вну­

три изгиба которых стоят с каждой стороны по быку на

пьедестале. Схема расположения изображений на обоих

памятниках одинакова.

Знакомство с этими памятниками позволяет поставить

вопрос, являются ли изображения рыбы религиозным

символом погребе ого там христианина или знаком

профессии крестьянина и рыболова.

Как уже говорилось выше, у издателей IV тома МАМА

нет никаких сомнений в пользу того, что здесь в обоих

случаях — христианская символика. Однако по этому

поводу следует высказать сомнения: во-первых, располо­

жение рыбы и быка на одном и том же месте над гирляндой

(и в обоих памятниках) одинаково. Если бы рыба была

символом христианства, ее должны были бы поместить,

как символ, выделив в акротерии, и не сопоставлять по

значению с быком. Расположение рыбы и быков в обоих

памятниках на одном и том же месте заставляет сомне­

ваться в том, что в одном случае имеется в виду символ,

а в другом бык — как знак земледельческих работ кре­

стьянина. Скорее всего, значение знаков быка и рыбы

было одинаково сельскохозяйстве ое.

Во-вторых, помимо этих двух надписей известен еще

ряд памятников из Фригии, имеющих то же самое изобра­

жение рыбы7. Это надписи, хранящиеся в Оттоманском

музее в Стамбуле под инвентарными номерами 4096 —

4101. JI. Робер, издавший эти надписи 8, отмечает, что точ­

ное их местонахождение неизвестно, и предположи­

тельно относит их к местности между Измитом и Анкарой,

в северо-западных районах Малой Азии.

Эти надписи с изображением рыбы часто имели посвя­

щение богу Потамосу, т. е. заведомо не были христиан-

7 См. выше, с. 40.

8 «Hellenica», X , р. 89 sq.

----------------------- Page 175-----------------------

сними, хотя издатели всех томов МАМА непреме о

рассматривают этот символ как христианский.

Существует еще ряд памятников заведомо нехристи­

анских, на которых изображена рыба. Чаще всего она

встречается в надписях рыбаков, сельских жителей,

живших на берегах рек и озер. К числу таких памятников

относится МАМА, VII, № 259 из восточной Фригии (совр.

Пирибейли), где наряду с фигурами мужчин и женщин,

головами быков, молотком, корзиной и другими предме­

тами есть изображение рыбы.

Этот мотив встречается не только в надписях и релье­

фах, но и на деталях архитектурных памятников. На од­

ном из архитравов, например, имеются следующие изо­

бражения: две головы быков, соедине ые гирляндой,

кратер, рыба, гроздь винограда, опять две головы быков,

соедине ые гирляндой, виноградный лист, орел, символ

Зевса Бронтонта. Здесь, несомне о, изображение рыбы

никакого отношения к христианству не имело, так как

не мог бы христианин обращаться одновреме о к сим­

волу Христа и символу Зевса (МАМА, VII, № 293, из во­

сточной Фригии, совр. Сувермез).

Все сказа ое позволяет считать, что изображение

рыбы задолго до христианства являлось одним из распро­

стране ых на рельефах Малой Азии. Как виноградарь

изображал на надгробных и вотивных памятниках грозди

и листья винограда, камнетес свой молоток, пахарь —

быков, точно так же рыбак изображал рыбу.

Христианство, пришедшее в Малую Азию, взяло этот

символ из широко распростране ых изображений мест­

ных сельских рельефов, поэтому как правило памятники,

относящиеся к III в. и имеющие изображение рыбы,

еще нельзя считать полностью христианскими. То же

самое следует сказать и относительно дельфина, как сим­

вола христианства. Еще задолго до этого периода изобра­

жение дельфина часто встречается на малоазийских мозаи­

ках: сцены с дельфинами, резвящимися в воде, охота на

дельфинов, мифологические сцены, изображающие гре­

ческих богинь, плывущих на дельфинах через море,

и т. д. Появление изображения дельфина на памятнике

пельзя связывать обязательно с христианством. Скорее

наоборот — христианство взяло также и этот символ

из широко распростране ого языческого изобразитель­

ного искусства Малой Азии.

