3. Мировоззрение и наука.

Самое существенное отличие человека от животного мира заключается в том, что последнее существует в природе, а первый – в культуре. Осознание этой оппозиции проходит через всю историю человечества. Ясно, что мировоззрение является частью сознания и важно найти эту границу.

Мировоззрение радикально субъективно, ибо оно выражает отношение «человек – мир». Главная отличительная черта мировоззрения состоит в том, что оно направлено на понимание и освоение человеческого отношения к миру. Некоторые виды мировоззрения делают упор на мир, другие (большинство современных видов) ставят в центр человека. Но все они, так или иначе, выражают объединяющую связь внешней реальности и человека. Отсюда вытекает замечательная целостность мировоззрения, представленная тремя элементами: человеком – миром – отношением между ними.

Отношение «человек - мир» отличает мировоззрение от практического опыта и научного знания. Для опыта повседневной жизни присуща узкая утилитарность и нацеленность на отдельные вещи (продукты питания, жилье и т.п.). Круг охвата науки намного шире, но и здесь мир делится на отдельные «фрагменты», т.е. на предметы физики, химии, биологии и т.д. Если научное естествознание стремится устранить из своих результатов следы познающего человека, то мировоззрение как раз демонстрирует свою неустранимую субъективность. Она проявляется на всех уровнях: личность, социальная группа, класс, этнос и человечество. Так, уже древние этнические мировоззрения выработали три разных отношения к природе. Китайские даосы предложили созерцать природу, индийские мудрецы стали убегать от природы в глубины души. Христианские мыслители решили природу преобразовать. Хотя в современной западной цивилизации доминирует последняя установка, остальные два проекта имели исторические реализации.

Содержание мировоззрения составляют духовные ценности. В сознании существуют смыслы, отражающие отношение «человек – мир» через призму высоких целей и образцов или идеалов (фр. ideal – совершенство). Оценивание предмета мировоззрения посредством различных идеалов дало на протяжении исторического времени многообразие ценностных образов: душа, духи (миф); бог, чудо (религия); добро, зло (мораль); красота (искусство).

Структуру мировоззрения образуют духовные чувства, жизненная мудрость и ценностные теории. В своей жизни человек испытывает большой спектр чувств. Если это впечатления и эмоции, где переживаются узкие, частные явления природы и общества (зубная боль, радость по поводу хорошей оценки и т.д.), то налицо немировоззренческие чувства. Мировоззренческие же чувства суть переживания духовных ценностей («боль за Родину», чувство красоты, вера в Бога и т.п.).

Жизненную мудрость образуют некоторые знания в виде относительно простых представлений. Такие образы отражают различные области человеческой жизни: быт, труд, политику, досуг и т.п., но все это преломляется через призму духовных норм и образцов. Обыденное мировоззрение отличается доступностью, ибо оно формируется самим образом жизни в семье, «на улице», дискотеке и других публичных местах. Жизненная мудрость представлена пословицами, поговорками, лозунгами, притчами, анекдотами и другими подобными представлениями, которые знают «все». У каждого народа исторически складывается своеобразный круг традиционных образов, вместе с типичным строем духовных чувств они образуют менталитет. К этому сводится смысл выражений: «русская душа», «японский национальный характер» и т.п.

В состав мировоззрения могут входить ценностные теории. Они существенно отличаются от научной теории, которая содержит обобщенные знания, лишенные духовных оценок. Для ученого важно добиться объективного (лат. objectivus – предметный) знания, из которого удалены все следы и влияния познающего человека, и теоретические истины в конечном счете этого добиваются. Мировоззренческая же теория основывается на духовных оценках, через которые проявляется заинтересованное отношение человека. В теоретической религии основное духовное отношение есть «божественное – тварное», теория же искусства (эстетика) оперирует идеями «прекрасное» и «безобразное». Связь мировоззренческой теории с фактами жизни неоднозначна и в случае философии она может совсем отсутствовать.

Плюрализм духовных теорий. Теоретическое мировоззрение представлено этикой, эстетикой, теологией и философией. Они отличаются не только абстрактными понятиями и спекулятивными концепциями, но и проблемным способом мышления. Духовный плюрализм придает ему своеобразную форму. Своей постановкой мировоззренческая проблема фиксирует неясность какого-то ценностного понятия или несвязность неких категорий. Так, в христианской теологии возникла проблема богооправдания: если Бог любит всех тварей, то почему в мире существует зло? Здесь можно привлекать разные идеи в качестве метода решения, что и было сделано и дало разнообразие ответов. Их критически сравнивали по различным признакам: по степени соответствия догматам, по рациональной ясности и логичности т.п. Но история показала, что конкуренция теологических ответов не приводит к конечной победе одного, религиозная духовность не терпит однообразия.

