3. Логический позитивизм как союз эмпиризма и логического анализа науки.
Безусловным лидером новой формы позитивизма стал Рудольф Карнап (1891-1970). Логика вошла в его жизнь, когда он учился в Германии у Г. Фреге. Она была в центре внимания, когда он работал в Венском университете и в США (с 1935). Основные труды: «Логический синтаксис языка», «Философские основания физики. Введение в философию науки».
Эмпиризм следует развивать логическим анализом языка науки. Неопозитивисты были твердо намерены продолжать линию эмпиризма в философии науки. Но можно ли эмпирию ограничить ощущениями и восприятиями ученого, как это сделал Мах? Здесь они не согласились со своим учителем. Мир чувственных впечатлений весьма изменчив, относителен и эта яркая субъективность известна каждому. Легко ли рассказать другому о своем потоке переживаний даже в отношении простых видов действий (праздничный ужин, купание в водоеме и т.п.)? Все здесь сталкиваются с серьезными трудностями. А если взять науку, то они возрастают на несколько порядков, ибо наука стремится к объективному знанию. Выход ученые нашли в выработке особого языка, на который можно перевести ощущения и восприятия. Поскольку содержанием языка становится логика, философу-позитивисту нужно отбросить психологию (чем занимался Мах) и развивать логику науки.
Непосредственные данные научного опыта можно выразить протокольным языком. Ощущения ученого неопозитивисты предпочли называть непосредственными данными опыта. Они и составляют исходный уровень научной эмпирии, то, что видят, слышат и чувственно воспринимают исследователи. Это субъективное содержание можно выразить естественным языком, но его возможности объективации ограничены из-за того, что многие слова имеют несколько значений.
Карнап предложил разработать искусственный язык с четкой логической структурой: а) словарь исходных терминов; б) логические процедуры, переводящие ощущения в понятия. Все это привело к созданию системы протокольных предложений. Первый вариант Карнапа был во многом похож на язык, описывающий физико-химические опыты. «Будучи помещенным в воду, вещество Х растворяется». В дальнейшем были разработаны более совершенные варианты символической логики с оптимальным набором постоянных и переменных элементов. «Вещизм» здесь растворился в универсальной формальной символике. Итак, у научной эмпирии появилось два уровня: непосредственные данные (ощущения и восприятия) и язык протокольных предложений.
Логические позитивисты приписали протокольным предложениям черты идеального образца: а) точное выражение чувственного опыта ученого; б) несомненная истинность; в) независимость от теоретического знания. Методологи других направлений показали, что это далеко не так. Всегда существует «зазор» между ощущениями, восприятиями и их протокольными записями. Нейтральность языка наблюдений – миф, ибо теории явно и чаще неявно накладывают неизбежный отпечаток на эмпирический язык. Отсюда у последнего нет гарантий в безошибочности. Эта критика была вполне обоснованной и неопозитивисты вынуждены были смягчать свои принципы.
Значение теоретического высказывания определяется условиями его эмпирической проверки (принцип верификации). Ученого-теоретика всегда подстерегает серьезная опасность – улететь на крыльях теоретического воображения за пределы науки. Без высокой свободы разума нельзя расковать игру ума, дающую научные гипотезы. Такие догадки вполне рациональны и указывают на логически возможные связи. Но ученому этого мало, нужно, чтобы гипотеза соответствовала изучаемой реальности. Согласно основной установке эмпиризма научную теорию нужно связывать с чувственным опытом. Если последний получил двойную структуру, то требуется сконструировать соответствующую связь с теоретическим уровнем. Такая разработка и получила название принципа верификации (лат. verus – истинный, eacere – делать). Его суть свелась к утверждению: любую общую теорию надо замыкать на протокольный язык и ощущения.
Всегда необходима прямая и непосредственная верификация. Сначала Карнап и его единомышленники предложили весьма простую схему. Допустим, что существует некая теория и мы сомневаемся в ее научности. Нужно сделать так, чтобы из этой теории способом дедуктивной логики выводились протокольные предложения. Если такая связь устанавливается, значит, данная теория имеет эмпирическую истинность. В том случае, если следствие гипотезы расходится с протоколом, происходит ее опровержение. Но даже это подтверждает научный характер теории (истинность – ложность).
Оппоненты Карнапа допустили частичную справедливость прямой верификации. Действительно, в науке существуют эмпирические законы, которые подтверждаются непосредственно наблюдаемыми терминами. К такой ситуации принадлежат законы, связывающие давление, объем и температуру газов. Но и в этом случае верификация не дает полного и окончательного подтверждения, ибо речь идет о нескольких фактуальных предложениях. Но самое главное, кроме эмпирических законов имеют место теоретические законы, которые включают ненаблюдаемые величины – напряженность магнитного поля, спин и волновая функция электрона и т.п. Здесь непосредственная верификация вообще невозможна.
