3.2. Развитие классической психологии: динамика структур.

Психика как процесс или функция. Американский исследователь Уильям Джемс (1842-1910) заложил основы функционализма. Уже самонаблюдение показывает, что в психике нет отдельных «атомов»: впечатлений, идей и их ассоциаций, в ней царит непрерывный поток изменчивых состояний. Избирательность характерна психическому, в каждой данный момент актуализируется что-то одно, затем выдвигается другое. Все это регулируется желаниями и интересами личности. Сознания нет как сущности и субстанции, оно существует только в виде процесса, где меняются познавательные функции человека.

Прагматизм: союз философии и психологии. Данное мировоззрение является сугубо американским духом. Неудивительно, что оно стало и определенной концепцией. Между прагматизмом и функционализмом существует смысловое единство: психика и сознание полезны как деятельные функции, обслуживающие жизнь людей. Эту идею развивала школа психологии, возглавляемая Джоном Дьюи (1859-1952). Он полагал, что интеллектуальное содержание психики является инструментом решения поведенческих задач. У знания важна не функция «что», ориентированная на познание реальности, а функция «как», помогающая достижению прагматических целей.

Бихевиоризм как наука о наблюдаемом поведении. С 1916 г. американский прагматизм и функционализм передают эстафету популярности бихевиоризму (анг. behavior – поведение). Его лидер Джон Уотсон (1878-1858) связал принципы прагматизма с идеями позитивизма, что породило стремление избавляться от всей ненаблюдаемой субъективности. Если сознание и его познавательные формы (ощущения, восприятие, внимание, мышление и т.п.) скрыты в каких-то потаенных глубинах, все это надо оценить как «черный ящик», недоступный исследованию. Предметом психологии должно быть только объективно наблюдаемые поведенческие факты: действия животных, поступки и речь людей и т. п. Ключевая схема бихевиоризма – поведенческий акт есть всякая реакция (R) как ответ на внешний стимул (S). Нетрудно заметь идейное единство с теорией рефлексов, влияние которой признавал Уотсон. Положительный аспект такой стратегии состоял в явном усилении эмпирического содержания психологии. Однако быстро выяснился и коренной недостаток – резкое ослабление теоретического потенциала. В своей сути психическое является субъективным и ненаблюдаемым, эти глубины поддаются только теоретическим гипотезам, лишь косвенно связанным с эмпирией. К середине ХХ в. бихевиоризм вместе с позитивизмом сошел со сцены науки.

Гештальтпсихология: концепция целостных психических структур. Старая психология была заражена «атомизмом» – элементы и психические единицы считались первичными, комплексы (ассоциаций) – вторичными. Этот предрассудок подвергли сомнению берлинские психологи. В исследовании восприятия движущихся световых стимулов Макс Вертгеймер (1880-1943) установил первичность целостной зоны (1912). Затем Вольфганг Кёлер (1887-1967) в экспериментах на курах показал исходную значимость цветовой системы. Даже животные не начинают с комбинирования элементов, у них изначально существуют целостные структуры, которые в дальнейшем лишь совершенствуются. Исследования интеллекта обезьян эту идею подтвердили (1917). Курт Коффка (1886-1941) выявил у новорожденных младенцев структурированные гештальты (нем. Gestalt – образ, структура), которые в дальнейшем объединяются в широкие системы. Эдгар Рубин (1881-1951) открыл феномен фигуры и фона (1915). Многочисленные эксперименты и их теоретический анализ привели к общему выводу о том, что главным содержанием психики выступают системные структуры.

Достижения и ограниченность советской психологии. В условиях советского режима единственной методологией психологического исследования стал марксизм-ленинизм. Принципы классовой партийности и абсолютизированная идея отражения безусловно ограничили и догматизировали научную мысль, и все же под идеологическим «колпаком» продолжал пульсировать живой поиск.

Физиология активности. В 1920-е гг. биомеханическую программу исследования движений в процессе труда выдвинул Николай Александрович Бернштейн (1896-1966). Здесь потребовалось привлечение темы управляющей роли мозга. Идейное согласование вылилось в учение о кольцевой форме связи периферического движения с информационными импульсами нервной системы. Диалог физиологии и психологии получил новую форму.

Концепция доминанты. Продолжая традиции петербургской школы, Алексей Алексеевич Ухтомский (1875-1942) разработал учение о доминанте. Он показал, что изменения внешней среды и внутренние потребности формируют господствующие очаги возбуждения в деятельности центральной нервной системы. Такие доминанты становятся особыми «функциональными органами» и определяют протекание многих психических процессов – внимания, восприятия и предметного мышления. У человека существует множество самых различных культурных доминант и они действуют в режиме установки. Это направление было развито концепциями А. Н. Леонтьева и теорией функциональных систем П. К. Анохина.

Культурно-историческая концепция деятельного развития психики. Ее основоположником стал Лев Семенович Выготский (1896-1934). В противовес натурализму он исходил из общественно-исторической сути человеческой психики, которая представлена своими высшими формами – трудом, речью и мышлением. Все они объединены феноменом опосредствования: предмет труда обрабатывается орудием, словесные знаки структурируют язык, образы и понятия опосредствуют мысли. В ходе индивидуального развития (ребенок – подросток – взрослый) внешние и социальные средства интериоризируются и становятся внутренними инструментами сознания. Так, языковое общение в семье и в детских коллективах формирует у детей логическое мышление: непрерывные вопросы и собственные суждения. Подобным же образом в древности возникли высшие функции интеллекта – словесная конструкция, число, письмо и т.п. Эти идеи стали основой новой деятельностной концепции сознания и ее разработкой занялась школа Выготского (А. Р. Лурия, П. Я. Гальперин, А. Н. Леонтьев и др.).