Эффект решения одной проблемы разными способами присущ всем формам мировоззрения, вся духовность демонстрирует плюрализм методов и ответов. Данная «закономерность» особо рельефно и показательно проявляется в философии. Возьмем классическую проблему онтологии: «Какая сущность определяет все бытие?» В истории философии сложилось четыре различных ответа, ставших фундаментальными идейными направлениями, существование и развитие которых определялось взаимной критикой. Речь идет о религиозной философии, объективном и субъективном идеализме и материализме. Примерно такое же положение присуще другим видам теоретического мировоззрения. И это дает основание для обобщающих выводов. Во-первых, в каждой мировоззренческой теме всегда существует несколько идеалов и ряд типичных решений, которые конкурируют между собой, но не выбраковываются. Во-вторых, если духовные проблемы не способны иметь одно, окончательное решение, они имеют характер «вечных загадок».

Пора сравнить мировоззрение с практическим познанием и наукой. Начнем с ведущих познавательных установок. Если в практике познают ради блага, то все виды миросозерцания пронизаны отношением человека к миру, где приоритетным центром всегда является человек. Они выявляют основные направления развития потенциала человечности, и это следует признать безусловным благом. Но если обычная практика занята утилитарными благами, то есть тем, что требуется для элементарных нужд, то продукты мировоззрения служат высоким интересам, являясь высшими благами. Здесь можно говорить только о «высокой практике».

Развитие науки протекает под лозунгом «познание ради познания». Данная установка также реализуется во всех теоретических формах мировоззрения, приобретая в них свою специфику. Место вопросов «как поступать?» занимают проблемы «что это такое?». Английский философ Дж. Мур отмечал, что если основной вопрос морали «что должно делать нравственному человеку?», то основной вопрос этики «что есть добро?». Мораль направляет реальное поведение, этика же проясняет чисто концептуальные проблемы. Если Сократ вопрошал относительно добра, то его не волновала оценка тех или иных действий, он пытался раскрыть диалектику понятий. Примерно такое же соотношение между религией и теологией, искусством и эстетикой. Религиозные образы и нормы помогают верующим наладить практику культа, где происходят ритуальные акты крещения, поминовения, венчания и т.п. В теологии же важна разработка сугубо теоретических вопросов веры: разработка догматов, критика ересей и т.п. На этом фоне особое положение занимает философия, у нее нет практического «двойника». Вместе с тем наряду с единством теоретической науки и теоретического мировоззрения у них существуют радикальные отличия.

Если в науке логика действует универсально, то в мировоззрении она имеет частые исключения. Общепризнанно, что все научные знания, включая теории, должны удовлетворять требованиям формальной логики. Главной нормой здесь выступает внутренняя непротиворечивость. Через призму этой нормы оцениваются все системы научного знания и особенно теоретические конструкции. В математических науках данный императив является единственным универсальным критерием истинности. Любое когнитивное противоречие или логический парадокс, которые обнаруживаются в математической концепции, ставят ее под законное сомнение и делают проблемным предметом.

Каковы же взаимоотношения мировоззрения с логикой и ее законами? Все исследователи архаичного мифа едины в том, что он находится не в ладу с элементарными нормами логики. Французский исследователь К. Леви-Брюль заявлял о явной алогичности мифомышления, где возможно все, что угодно. Проанализировав огромный пласт древних мифов, англичанин Дж. Фрэзер (1854-1941) пришел к выводу, что они демонстрируют высокую терпимость к логическим противоречиям, и для них типична «оборотническая логика». Суть последней сводится к превращению одной противоположности в другую в рамках единого отношения. Здесь явно нарушаются закон тождества и норма непротиворечивости. В своих исследованиях француз К. Леви-Стросс выявил феномен «бриколажа», где между явлениями самого разнородного характера может установиться тесная связь. Итак, множество мифов не соответствует логическим нормам.