Теоретические гипотезы подтверждаются косвенной верификацией. Карнап признал критику обоснованной в отношении двух аспектов. Полная верификация эмпирических законов предполагает получение бесконечного ряда наблюдательных фактов, зафиксированных в языке. Реальная наука ограничивается некоторой конечной группой протоколов, что придает эмпирической теории статус вероятной гипотезы. Что же касается фундаментальных теорий с ненаблюдаемыми терминами, то их верификация происходит косвенным образом. Из такой теоретической гипотезы дедуктивно выводятся эмпирические законы и уже они подтверждаются чувственными данными и протоколами языка. Здесь важно не только объяснять известную эмпирию, но и предсказывать новые эмпирические законы. Так, общая теория относительности (ОТО) А. Эйнштейна содержит ненаблюдаемые термины: гравитационное поле, искривление пространственно-временного континуума и т.д. Ее признали научной не за математическую красоту, а за то, что она объяснила эмпирический закон движения перигелия Меркурия и предсказала эффект отклонения светового луча вблизи тяготеющей массы. Эксперименты А. Эддингтона по наблюдению света некоторой звезды вблизи диска Солнца подтвердили предсказание и тем самым косвенно верифицировали ОТО.
Оптимальную связь теоретических и эмпирических понятий осуществляют правила соответствия. Карнап признал, что эмпирические законы невозможно вывести из теоретических систем. Их несоизмеримость следует преодолевать особыми правилами соответствия. Речь идет о множестве правил, позволяющих связывать теоретические (ненаблюдаемые) термины с протокольными (наблюдаемыми) предложениями. К примеру, в молекулярной теории ненаблюдаемым является понятие кинетической энергии. Правило соответствия формулируется здесь так: «Температура газа пропорциональна средней кинетической энергии его молекул». Данное правило связывает кинетическую энергию с температурой газа, которая измеряется термометром. Поскольку можно говорить о двух видах языка – теоретическом и эмпирическом – правила соответствия аналогичны двуязычному словарю. Как известно, любой перевод проигрывает в передаче значений, всегда часть смысла теряется. Так же обстоит дело и с правилами соответствия. Они лишь связывают различное, дополняют их и не претендуют на какую-то замену двух уровней знания. Итак, правила соответствия посредством особой интерпретации устанавливают смысловую связь теорий с эмпирическим языком.
Если логика и математика аналитичны, то традиционная философия преимущественно бессмысленна. Логические позитивисты были единодушны в том, что принцип верификации не распространяется на логику и математику. Их особое положение в науке обусловлено тем, что они никак не связаны с чувственным опытом. Логика и математика имеют природу человеческого языка, они суть формы развития символического языка. И уже Кант очень правильно выразил их суть понятием аналитичности, здесь важен синтаксис (связи символов друг с другом), а не семантика (отнесение символов к денотатам-объектам). Таким образом, логика и математика чисто формально развивают внутреннюю структуру научного языка.
От спекулятивной метафизики к логическому анализу науки. Для логических позитивистов был очень важен вопрос о разграничении науки и ненауки. Особое место здесь занимала демаркация науки и философии, последняя очень часто претендовала на положение высшей теоретической науки. Принцип верификации стал решающим средством различения. Никаких правил соответствия не найти для того, чтобы из философского утверждения вывести какой-либо эмпирический закон. Метафизика не способна предсказывать и предлагать фактуальные гипотезы. Тогда в чем ее природа?
Философы-классики неправильно использовали естественный язык, в котором существуют содержательный модус (указание на объекты) и формальная структура (слова и их связи). Смешение этих модусов привело к тому, что ряду терминов были приписаны значения объектов, хотя в действительности подразумевались чисто словесные формы. Иначе говоря, семантика незаконно заняла место синтаксиса. Так, Парменид из глагольной связки «есть» сконструировал категорию «бытие» со значением объективной сущности. С логической точки зрения его следует признать бессмысленным.
И все же философия может вернуть себе уважение, если она станет техникой логического анализа языка. Это значит, что из своих ошибок она извлечет урок и обратит его к современному опыту науки. Для этого философу потребуется кропотливо входить во все тонкости научной деятельности, чтобы понять ее узловые методы и их результаты. Если А. Эйнштейн, Н. Бор и В. Гейзенберг были на высоте философии при обсуждении проблем квантовой физики, то и философам нужно соответствовать духу науки.
К середине XX в. логический позитивизм потерял роль лидера среди направлений философии науки. Принцип верификации получил заслуженную критику со стороны фальсификационизма К. Поппера. И все же некоторые установки логического позитивизма стали непреходящим «здравым смыслом» науки и философской методологии: а) держаться почвы твердых фактов, связанных с теорией; б) вместо пустопорожних разговоров заниматься предметным и аргументированным анализом; в) различать в научном знании объектные, логические и языковые аспекты. Это и стало стандартной концепцией науки.