Единство сознания и деятельности. Методологические принципы психологии осмыслил Сергей Леонидович Рубинштейн (1889-1960). Их объединяет деятельностная стратегия. Получив философское образование в Германии, он применил диалектику Гегеля и Маркса к психологии. Если бытие человека есть социальная деятельность, то психика несет в себе потенциал активности, реализующий последовательность: движение – действие – операция – поступок. Главной психологической единицей выступает «действие». На материале экспериментального изучения мышления был сформулирован принцип психологического детерминизма: внешнее влияние действует только через внутренние условия. Идеи Рубинштейна развивали его ученики: А. В. Брушлинский и др.

Генетическая психология. Швейцарский психолог Жан Пиаже (1896-1980) решал проблемы развития интеллекта в ходе становления индивида. В своем творчестве исследователь уже учитывал достижения Вюрцбургской школы, гештальтпсихологии и прагматизма. И поскольку он получил биологическое образование, в его методологических установках определяющую роль стала играть идея структурности жизни. Высшие организмы, включая человека, поддерживают своей деятельностью динамическое равновесие с внешней средой. Адаптация сводится к установлению единства ассимиляции и аккомодации. Ассимиляция является физиологической и психологической переработкой внешних объектов в структуры, которые соответствуют потребностям организма. Психологическая ассимиляция включает объекты в поведенческие схемы и обеспечивает тем самым поведенческие структуры. В противоположном направлении действует аккомодация, она выражает влияние внешней среды на организм и модифицирует схемы действия с учетом специфики объектов. Динамическое уравновешивание ассимиляции и аккомодация как основных форм функциональных обменов составляет содержание адаптационного процесса.

В концепции Пиаже интеллект понимается в виде способности выстраивать различные структуры или схемы. По мере индивидуального развития человеческого индивида эта способность совершенствует способ структурирования, образуя иерархическую лестницу схем. На каждом уровне определенная схема задает соответствующий способ ассимиляции и аккомодации. Самый низший уровень представлен инстинктами, которые функционально продолжают структуру физиологических органов. Над ними возвышаются перцептивные схемы, осуществляющие прямые обмены со средой по прямым путям. Навыки демонстрируют сложные, но короткие пути, идущие в одном направлении. Сенсо-моторному интеллекту (дети до 2 лет) присущи возрастные и отклоняющиеся действия, т.е. пробы и ошибки, настигающие объект за пределами перцептивного поля и привычки.

На символическом уровне возникает первая форма мышления, которая обращается к отсутствующим объектам прошлого и будущего. Это дает мышлению свободу по отношению к реальности, мысль может выстраивать возможные миры без актуальных воздействий объектов. Такая независимость зиждется на том, что символическая ассимиляция делает объект обозначаемым, а аккомодация дает обозначающее в виде образа. Функция символической схемы сводится к тому, что она придает невербальным и словесным знакам такие значения, которые реализуют воображение. Его демонстрирует ребенок, манипулирующий в игровой манере языковыми символами и наглядными образами. Если из последних выстраивается некоторая смысловая конструкция, то можно говорить о наличии интуитивного (наглядного) мышления (до 7-8 лет). Здесь действия типа центрация-децентрация внимания осуществляются в поле наглядного воображения, где имитируются некоторые контуры реальности посредством образов-представлений.

С 7-8 лет ребенок овладевает мышлением в конкретных операциях. Под последними Пиаже подразумевает такие интеллектуальные операции, которые сопряжены с манипулированием предметами. Например, ребенок группирует конфеты, производя над ними действия сложения и вычитания. Понятие «операция» здесь применимо, ибо такие группировки как: «консервация», «классификация», «сериация» мобильны и обратимы. К 11-12 годам перед подростком открываются возможности мышления в формальных операциях. Тут уже на смену представлениям приходят понятия и решаются весьма абстрактные задачи. Формальные операции помогают интегрировать в единую систему многообразие конкретных операциональных структур, они позволяют решать экспериментальные задачи, выдвигать и проверять гипотезы. Налицо уровень научно-логического мышления, позволяющий овладевать началами научно-теоретической культуры.

Психология Пиаже получила название генетической, так как в ней представлена попытка объяснить развитие поведенческих и познавательных форм индивида от низших к высшим. Модель уровнего развития деятельностных форм индивида (ребенка и подростка) является достижением Ж. Пиаже. Здесь предложен перспективный путь развития схем посредством структурно-фукциональных перестроек. Дана интересная версия перехода от предмышления к мышлению, от дооперационных форм познания к операционному мышлению. Но здесь есть свои узкие места. Во-первых, слабо проработана предметная сторона мышления в виде проблем-задач. Пиаже считает данный аспект ясным, но это отнюдь не так. Если на каждом уровне действует особая схема, то соответственно должна быть своя специфика решаемых задач. Последнее оказалось не в фокусе внимания Пиаже. Во-вторых, в анализе структуры методов мышления явный перекос произошел в сторону операциональных компонентов и явно недооценены неоперациональные элементы: содержательное знание в виде представлений и понятийных форм (идея, принцип, концепция), а также нормативные структуры (правила, предписания).

Итак, можно выделить идеалы классической науки. Для большей четкости их разделим на онтологические и методологические нормы. Если первые резюмируют в себе исследовательский опыт естествознания по отношению к природным объектам, то вторые распространяются и на гуманитарные науки.