Историческую эстафету духовности мифы передали религиям многобожия. Казалось бы, эти более поздние продукты культуры должны были обрести логическую правильность, но это не произошло. Странные с современной точки зрения метаморфозы духов уступили место сверхъестественным чудесам богов. Только религиозная вера может согласиться с актом рождения богини Афины из головы Зевса. Парменид недоумевал по поводу рождения олимпийских богов и их бессмертия. Конечно, не все содержание представлений религии иррационально. Многие ее образы связаны логическими нитями и удовлетворяют нормам логики. Там, где идет речь о природных явлениях (смена дня и ночи, времена года и т.п.) и обычной человеческой жизни, включенных в религиозную картину, все логично. Совсем другое – боги и их действия. Здесь логика уступает место вере, которую очень точно аттестовал Тертуллиан: «Верую, ибо абсурдно». В мировых религиях (христианстве, исламе) попытались дать определение Бога. Если он воплощает в себе всеполноту, то его нужно определять через конъюнкцию «всех совершенств» - «Всемогущий», «Всезнающий», «Всеблагой» и т.п. Но с другой стороны, сущность Бога уникально проста, что исключает любую составную сложность. Таким образом, в понятийном определении Бог не может быть ни логическим произведением свойств, ни особой суммой атрибутов. Неразрешимость теологического парадокса налицо: Бог имеет много «совершенств» и должен остаться простым единством. Алогичный, но ценностный выход был предложен в виде отрицания определения как такового со стороны «негативной теологии».

На религию весьма похоже искусство. Ему также присуще сложное соотношение логического и нелогического, оно распространяется как на художественное творчество, так и на его продукты. Общепризнано участие воображения и фантазии в создании художественных образов. Свободная игра психики существенно обогащает и усиливает работу ума, что позволяет мастеру умело сочетать чувственность и знания в структуре произведения искусства. Именно так дух народных талантов произвел на свет сказки, легенды и другие шедевры. Если мы возьмем русские народные волшебные сказки, то игра образов здесь отнюдь не хаотична и не случайна. Исследования российского ученого В. Проппа (1895-1970) выявили в них наличие устойчивых логических схем с немногими повторяющимися сюжетами. Следовательно, и искусство сочетает логическую нормативность с творческими отклонениями от нее.

Если в математике и других научных теориях логические противоречия устраняются как ошибки, то в теологических догматах парадоксы превращаются в священные формулы. Какое же место занимает логика в теоретических формах мировоззрения? Для сравнения здесь нужно взять науку с дедуктивно-аксиоматическим построением теории. Типичным образцом этого выступает геометрия Евклида. Аксиомы здесь представляют собой четко сформулированные положения, в которых абстрактно концентрируются эмпирические обобщенные значения. Количество аксиом должно быть сравнительно небольшим, они обязаны сочетаться друг с другом непротиворечивым образом и не должны дублировать друг друга. Обязательное свойство аксиомы – ее логическая невыводимость из других положений. Если такое требование нарушается, положение теряет постулативный характер теоретической веры и становится одной из теорем. Когда минимальный список аксиом установлен, к ним применяют правила логики и осуществляют дедуктивный вывод следствий - теорем. Они уже оцениваются в качестве логически доказанных суждений. Математики признают, что самым сложным этапом является установление аксиом, здесь от ученого требуются творческие способности разума, не совпадающие с логикой, но разделяющие с нею общий рациональный характер (интуиция, догадка, воображение).

В теоретических формах мировоззрения имеет место процедура, близкая к научной аксиоматизации. Речь идет об установлении исходных принципов в отдельных концепциях. В теологии исходные начала получили название догматов. Исходным первичным материалом для них выступают «священные книги» типа Библии (Ветхий и Новый заветы). Их содержание составлено из иносказаний, метафор, притч и других непрямых высказываний. Такая запутанная ткань значений предполагает высокую вариативность истолкований. Одно и то же библейское положение разными людьми понимается по-разному. Эти возможности стали реализовываться уже в первые века христианской эры в виде ересей.

Весьма актуальной стала задача создания христианской теологии, где библейские истины смогли бы приобрести понятийную ясность и логическую последовательность. В качестве возможных методов теоретизации предстали два когнитивных ресурса: логико-научная культура и греческая философия. Логическая стратегия столкнулась с принципиальными трудностями: нельзя дать логическое определение Бога и т.п. От нее пришлось отказаться, и теологи обратились к диалектике, которая признает положительную роль противоречий и вполне терпима к парадоксам. Данная философия помогла конструировать божественные истины в органичных синтезах противоположных утверждений. На этом пути и возникли все христианские догматы. Можно лишь удивляться образу Святой Троицы, предполагающему Одно в Трех и Три в Одном. Однако формула догмата гласит: Бог един в сущности и троичен в лицах – ипостасях, а они «нераздельны и неслиянны».