----------------------- Page 176-----------------------

Следует, однако, сказать, что не только изображения

рыбы и дельфина были взяты из античного искусства и

превратились затем в элементы христианской символики.

Широко известен также мотив виноградной лозы, гроздьев

винограда. Тема эта часто использовалась в культе Дио­

ниса, широко она представлена и в изображениях на па­

мятниках сельских жителей Малой Азии. Думается, что

значение этого источника в формировании христианской

символики еще не достаточно оценено в историографии.

Христиане, например, часто использовали изображения

одной или двух виноградных лоз, стоящих в вазе.

Д. Жолп 9, Р. Нордхаген 10, Ф. Дейхман п , К. Леонар-

ди 12 и др. приводят ряд аналогий из Геркуланума, Сало-

ник, Раве ы. Однако этот христианский мотив полностью

повторяет малоазийский памятник МАМА, VI, № 360,

найде ый в сельской общине в долине верхнего течения

Тембриса (совр. Хаджи Бейли, размер 0,95 X 0,35).

На нем изображен кратер с двумя виноградными лоза­

ми 13. Посвящен этот памятник Зевсу-Дионису (AtI

Διονύσω), т. е. тем самым нехристианский характер этого

памятника несомненен. Известны также многочисле ые

посвящения античным богам, на которых изображены

грозди винограда. Например, на памятнике с посвящением

Зевсу Алсену, покровителю деревни Алсены, имеется

фигурка мальчика лет 6—8, который держит в левой руке

гроздь винограда (МАМА, VI, № 387). Этот мотив позже

стал одним из элементов христианской символики 14.

Не менее интересен еще один мотив, часто встречаю­

щийся, как говорилось 15, па памятниках сельских жи­

телей I —II вв. Малой Азии и перешедший затем в хри­

стианство,— богиня между двух львов или львы как

символ божества. Это был восточный мотив, так изобра­

жалась и Кибела, и целый ряд богинь — покровительниц

• Joly D . Quelques aspects de la mosaïque pariétale au 1er siècle de

notre ère (Colloques internationaux du Centre N ationale de la Re­

cherche Scientifique. Paris, 1965 — мозаика Геркуланума.

10 Nordhagen P. Mosaics. Londres, 1960, pl. VII из Салоник.

11 Deichman F. Frühchristliche’ Bauten und Mosaiken von Ravenna.

Baden-Baden, 1958, PI. 312—313 — из Раве ы.

12 Leonardi C. Ampelos. Rome, 1947.

13 См. выше, с. 67.

14 Daniélov J. Les sym boles chrétiens prim itifs. Paris, 1961, p. 42—

46.

15 См. выше, с. 54.

----------------------- Page 177-----------------------

сельских общин Малой Азии, например Матерь богов

Клинтена и многие другие. Мотив двух львов вошел

затем в христианскую символику — например, в ката­

комбах Каликста в Риме, где изображен Даниил между

двух львов 16.

От надгробных памятников общи иков Малой Азии

перешел в христианскую символику нимб вокруг головы

богов Гелиоса и Аполлона, а в эпоху Империи — импе­

раторов и их жен. Он стал одним из распростране ых в

в христианстве 17 мотивов и распространился на изображе­

ния Христа и апостолов.

В настоящей работе автор касается только тех вопро­

сов христианской иконографии, которые непосредстве о

связаны с изображениями на памятниках сельских общи

Малой Азии 18.

Таким образом, христианство на определе ом этапе

своего развития имело еще чрезвычайно много общего

с язычеством, воспринимало его готовую символику, фра­

зеологию, культы, обряды. Следует возразить У. Калде-

ру, который считал, что «христиане, естестве о, избегали

символов и текстов, связа ых с языческими верованиями».

У. Калдер объясняет это гонениями на христиан до Кон­

стантина (VII Intr., p. XXXVI). А между тем изложе ое

выше показывает, что христиане не только не избегали

языческих символов и текстов, но и заимствовали их.

Более того, даже в более поздних надписях конца III —