Если теоретическая наука отличается логическим доказательством, то в теологии действует псевдодоказательство. У аксиом и догматов разные способы функционирования. В науке аксиомы являются основой дедуктивного доказательства, теоремы суть частные выводы из аксиом. В теологии также практикуются дедуктивные рассуждения, но они далеки от строгости научно-логических цепочек. Известно, что из противоречивых положений может следовать что угодно (Аристотель). Если научная дедукция подобна непрерывной линии, то ценностное следование напоминает пунктирную линию. Здесь сама траектория мысли неопределенна и в ней обязательны скачки мысли, что говорит о слабой контролирующей дисциплине теологического разума. Кроме того, дедукция в нем не является приоритетом. Попробуем проанализировать тот способ обоснования, который использовал Фома Аквинский при доказательстве бытия Бога. Во всех пяти ходах в качестве исходного фигурируют ссылки на движение, красоту и т.п., то есть на следствия тварного мира, а конечный вывод относится к Творцу. Такое движение от относительного к абсолютному, от частному к универсальному скорее ближе к индукции, чем к дедукции. Конечно, и эта «индукция» весьма далека от научного приема и больше сродни казуистической логике с ее ценностно-избирательной структурой аргументов «за» и «против». И действительно, в средневековой схоластике многообразие доводов усиливает положение определенного тезиса, а привлечение догматов подводит окончательную черту. Вместо дедуктивного вывода здесь фигурирует избирательное накопление доводов, склоняющие чашу весов в нужную сторону. Здесь можно говорить об «условной индукции». Итак, теологическое мышление, формирующее и использующее догматы, весьма далеко от дедуктивно-аксиоматического метода науки.

Философия рационально едина с теоретической наукой, но не тождественна с ней. Сравнение с наукой является сквозным и для истории философии. Вплоть до XIX в. многие мыслители склонялись к подчеркиванию единства: философия есть высшая наука (Аристотель) или философия в будущем способна стать теоретической наукой. Начиная с И. Канта, усиливается линия различения и противопоставления науки и философии.

У философии и научно-теоретической мысли есть много общего. Если взять феномен проблемности, то здесь действует единая норма связности. Различие же заключается в когнитивном материале, к которому она применяется. В научно-теоретическом исследовании таковым выступает многообразие родственных, но бессвязных эмпирических обобщений и, кроме того, любые несогласованности между теоретическими компонентами. Примером первой разновидности теоретической проблемы был вопрос, который поставил Ч. Дарвин в начале создания эволюционной теории. Ко второму виду можно отнести согласование теоретической механики и электродинамики, что было проблемой А. Эйнштейна в его работе над специальной теорией относительности. Ту же норму связности философы применяют к композициям, состоящим из универсальных высказываний. Так Платон осмысливал вопрос: «При каких условиях бессмертная душа может сочетаться со смертным телом?» Элеатов, атомистов и Аристотеля волновала дилемма: мировая субстанция делится до некоторого предела или до бесконечности? Различие предметов здесь очевидно: одно дело размышлять над частным и дисциплинарным знанием, совсем другое – вопрошать о мире, человеке, познании. Последнее характеризует отношение «человек – мир» в самом общем виде.

Если наука добивается однозначных решений, то философия живет плюрализмом ответов. Решение любой научно-теоретической проблемы предстает в виде множества предположений. Но ученые не успокаиваются на этом и занимаются их выбраковкой. В науке вопрос задается по поводу объекта, в связи с его определенным аспектом, и наличие нескольких пробных ответов оставляет научное сообщество в информационной неопределенности. Э. Мах провел удачное сравнение ученого с детективом. По поводу убийства последний выдвигает несколько версий, но из них должна остаться только одна, которая раскрывает преступление. Точно так же ведут себя и ученые, только их способы отбора имеют свои особенности.

Исторически в науке сложились правила оценки того, какие теории следует считать истинными, то есть относительно законченными результатами. Во-первых, это норма непротиворечивости: в содержании теории не должно быть логических противоречий. Любая научная гипотеза всегда оценивается в свете данного требования. Во-вторых, всякое новое предположение должно соответствовать ранее сложившимся фундаментальным принципам. Такая преемственность в науке обязательно поддерживается. Если брать физику, химию, космологию и родственные им дисциплины, то любая гипотеза оценивается здесь на предмет соответствия закону сохранения энергии. Там, где не сохраняется баланс энергий, нет никаких шансов на выживание пусть даже и очень интересных догадок. В-третьих, теоретические гипотезы должны иметь выход к чувственным фактам. Данный критерий исключает только математику и логику.

Философское познание лишь частично соответствует научным нормам. Большинство философских доктрин отвечает требованию непротиворечивости. Так, логическую последовательность и рациональную строгость Платон считал обязательным признаком философской мысли. Этой установке следовал Аристотель, разработавший первую теорию логики суждений. Следует признать, что в разных направлениях идеал непротиворечивости проявляется по-разному. Если представители материализма и субъективизма весьма строго соблюдали логическую непротиворечивость, то в учениях объективного идеализма, религиозной философии и диалектического материализма эта норма ограничивалась принципами диалектики. Главное требование диалектики состоит в признании законности теоретического единства противоположностей, что является антиподом нормы непротиворечивости. С этой точки зрения немецкий логик А. Тренделенбург (1802-1872) критиковал философские построения Гегеля. Для него гегелевский принцип тождества бытия и мышления был явным нарушением почти всех законов формальной логики.

В философии роль нормы непротиворечивости относительна, соображения логики здесь подчиняются сугубо философским принципам. Для Платона, Николая Кузанского и Гегеля диалектика бытия была ценнее требований логики. В их доктринах содержатся целые группы формально-логических парадоксов, но позднейшим сторонникам диалектики и в голову не приходила мысль об их устранении, как это происходит в науке. Вот почему развитие философии радикально отличается от развития научно-дисциплинарных теорий. Если эти теории совершенствуются по пути кумулятивного прогресса, где противоречия рано или поздно устраняются, то в философских учениях антиномии как бы «застывают» и остаются вечным наследием того или иного мыслителя. Они могут стать предметом научной критики (Тренделенбург – Гегель), но такое отношение не развивает данную доктрину, потому что является внешним и сугубо оценочным. Некоторая кумуляция возможна только в рамках школы, где ученики стремятся совершенствовать учение своего учителя. Но, устраняя логические противоречия, они создают новые учения (так Аристотель критиковал Платона). Если в науке критика усиливает единство теории, то в философии концептуальная критика работает на расширение идейного разнообразия. Последнее можно признать кумуляцией, но она не имеет характера линейно-логической концентрации. В науке кумуляция знания конвергентна, в философии (и в любой форме мировоззрения) этот процесс дивергентен.

Своеобразно представлена в философии и норма соответствия новых результатов фундаментальным принципам. В общем плане новое знание оценивается через призму старых и авторитетных идей. Однако содержание предлагаемых концепций и характер сверки отличаются радикальными особенностями. В науке для групп родственных дисциплин (естествознание, гуманитарные и технические науки) и отдельных наук существуют единые и сквозные принципы. В философии такое интегральное единство отсутствует и действует многообразие «направленческих» принципов, вытекающих из плюрализма базисных решений.

Критерий эмпирической проверки радикально отличает науку от философии. Если фундаментальная проблема получает несколько теоретических гипотез, то в их выбраковке и сведению к одной теории решающая роль принадлежит чувственным фактам. Такого выхода у философии нет. Правда, следует признать ее косвенную связь с фактической реальностью, имея в виду участие философии в научных исследованиях и практических разработках. Философские идеи влияли и влияют на становление фундаментальных гипотез науки. Поскольку научные гипотезы проходят стадию эмпирической проверки, то есть смысл признать опосредованную связь философии с миром чувственных фактов. Но это вовсе не означает, что эмпирический опыт способен свидетельствовать в пользу той или иной философской идеи. Его влияние распространяется только на теоретические элементы науки.

Итак, в науке единые принципы позволяют по одной проблеме получать, в конце концов, одно решение, и этим цикл отдельного теоретического исследования завершается и уступает место другому циклу. В философии такая завершенность невозможна из-за плюрализма принципов по каждой проблеме. Имея дело с определенной проблемой, философы выбирают разные принципы, и их предпочтения дают спектр разных решений.

Такая спекулятивность роднит философию с другими формами теоретического мировоззрения – эстетикой, теологией, этикой. Сквозной чертой мировоззренческой теории выступает идейно-нормативный плюрализм. Не может быть одной теологии, единственной эстетики, и единой философии. Если наука демонстрирует интернациональную общезначимость, на фоне которой «арийская наука» и «советская наука» выглядят неудачными экспериментами, то богатый букет этнических философий, многообразие теологий (буддизм, ислам, протестантизм и т. д.) и других теоретических форм никого не удивляет. Здесь совершенно не работает норма объективной истинности, и результаты мышления не подпадают под оценку «истинно – ложно». Мировоззренческая теория ориентируется не на познание реальности, а на изобретение и развитие духовных ценностей, конструируемых в рамках отношения «человек – мир».

	Научное познание		Мировоззренческое познание
1	Познание ради знания	1	Познание ради духовных ценностей
2	Универсальность норм логики	2	Приоритет духовности над логикой
3	Идеал объективной истины и кумулятивный прогресс знаний	3	Плюрализм методов и решений
4	Предпосылочное знание закрепляет рациональная вера	4	Единство рациональной и иррациональной форм веры
5	Органическая связь теорий с эмпирическим опытом	5	Связь теорий с эмпирической практикой нарушается спекулятивным умозрением